Детская прихоть

Последние лучи солнца проникали сквозь толстые стволы деревьев. От вечерней прохлады щеки Минхо слегка покраснели. После дождя земля не успела высохнуть и его брюки собрали влагу со всех растений и прилипли к ногам. Минхо давно потерял дорогу и ориентировался только по солнцу, которое неизбежно приближалось к горизонту. Он уже задыхался от ходьбы, а в горле появилось неприятное першение от холодного воздуха. В голове он без остановки прокручивал записку, найденную дома. “Прости. Давай встретимся в следующей жизни.” Погруженный в свои мысли, Минхо не сразу заметил, что был не один. За ним кто-то шёл. Он был настолько близко, что Минхо слышал его хриплое дыхание. За каждым шагом Минхо следовал треск шагов за ним. “Только не сейчас,” – взмолился он про себя. Минхо краем глаза заметил движение по обе стороны от него. Преследователи ничего не предпринимали, Минхо набрался смелости и обернулся. Из тумана вырывались светлые фигуры, рассыпались на части и вновь собирались в подобие человека. Им конца не было, целая орда чудовищ. Минхо развернулся и наткнулся на одного из них. Дух преградил путь, он был одним из немногих, кто мог довольно долго держть своё тело в форме. Минхо не знал, куда смотреть, лицо духа было просто мешаниной сладок кожи, волос и зубов. – Только вас и ждем, – дух поклонился. – Прошу вас… Мне всего-то нужно дойти до храма, – отчаянно сказал Минхо. – Мы знаем. – Откуда? – Фигуры вокруг него остановились. – Сегодня единственный день в году, когда такие, как мы, могут пройтись по лесу. – Мы? – На твоих руках столько крови, сколько мы не видели много столетий, – он вскинул подобие руки, согнутое в двух местах, вверх и крикнул, – Сегодня у нас достойный главарь! – духи радостно защелкали, Минхо с удивлением заметил, что такой звук получался, когда они ломали себе кости. – Но мои руки чисты! – прервал их Минхо. – Разве? Минхо взглянул на них: кровь застыла корками на его ладонях. Он попытался стереть её о брюки, попробовал оторвать, но она въелась в него так, что отодрать он её мог только вместе со своей кожей. – Я ничего плохого не сделал, – Минхо спрятал ладони в рукава. – Как и все мы! – засмеялся дух. – Вы не видите?! Я не такой как вы. – Где ты был, когда начался пожар? – На улице, – мгновенно ответил Минхо. – Неверно, – так же быстро ответил дух. Минхо растерялся на мгновение, но ответил по-прежнему твердо: – Я не виноват! Дух отступил, показывая Минхо путь вперёд. – Это не моя вина, – шокированно повторил он, никто не слушал, а его голос с каждой попыткой что-то доказать становился все тише. Духи расступились, образовалась дорожка. – Я не думал, что так получится, – сказал Минхо уже не так уверенно. – Откроешь процессию. Вряд ли здесь найдется более жестокий убийца, – сказал дух. – Я не виноват, – повторил Минхо, – совсем тихо, – Я не знал, что в подвале… Я не знал… – Иди! – повторил дух. – Я не виноват... – Они умерли просто так? Минхо застыл. Конечно, он один знал ответ на этот вопрос. Он в замешательстве окинул взглядом духов вокруг, в каждом из них он видел себя. Минхо проглотил ком в горле и нетвердыми шагами вышел вперёд. Духи не поднимали головы, пока он не занял место во главе парада. Процессия двинулась. За ним кричали невинные жертвы и из этого крика складывалась своеобразная песня. Минхо слышал нечто, похожее на голос няни. – Где Хан? – спросил Минхо, не обращаясь ни к кому конкретному. – Чистым душам опасно в лесу в эту ночь, но он под защитой бога, – ответил ему дух и развалился на части. – Бог здесь? – Мы идем на поклон хозяину леса, – ответил кто-то сзади. Толпы убийц, насильников и он во главе. Наконец на своём месте. Наверное, он этого и ждал всю свою жизнь – подтверждения того, что он монстр. Не спроста же родители его так мучили, они подозревали, какой он на самом деле. Они чувствовали, что он разрушил их жизнь. Минхо пытался всячески искупить свою вину. Он стал родителем для своей мамы: заботился о ней, выслушивал и решал все её проблемы, поддерживал её и никогда не напоминал о существовании своих проблем. Для отца он был подушкой для битья, с ним можно было делать все, что душе угодно. Он был неодушевленным объектом для них обоих и не претендовал на большее. Пожалуй, началом конца было то, что он вышел из этого образа и стал требовать уважения, которого