Детская прихоть

– Разве это не Хан? – Хан слышал сквозь сон знакомые голоса, но веки были слишком тяжёлыми. Скамейка легонько пошатнулась и Хан почувствовал прикосновение на своём плече. Оно повторилось ещё пару раз, прежде чем Хан окончательно пришёл в себя. Он немного растерялся, увидев перед собой Хенджина и, только когда он заметил Минхо на скамейке рядом, смог вдохнуть полной грудью. – Ты готов ехать домой? – спросил Хан, в полусне потирая глаза. – Да, – Минхо поправил Хану волосы. Такие мелочи всегда смущали его. Минхо так редко прикасался к нему по своей инициативе и Хан особенно ценил это. Хан почувствовал на себе взгляд со стороны. А ведь Хенджин знал ещё до того, как появилась статья. Хан и сам понимал, что у него на лице все написано. Этого не замечал только Минхо. Как бы к этому не относился Хенджин, Хан был благодарен за тактичное молчание. Этого было достаточно. – Это моя вина. Из-за меня он так задержался, – сказал Хенджин. – Что-то случилось? – спросил Хан. – В палате был только Минхо, когда все приборы забили тревогу. А теперь сестра идёт на поправку. "Все ведь будет хорошо? " – Хан краем глаза наблюдал за Минхо. – Пару лет не было никаких улучшений, а тут такое. Просто чудо какое-то. Хан не хотел обращать на это внимание, но Минхо даже сейчас выглядел хуже обычного. Тени под глазами были очень глубокими, его привычная одежда все больше висела, не было понятно, где вообще в складках ткани есть его тело и есть ли оно там вообще. Хан постарался улыбнуться. "Это последняя попытка. Теперь ему точно станет лучше. " – Поздравляю, –Хан встал, – Нам пора. Если разговор перейдёт от чудесного исцеления к каким-то более приземленным версиям, Минхо что-то заподозрит. "Он никогда не узнаёт" – Хан уже сбился со счета, сколько раз повторял это себе. – Извини, я не знал, что ты придёшь встретить меня, поэтому не сильно торопился, – сказал Минхо, когда они уже вышли на улицу. – Ничего, – улыбнулся Хан. Он не мог сказать, что предпочел сидеть весь день в переполненном зале ожидания больницы, чем дома наедине со своими мыслями. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Хан. – Хорошо. Будто заново родился.

***

Хан лёг в кровать и смотрел в потолок. Его накрыла усталость. Хотелось просто лечь и не просыпаться хотя бы до следующего месяца. Стало тихо. Слишком тихо. Он постукивал пальцами по кровати, чтобы создать хоть какой-то шум. Минхо вернулся из душа спустя четверть часа и лёг рядом. "Я ведь могу... " Хан пододвинулся ближе и уткнулся щекой в плечо Минхо. Он ничего не сказал. Хан часто боялся, что слишком давит и Минхо вот-вот сбежит. Поэтому первым чувством, когда он касался Минхо, всегда был страх. Но было кое-что больше, чем этот страх: если Минхо будет просто молча терпеть его. Поначалу Минхо вообще вздрагивал от его прикосновений. Сейчас стало лучше, но Хана все равно время от времени посещали мысли, что Минхо просто мирится с его присутствием, а не хочет видеть его рядом. Услышать мнение другой стороны пока не представилось возможности и Хану оставалось только пытаться читать мысли Минхо. А после инцидента со статьей, Минхо все меньше говорил с ним в течении дня. И только ночью он привычно ложился рядом, будто ничего не изменилось. Хан боялся, что это начало конца. Его самого слухи совершенно не волновали. Он сменил немало школ и во всех компаниях о нем за глаза говорили. “В тихом омуте” – то, что Хан слышал чаще всего. Люди строили так много предположений насчёт его молчания. Сейчас это казалось даже забавным. Хан не знал, волнуют ли Минхо эти слухи. Он хотел поговорить, но боялся пошатнуть и без того хрупкое равновесие. А после больницы в Хане что-то навсегда изменилось. Он понял, что будущее Минхо не случайно было совершенно пустым. Однажды во сне он увидел белый мир и мёртвого человека в нем. Хан никогда не видел подобного. Смерть в видениях выглядела иначе, а будущего Минхо просто не было. Его ждало что-то ужасное. С этого момента Хан будет нести ответственность за его будущее. И поэтому ему нужно быть осторожнее в действиях. Если Минхо станет хуже, а Хана не будет рядом, некому будет помочь. Все эти мысли терзали его днем, а ночью он освобождался от них. Хан особенно любил ночное время. Даже несмотря на то, что у него всю жизнь были проблемы со сном, он мог просто полежать рядом. Этот особый трепет, когда Минхо во сне случайно касался его или держал его за руку. Хан тайно желал, чтобы, бодрствуя, Минхо чаще прикасался к нему. Ему хотелось быть ближе, гораздо ближе. Пожалуй, Хан даже не возражал бы, если Минхо сделал что-то большее, чем поцелуи. Даже от мыслей становилось так невыносимо и приятно. “Интересно, Минхо хочет…" Хан закрыл глаза и представил, как он раздевается, а Минхо смотрит. Хан снимает рубашку и расстегивает штаны. Он представил, как Минхо прижимается к нему всем телом и тяжело дышит ему в лицо. Минхо развернулся и обнял Хана одной рукой. Хан почувствовал волну мурашек. Он посмотрел Минхо в лицо и наткнулся на приоткрытые глаза. – Не спишь? – спросил Минхо. Хан мотнул головой. Он совсем забылся. Как он мог фантазировать о человеке, с которым лежит в одной кровати?! Минхо же только вышел из больницы и, должно быть, чувствует себя не очень хорошо. Он отодвинулся дальше. – Неудобно? – шёпотом спросил Минхо. – Жарко. – Я возьму другое одеяло, – Минхо потянул одеяло и начал вставать. – Нет, не вставай, – Хан вцепился в одеяло и потянул назад. Минхо без лишних вопросов вернулся на своё место. А Хан занял своё место на его плече. Минхо закрыл глаза и вскоре уснул. Его дыхание слегка касалось волос Хана.