никогда не был достоин. И теперь он во второй раз разрушил жизни их всех. По совести он должен был сожалеть, что обманул Хана, но он не мог. Это единственное, что он позволил себе оставить. Рядом с Ханом он мог чувствовать себя таким нормальным. Но какое все это сейчас имеет значение? Теперь он не мог убедить себя в собственной невиновности и вернуться к прежней жизни. Для него путь только в один конец. Минхо наступил на что-то мягкое и скользкое. Он вздрогнул, увидев под ногами тело маленького зверька с кишками наружу. Минхо вгляделся в туман, вся дорога была устлана мертвыми животными. Их тела с широко открытыми глазами смотрели через тело Минхо прямо в его душу. Он видел в их глазах страх и презрение. На дорогу выбежал олень и в страхе застыл на месте. Минхо отчётливо слышал, как с липким щелчком его лапы выскользнули из суставов, и животное полетело в лужу. Шея свернулась дугой, он не издал ни одного звука. Олень был еще жив и слегка подергивался. Минхо не мог смотреть в его живые умные глаза. Он заслуживал жизни больше, чем Минхо. “Чистым душам здесь не место, " – Минхо устало прикрыл глаза. В его голове звучал шепот.

***

В глубине леса стоял храм. Он был укрыт от посторонних глаз так долго, что стал частью природы. Весь покрытый мхом и заросший кустарниками храм гордо возвышался над деревьями. Хан сидел коленями на сырой земле перед храмом. Никого не было: ни животных, ни птиц, ни хозяина леса. Тишина сводила с ума, он не мог позволить себе подумать о чем-либо отстраненном, иначе это стало бы настоящим истязанием. Его мысли и чувства уже не так важны, он пришел по одной причине. – Я здесь, чтобы принять наказание, – сказал Хан, смиренно опустив голову. Его голос пробежался эхом по площади и в то же мгновение на пороге храма из ниоткуда появилось нечто противоестественное. Тёмная фигура разворачивалась причудливыми угловатый формами. Она сложилась в человеческое тело, а лицо ещё некоторое время меняло очертания. Поначалу пустое размытое лицо примеряло на себя разные черты. Наконец определившись с обликом, он молча смотрел на Хана немигающим взглядом. Приступ леденящего ужаса сковал Хана, только сердце в груди больно билось. Стоило ему моргнуть, бог исчез из виду. Хан вскочил на ноги и стал судорожно искать его. Каждая тень от дерева, каждый шорох заставляли его сердце сбиваться с ритма. – Я ждал тебя, – прозвучал голос у Хана в голове и он наконец смог увидеть бога. Бог Юншен стоял прямо у него за спиной, Хан отошёл на пару шагов. Черты его лица были правильные и изящные, но Хан не мог запомнить ни одной детали, от этого он еле заметно вздрагивал каждый раз, когда смотрел богу в лицо, будто ожидал увидеть кого-то другого. – Долго же ты. Хан пятился назад, в надежде ощутить хоть немного безопасности. Его трясло от напряжения, он собрался с силами и выдохнул всю тревогу и страх. – Ну же, я построил тебе храм. Полюбуешься? – бог исчез и появился у храма с гордо поднятой головой и самодовольной улыбкой. – Не мне, – тихо сказал Хан, страх забрал все силы. – Я жил так, как ты хотел жить, и многое узнал о людях. – Это не я… – Что ты хочешь сказать? – сказал Юншен. – Я не тот, кого ты ждал. Демон давно мертв. – Что за глупости? Я же вижу. – У меня часть его силы, но его души больше нет. Она не переродилась. Бог появился перед Ханом и неприлично близко рассматривал его. Издалека бог казался сияющим и прекрасным, но вблизи его лицо казалось неправильным, кожа больше напоминала маску, а под ней что-то шевелилось. Хан в отчаянии ждал, когда эта пытка закончится. – Я ведь могу держать тебя здесь, пока не вспомнишь, – сказал бог. Хан услышал шум далеко в лесу, что-то, отдаленно напоминающее крики. Человеческие крики. Он не позволил себе отвлечься. – Пожалуйста, поверь мне, –сказал Хан. – Черт бессмертный, голову мне морочишь?! – крикнул Юншен, – Да, проблемы с юмором даже веками не лечатся! Думаешь, прощу тебя, если жалким человеком притворишься? Ты итак всегда был жалким, а поблажек не просил! – Я пришёл искупить его вину, – сказал Хан. Бог замолчал, на его лице отразилось тяжёлое раздумье. Он сложил руки в рукава и пошел своими ногами вдоль площади. Звук из леса усилился, теперь Хан был уверен, что это крики. Невыносимые оглушающе громкие крики. Земля затряслась; черепица с крыши храма сыпалась на землю; камни, из которых сложена мостовая, вылезали наружу. Звук стал высоким и оставшиеся окна в храме вылетели, осколки разлетелись во все стороны. Хан закрыл уши так сильно, как только мог. Из леса просочился туман, образовывая толпу безобразных душ. Хан сразу заметил человека во главе процессии. Он был весь перепачкан то ли грязью, то ли кровью, и только лицо его было таким бледным, что почти светилось в сумерках. Казалось, будто он вот-вот свалится с ног, духи подталкивали его в спину. Духи выстроились кругом на площади. Бог встал в центре круга, а Хан вынужден был забраться подальше от парада, на порог храма. Теперь он возвышался над всей процессией и мог хорошо видеть Минхо. Хан хотел защитить Минхо от всего этого кошмара, но сейчас он был так рад его видеть. Это до ужаса эгоистично, но теперь он был не один. Минхо смотрел в ответ, его глаза болезненно блестели. У Хана дыхание перехватило, он не мог отвести взгляд. Он никогда не видел у людей таких глаз, в них отражалось нечто, неподвластное человеческому разуму и не достойное никого рационального описания. Крики на площади затихли, в полном молчании все духи склонились в поклоне перед богом, Минхо последовал их примеру. На несколько минут все в лесу застыло, после чего Духи поднялись и тут же рассыпались, окончательно исчезая в тумане. Остался только один человек на площади. Хан неловко спрыгнул и, собрав все силы, побежал к нему. – Ты в порядке? – Хан схватил Минхо за плечи, судорожно осматривая с ног до головы. Хан не заметил травм, только Минхо немного дрожал, Хан хотел взять его за руки, но Минхо тут же убрал их за спину. Хан он успел забыть, каково это – быть отвергнутым. Это и было самым чудовищным в этой привязанности: Хана могли оттолкнуть в любой момент, даже без веской причины. Поначалу он кое как мирился со страхом отвержения, но сейчас это было для невыносимо. Почему Минхо отвергает его, когда они так нужны друг другу? – Ничего… – сказал Хан скорее себе, чем Минхо. Хан переживет это, как и раньше. Он снова останется со своей наивной надеждой на то, что когда-то Минхо перестанет так бояться его. – Тебе нужно возвращаться, пожалуйста, – прошептал Хан. Минхо не успел что-то ответить, как прозвучал громом голос бога. – Все в сборе, начнем, – Юншен появился в паре метров от них. – Ты знал, что Минхо придет? – спросил Хан. – Я позаботился об этом, – сказал бог, – Тебе понадобится питомец на том свете. Юншен медленным изящным шагом направился к храму. Хан неохотно пошел следом. Слова Юншена не оставили никаких сомнений в его намерениях, со своей участью Хан смирился много месяцев назад, осталось придумать, как спасти Минхо. – Ты создал “Сообщество”, – сказал Минхо. Юншен ничего не ответил. Вероятно, Минхо для него был недостаточно значимой фигурой для разговора. – Не слишком ли мелко: создавать религию в честь себя? – сказал с насмешкой Минхо. Бог застыл и медленно развернулся. У Хана пропал дар речи. Он целый час трясся, подбирал слова, чтобы не злить бога, а тут такое. “Чувство самосохранения!”– хотел бы он напомнить об этом Минхо телепатически. – Никто не верит в тебя? Приходится обманом приглашать в свой храм. – Что ты делаешь? – шепотом спросил Хан. – Подумай, к кому ты пришёл, Хан. Просить прощения у такого, как он, просто унизительно. – Не волнуйся, человек, я не оскорблен. Как там люди говорят, чистая совесть не боится полуночного стука. Я слушаю, – Юншен впервые посмотрел на Минхо. – Это бесчеловечно. То, как ты поступил с людьми, которые верили в тебя. Ты думаешь, что можешь играть людьми, как тебе хочется? – Этот мир забирает слабых, так было всегда. Я не могу жалеть каждого. – Мир забирает? Благородно звучит, а смысл так перевернулся, что виновник происшествия исчез. Говори прямо: ты убил их, – сказал Минхо. У Хана глаза на лоб полезли. Что на него нашло? – Я покажу кое-что. Интересное совпадение: их погубило то, что терзает тебя сейчас, человек. Бог закрыл глаза, парням пришлось вынести несколько минут напряженного ожидания. Когда бог открыл глаза, парни без сознания упали на землю. Хан тут же вскочил. Они были все на той же площади, но она была наполнена людьми. Храм был совсем новый из свежий, из еще не потемневшей древесины с яркой красной черепицей. – Это сон? – спросил Минхо. – Не знаю, – сказал Хан. Они вошли в толпу и постарались подойти