***

Хан проснулся под вечер. От такого долгого сна у него в горле пересохло и голова болела. Он слез на холодный пол босыми ногами и не спеша спустился на первый этаж. На столе в гостинной его ждала записка. "Не смог тебя разбудить. Хорошо отдохни, учителю я скажу что-нибудь. " "А мог бы я жить так до конца дней? " – подумал Хан. Он мог исцелить кого угодно, но сам оставался поломанным. И ничто не помогало, пока он не приручил запуганного зверька. Когда Минхо смотрел на него глазами полными доверия, Хан чувствовал, как маленькая трещинка на его сердце затягивается. Все-таки он был эгоистом. Он ведь все это начал. Не стоило вообще пытаться вмешиваться в жизнь Минхо, к тому же, пытаться его спасти. И ещё хуже: не стоило привязываться к тому, кого хочешь спасти. – Почему так тихо? – сказал Хан вслух чтобы проверить, нет ли у него проблем со слухом. "Точно, раньше ведь был шум в голове? Я так к нему привык. " Хан смахнул чашку на пол, она разлетелась на осколки. Он наклонился и в привычном жесте коснулся её. Ничего не произошло. – Теперь пути назад нет. Он наклонился, чтобы собрать осколки. Резкая боль пронзила виски, он пошатнулся и продолжил уборку. И снова дома пусто. Хан отбивал ритм пальцами по столешнице. Все быстрее и быстрее. Тревога росла где-то внутри. Хотелось куда-то выплеснуть её. Он начал ходить кругами вокруг дивана. В жизни Хана было так мало всего. Школа, где с недавнего времени стало неуютно. Новые друзья, с которыми он все ещё чувствовал себя неловко. И пустой дом. Обычно у людей со временем становится больше вещей, знакомств и связей. У некоторых даже настолько много, что они никак не могут избавиться от ненужного годами. Но у Хана все только убывало и он никак не мог сохранить хоть что-то. Хан всегда любил людей, они ему были интересны. Он так много получил от людей, которых любил и которые его любили. Со временем они все исчезали из его жизни. У него было так много идей, когда он приехал сюда. Теперь расследование встало, да и сил на это не осталось. Его самого тоже становилось меньше. И оставалась не самая лучшая его часть. Будто все хорошее стирались, а плохое возрастало в разы и заполняло все внутри. Он заметил, что становится бесчувственным и ничего не может поделать с этим. Чужие проблемы его уже не трогают, ему нужно заставить себя даже банально выслушать человека. Он чувствовал себя так, будто его жизнь логически подходила к своему закату. И сейчас оставалось только ждать. Осталось мало вещей, которые действительно спасали бы его. А справляться с тревогой он совершенно не умел. Он мог часами смотреть в стену, представляя себя единственным человеком в мире. Но сегодня и это не помогало. Внутри него был бес, заставляющий его ходить по комнате. На улице стемнело, у Хана уже голова кружилась, но он продолжал ходить. Проходя мимо кухни, он завернул к шкафу и открыл ящик. Он достал нож. Посмотрел на него с минуту, будто загипнотизированный. Такие дни уже бывали в его жизни очень давно, тогда он и секунду не думал бы. А сейчас… Он коснулся лезвия пальцем, маленькие зубцы цепляли кожу. Опомнившись, он забросил нож на верхнюю полку шкафа и пнул стул в другую часть кухни. Хан выпил воды так много, как мог и сел на диван. В его жизни было кое-что ещё. Хлопнула дверь и Хан невольно улыбнулся, а сердце вдруг ожило, будто до этого было в спячке. – Я дома, – Минхо зашёл внутрь. Он выглядел совсем обессиленным, еле тащился в комнату, не отрывая ног от пола и на ходу снимая галстук. – С возвращением! – Хан не сразу понял, что слишком долго смотрит на его руки и отвел взгляд. – Как я устал, – Минхо дотащился до дивана и грохнулся на него так, что посуда в серванте ненадолго ожила. Минхо кинул галстук на спинку дивана и устроился головой на коленях Хана. – Как прошло? – Хан невольно застыл. – Отец не пришел. Мама сказала, что он даже на работе не был. А ведь он любит свою работу. – Сходим завтра ко мне домой? – спросил Минхо после недолгого размышления. – Волнуешься? Хан поднял руку над его головой и погладил Минхо по волосам. Он не вздрогнул и даже не обратил внимание на его руку. – Хоть и выглядит взрослым, но он все тот же ребёнок. Если не хочет куда-то идти, то просто не идёт. И никто не сможет его заставить. Безнадежный человек. – Можно до уроков зайти. Минхо хотел ответить, но Хан потянул его за щеки и вышло что-то неразборчивое. – Аккуратнее! – кое-как с третьей попытки проговорил Минхо. Хан погладил его по щекам, в сопровождении недовольного взгляда. – Прости-прости, – Хан усмехнулся. "Мне доверяют, " – эта мысль согревала его. – Ой, я же весь потный, – Минхо вскочил. – Меня не смущает. – Конечно, – не без иронии сказал Минхо, – Подожди меня, фильм посмотрим, – Хан слышал, как его шаги на втором этаже стихли и включилась вода. Уголки его губ медленно поползли вниз и он уставился в стену перед собой.