как можно ближе к храму. Слышалась тихая печальная песня. Барабаны были единственным аккомпанементом певцу, от этого мелодия казалась неземной. Люди пришли на праздник, даже привели детей, никто из них не подозревал, что произойдет с ними в этот день. – Скоро стемнеет, – заметил Минхо, – Значит, от этого они и погибли тогда? Хан не знал, что ответить. Произойдет нечто ужасное – это ясно, но зачем показывать это? “Все слишком реально…” – Это не воспоминание, мы в прошлом! – догадался Хан. Хан, ни секунды не раздумывая, обратился к людям рядом с ним. – Уходите скорее, пока не стемнело! Здесь опасно, – сказал Хан женщине с ребёнком рядом. – Еще даже не началось, – сказала женщина. – Поэтому вы должны уходить! Совсем скоро здесь появятся демоны. Она странно посмотрела и отодвинула ребенка подальше от Хана. Минхо предпочел остаться на месте, пока Хан приобретал репутацию городского сумасшедшего. – Сосед недавно не вернулся с собрания. Он оставался, чтобы подмести листья с площадки у храма, – шептал кто-то рядом. – Что ж, значит, заслужил, – ответили ему также шепотом. – Хорошо, что со мной такого не произойдет, – произнес третий голос. На порог храма поднялась молодая женщина. Она попыталась привлечь внимание людей: хлопала руками, топала ногами, но звук терялся в шуме толпы. В итоге она изо всех сил закричала: “Эй, слушайте!” Это возымело моментальный эффект. – Спасибо, – крикнула она, – Я хотела высказаться! Все мы, рабы божьи, чтим волю его, согласно которой справедливость является наивысшей ценностью. Хан вернулся обратно. Его никто не послушал, один мужчина даже посоветовал ему хорошую клинику. Хан скомкал и выбросил визитку. Он никогда еще не чувствовал такого гнетущего бессилия, он ничего не мог изменить. И так всю его жизнь. – Я считаю, что мир слишком вознаградил Чхве Джихо, который ничего хорошего не сделал, – она указала на полного бородатого мужчину в толпе и всё отступили от него. Бедняга вертел головой, ища поддержки, все безрезультатно. – Он невероятно богат и у него слишком красивая жена. При этом он уродлив и не работает. Он не сделал ничего, чтобы заслужить то, что имеет. Ее речь пришлась по духу остальным, иные перешептывались, а те, что посмелее, прямо кричали, как они солидарны. – Я предполагаю, что Бог ошибся и это должно принадлежать мне! Кхм... То есть, всем нам. – Протестую! Я на пенсии, всю жизнь работал стоматологом, мои деньги заработаны честным путем, – голос Ким Джихо потерялся в толпе. – Сестра, согласен, – крикнул мужчина в первых рядах, – Я тоже не получил то, что заслуживаю. – Что же нам делать? – крикнула женщина. – Восстановить справедливость! – послышался крик. – Именно! Давайте, братья и сестры, отнимем у них всё, что должно принадлежать нам по праву. – Справедливость! Справедливость! – скандировала толпа. – Я беру его жену! – послышался женский крик где-то рядом, у Хана даже ухо заложило от ее визга. Обвиняемый отступил на шаг назад, но люди вокруг него сомкнулись кольцом. Через толпу кто-то протискивался, люди, едва заметив его, расступались. Худой невысокий человек поднялся к женщине. Они некоторое время тихо совещались, после чего мужчина скрылся в дверях храма, так и не повернувшись лицом к залу. Женщина улыбалась во весь рот. – Предводитель дал добро! Всё вокруг радостно завопили. – Нет…– сказал Хан. – Свяжите его! – закричала женщина у храма. Толпа уплотнилась в сторону обвиняемого и Хан врезался под натиском в Минхо. Они держались друг за друга, чтобы не упасть. – А что ты сделала, чтобы носить такие дорогие серьги? – услышал Хан рядом. – Они достались мне в наследство от бабушки. – Я тяжело работала весь год в поле, а ты бездельничала в офисе. Ты не заслужила их. – Нет, пожалуйста, не надо! – Иди сюда! – женщина бросилась на обладательницу серёг и яростно начала трепать ей уши, пытаясь сорвать серьги. У неё это вышло, она кровавыми пальцами положила серьги в карман. Толпа сильнее уплотнилась и никто уже не мог пошевелиться, давка была со всех сторон. Вся толпа стала единым организмом. Крики стали громче. – Мама! Мамочка, мне больно, – кричал тоненький детский голосок. Голоса вокруг сбивали с толку. – Темнеет, – Хан сильно сжал руку Минхо. Хан смотрел на окна храма, предводитель сообщества даже не взглянул на них. Внезапное головокружение вытянуло его из прошлого.