***

С утра они сходили домой к родителям Минхо, но дом был пуст. А после школы Минхо снова отправился на встречу со своей мамой. Хан не мог не заметить, что теперь он гораздо лучше чувствует себя после разговоров с ней. “Все налаживается.” А Хан после адски тяжёлого дня в школе Хан шёл домой один. Перед выходными на улице было много людей. Да ещё такая жара. Хан хотел снять пиджак, но вспомнил, что надел рубашку с коротким рукавом. “Придется потерпеть.” "Может, приготовить что-нибудь к приходу Минхо." – Извини, не поможешь мне? – Хан машинально обернулся, но сразу понял, что это адресовано не ему. Хан прошёл ещё несколько шагов и остановился. Люди недовольно обходили его. Хан обернулся. “Подождите…” Он вернулся назад. Никого уже не было. Хан нырнул в ближайший переулок и быстрым шагом двинулся дальше от оживленной улицы. “Голос точно принадлежал взрослому мужчине. ” Он услышал тихий разговор и пошёл на голоса. – Нам туда? – спросила девочка. – Да, милая. У меня спина больная, ничего не могу поднять. Коробка не тяжёлая. – Поняла. –После угощу тебя чем-нибудь вкусненьким. – Ну что вы. – Любишь пасту? Хан забежал за угол и сразу увидел их. – Извини! – крикнул он, обернулась только девочка. Он быстро добежал до них. “Средняя школа. Ей лет десять.” – Хан посмотрел на форму девочки. – Ты знаешь его? – Хан присел на уровень девочки и дружелюбно улыбнулся. – Дядя попросил помочь. – Я провожу тебя до улицы, хорошо? – сказал Хан. – Ты кто такой вообще? Я ничего не нарушаю. Просто попросил о помощи. Ты старших не уважаешь? Хан взял девочку за рукав и потянул себе за спину. – Зачем взрослому мужчине просить о помощи школьницу? – Она добрая девочка и сразу откликнулась. Да, милая? – он подмигнул девочке. Ученица, видимо, поняла происходящее и спряталась за Хана. – Так найдите доброго мужчину, который поможет. Или у вас какая-то другая цель? – сказал Хан. Девочка дёрнула Хана за пиджак. – Ты на меня не наговаривай! Я человек честный, – мужчина сделал шаг вперёд. Хан сделал шаг назад и за спиной взял девочку за руку, готовый бежать в любой момент. Девочка снова дёрнула его за пиджак. – Что такое? – спросил Хан, не сводя глаз с мужчины. – Братик, там… Хан обернулся и заметил, что на другой стороне стоял мужчина с ломом в руке. “Черт.” Хан отошёл к стене. “С одним я справлюсь и убежим.” И тут Хан вспомнил, что сил у него никаких нет. По спине стекла капля холодного пота. Как он мог попасть в такую ситуацию именно сейчас? – Два лучше одного, – сказал мужчина, – Шагайте вперёд! И без шуток, мой приятель их не понимает. “Что делать?! Что делать.” Он был так беспомощен без сил?! И тут послышалась полицейская сирена. – Это я вызвал, они сейчас будут, – соврал Хан. Хан надеялся, что полицейская машина как можно дольше будет стоять неподалеку. – Блин! Двигай, – он попытался схватить девочку за руку, Хан вовремя оттолкнул девочку и ненароком мужчина споткнулся о ногу Хана и полетел на землю. – Ой, вы в порядке? – Хан на автомате спросил. – Сукин сын! Сирена стала громче. – Да пофиг, уходим, – они разбежались в разные стороны. Хан с облегчением вздохнул. Он привык попадать в подобные передряги, но сейчас он был совсем безоружен. Из-за угла показалась полицейская машина, точнее, её замена. Феликс помахал телефоном. – Как я рад! – выдохнул Хан и пошёл навстречу, девочка зацепилась за его рукав, – Но как ты узнал? – Кто так решает проблемы? Ты бы ещё полчаса с ним разговаривал о его мотивах! А ты, – он наклонился к девочке, – Не знаешь, что с незнакомцами нельзя никуда ходить? – Мама говорила не брать конфеты, но это ведь другое, – надулась девочка. – Все ведь уже хорошо, – Хан сел на уровень девочки, – В следующий раз даже не разговаривай с незнакомцами, понятно? – Да, братик! Она взяла Хана за руку. Они вышли на улицу. – Иди прямо домой и позвони родителям, чтобы встретили тебя. – Хорошо. Пока, братик, – она помахала рукой и побежала. – Детям все нипочем, – сказал Феликс. Хан выдохнул. Он почувствовал себя смертельно уставшим. – И как ты находишь неприятности средь бела дня?! – сказал Феликс. – Прости-прости, – неловко усмехнулся Хан. – Проехали. – Нужно сообщить в полицию, – сказал Хан. – Не утруждайся, его ждет тысяча лет несчастий. – Хотелось бы, – усмехнулся Хан, – Но на всякий случай заскочу. Они сошли с оживленной улицы и нашли небольшую тропинку в парке. Там Хан нашел наконец долгожданную тень. – Ты идешь на вечеринку? – спросил Феликс. – Я все ещё приглашен? Статья и все такое… – А это правда? То, что написано. – Если рассматривать детально – нисколько. А если взять общую суть… Феликс хмыкнул. – Все идут. Тебя я тоже буду рад видеть. Хан кивнул. Из всей компании Хан мог с интересом общаться только с Феликсом. Они были чем-то похожи. Хан даже думал, что Феликс – экстравертная версия его самого. Феликс первый в этом городе предложил ему дружбу и Хан был благодарен за это. И даже сейчас Феликс все также дружелюбен. – Знаешь, есть старые души, которые живут много тысячелетий? –спросил Феликс. – Они, наверное, устали. – Не больше, чем смертные. Что бы ты сделал, если бы жил несколько веков? – Так долго жить я бы не выдержал. – Если бы ты, например, был не один? – Не могу представить. Хан даже на год ничего не планировал, а думать о такой длинной жизни было слишком утомительно. – Пока стоишь под маяком, всегда будет темно, – сказал Феликс.