***

Минхо очнулся на том же месте, теперь в настоящем. Хан ещё не проснулся. Минхо некоторое время смотрел на его встревоженное лицо. Он вот-вот вернется из этого кошмара. И почему Минхо постоянно добавляет ему страданий? Он хотел отвлечь бога, а в итоге Хан получил опыт пребывания в аду на земле. “Нужна другая стратегия. Может, польстить ему? Хотя после такого путешествия в прошлое, слова о том, какой он крутой бог, будут звучать как насмешка.” “Может, богу справедливости нравится честность?” – идеи лучше у него не было. – Я хочу знать, как искупить вину демона? – бога не было видно, Минхо сказал это как можно громче. Юншен сразу же появился прямо перед ним. Минхо поднялся на ноги. – Ты знаешь? – голос прозвучал растерянно. – Я... видел во сне, – Минхо впервые сказал это. – Так вот оно что! Быть не может, – Юншен весь расцвел и лукаво заулыбался, – Так даже интересней! Минхо еще никогда так сильно не хотелось ударить кого-то. – Зачем такой, как ты, притворялся человеком? – холодно спросил Минхо. – Это то, что ты хочешь узнать? – с той же неприятной улыбкой спросил он. – Нет, – сказал Минхо, – Я хочу знать, какую цену должен заплатить демон? – Могу рассказать кое-что другое. О тебе, – бог прошелся кругом вокруг Минхо. – Меня волнует только цена, – Минхо опустил голову в поклоне и неохотно добавил, – Пожалуйста. – Не интересно, почему ты видел его сны? “Почему…” Минхо поднял голову. Тревожное чувство появилось у него в животе. – Нет, – ответил Минхо. Он никогда не задумывался об этом. Как он мог видеть всё это во сне? Раньше это казалось чем-то естественным. Давно забытая боль пронзила его грудь. Он не хотел знать, он не был готов, но бога это нисколько не волновало. – Ты – ходячий труп, – голос был тихим и мягким, но легче от этого не становилось. Такое заявление ничуть не испугало его. Минхо смутно припоминал, как мало он ел за последние месяцы. Разве люди могут так долго жить без еды? Когда он только ступил на эту дорожку, он уже принял свою смерть как естественное и неизбежное обстоятельство. Правда, это было до Хана. А сейчас... – В лучшем сценарии, ты бы лежал под капельницами сейчас, – он сделал мучительную паузу, – Так почему ты всё ещё здесь? – Так он... – Минхо посмотрел на встревоженное спящее лицо Хана. – Демоническая энергия – единственная причина, по которой ты ещё в этом мире. – Но почему? Когда? – Я не тот, у кого ты должен это спрашивать, – сказал бог. Пока Минхо занимался бесполезными вещами, Хан так просто отдавал самое ценное, что у него было. Он даже ничего не сказал Минхо, будто это было для него несущественной мелочью. – Я не заслужил этого… – сказал Минхо. – Никто и не спорит. Бог неспешно ходил вокруг Минхо и обмахивался веером. – Теперь ответ на твой вопрос. Жертвенная смерть – единственное, что может искупить грехи. Почему-то никто не выбирал этот путь. Люди славятся благородством? Глупость! Они веками смотрели, как любимые люди умирали, и в глубине души радовались, что не оказались на их месте и смогут прожить еще пару десятков жалких лет. Пожертвовавшему собой я лично дарую прощение. – И второй вариант: отправиться на небеса. Меня примут обратно только с душой демона, но, честно говоря, спустя столько лет меня уже не манят небеса. Я предпочту вариант, где демон будет сильнее страдать. Минхо нервно сглотнул. Не было ни одного варианта с приемлемым исходом. Демон в любом случае умирал. Бог щелкнул пальцами и Хан вскочил. – Это чудовищно! – едва открыв глаза, воскликнул Хан. Минхо