***

Минхо буквально забежал домой. Он, напевая что-то под нос, разувался и снимал пиджак одновременно. Стоило ему ступить на порог гостиной, он тут же затих. На полу были осколки. Шторы были задернуты и свет выключен. – Ханни? Что случилось? Ты в порядке? Хан сидел в центре этого минного поля – на диване. Он пребывал в “режиме ожидания” и даже не сразу услышал, что кто-то пришёл. Минхо, аккуратно обходил осколки, но все же порезов не удалось избежать в такой темноте. Он оставил на ковре красные пятна и наконец добрался до дивана. – Ханни? – его голос был ужасно перепуганным. Хан очнулся и посмотрел на него. – Ой! Ты пришел, – Хан хотел улыбнуться, но вспомнил про беспорядок вокруг, – Я все уберу. Минхо взял его за руку. – Ты в порядке? Он перевернул руку Хана и попытался рассмотреть её в темноте, а затем вторую. – Тебе больно? Хан хотел ответить, что он в порядке, как и всегда, но забота так растрогала его, что он не мог сдержать слез. – Ничего, все хорошо, – сказал Минхо и похлопал Хана по руке. Стоило начать плакать, как он уже не мог остановиться. Было так неловко, он даже слова сказать не мог. Руки Минхо были холодными, как и всегда. – Я… хочу ещё… ненадолго… остаться…– сказал Хан, заикаясь после каждого слова. – Что? – Хочу прожить немного дольше, можно? – Почему ты спрашиваешь у меня? Конечно, у тебя будет долгая жизнь. Хан не верил в это. – Я искал повод просыпаться и идти куда-то каждый день и не находил. В один день я собрал вещи и уехал. Но это не помогло. Где бы я не находился, я не могу убежать от себя. Каждый день я шёл в школу с надеждой найти хоть какой-то смысл. Я притворялся, чтобы найти друзей и забыться. Я и не заметил как стало легче. На время. Минхо ничего не ответил. – Осталось так мало причин… И ты одна из них. Если не последняя. – Ханни… – это прозвучало так трепетно. – Всё вокруг такое, – он всхлипнул, – отвратительное, такое раздражающее, такое пустое. Я не хочу быть частью этого мира. Я хочу, чтобы мир не касался меня, а я его. Я чувствую себя таким грязным. – Меня помнит так мало людей. Если все забудут, меня не станет? – Ханни, я тебя не забуду. Хан выдернул свою руку и вскочил. – Просто начни уже заботиться о себе! Как же ты меня достал! – Хан повысил голос. – Аккуратнее, осколки, – попытался сказать Минхо. – Ты просто невыносим! Можешь не быть таким сложным и просто сделать это ради меня? – Да, – просто ответил Минхо. Хан посмотрел на него. Минхо был серьезным как никогда. – Ханни, я могу. – Это ложь, – Хан взял то, что под руку попалось и бросил в стену. Минхо вздрогнул от звука. После недолгого молчания Хан глубоко вздохнул, поднялся наверх и с грохотом повалился на кровать. Минхо подошёл к стене и достал из осколков рамку с фото. Это был старый семейный снимок. Хан с мамой от всей души улыбались на фоне водопада. Минхо аккуратно отряхнул фото от пыли и мелких осколков и положил в карман.