посмотрел на Хана и уже не мог отвести взгляд. В его голове было столько вопросов, но он боялся их задать. Он боялся услышать в ответ всего одну фразу, потому что не достоин таких слов. – А если я скажу, что тот мужчина жестоко убил маленькую девочку, но доказать его вину не удалось? – сказал Бог. – Но что насчет всех остальных? На площади были сотни людей, – сказал Хан. – Ты уже согласен, что один из них это заслужил, так можно и всех остальных рассмотреть внимательнее. – Боже! – Хан прикрыл рот рукой, – Это жестоко! – Как и природа, творец всего. Теперь ты видишь, что происходит, когда люди вмешиваются в мировой порядок. Хан сдержался и промолчал, но его лицо красноречиво выражало все, что он думал по этому поводу. – А если угодно найти виновного, для начала представь, что всё началось из-за тебя, – сказал Юншен. – Что?! – ошарашенно застыл Хан. – Много лет назад именно демон рассказывал мне о людях. От него я узнал про их тягу к справедливости. Я просто дал людям то, что им нужно. Хан выглядел совсем уставшим. – Вся эта вера создана тобой. И храм также посвящён тебе. Ты создал все условия для этого. Конечно же, я никогда не упал бы на землю без тебя. – Ты хотел стать человеком раньше? – сказал Хан. – Не получилось, ни тогда, ни сейчас. – его голос звучал почти неуловимо печально. – А теперь я хотел бы получить душу демона, – проговорил бог, – И закончим с этим. Хан вздохнул и сделал шаг вперёд. –Ха-ха, – бог рассмеялся от души звонким смехом, его рот растянулся в подобии улыбки, – Ха-ха, – звук облетел всю площадь, – Ты даже не знаешь? Я должен это объяснить? – Что еще? – спросил Хан, его голос был таким уставшим. – Посмотри внимательнее на своего дружка, – Минхо встретился взглядом с Ханом. – Хватит загадок, скажи прямо, – сказал Хан, не отводя глаза. – Осталось ли в нём хоть что-то человеческое? А да, ты больше не можешь видеть, верно? – он ехидно улыбался, совершенно довольный собой. Хана вмиг побледнел, он пошатнулся и еле удержал равновесие. Минхо никогда не видел кого-либо настолько напуганного и отчаянного. И все по его вине… – Он ни при чём, – сказал Хан тихим дрожащим голосом. – Мне без разницы, у кого душа демона, я просто заберу её. – Я согласен, – Минхо не успел сделать и шага, как Хан остановил его за плечо. – Нет! – сказал Хан, – Душа останется с ним. Воздух вокруг него потяжелел. – Ты теперь обычный человек, если не меньше, – усмехнулся бог. – Не важно. – Ты учил меня добру, теперь моя очередь обучить тебя жестокости. Бог щелкнул пальцами и исчез. Минхо почувствовал странное головокружение и ухватился за дерево. Ствол на глазах начало сохнуть и распадаться на сухие щепки. Он сделал шаг и под ногами высохла трава, ещё шаг и все замерзло. – Что происходит? – пробормотал он себе под нос. Минхо сделал еще шаг и оказался по колено в снегу, он схватился за ветку дерева и она уменьшилась до ростка. Минхо не смог удержать равновесие и упал на землю. Под его руками вспыхнул огонь и Минхо тут же отдернул руки. Кожу сильно обожгло, на глазах покраснение сменилось большими пузырями. Все случилось в считанные секунды, Минхо даже вскрикнуть от боли не успел. Хан опустился на колени рядом. Он протянул дрожащую руку и нерешительно коснулся руки Минхо. – Нет, – Минхо выдернул руки. – Тебе больно, – Хан протянул обе руки в ожидании, – Я помогу. – Не надо… – Всё нормально, – Хан коснулся рук Минхо, легче не стало, Минхо ощущал жгучую боль в местах, где Хан касался его, – Видишь, ничего не случилось. Тебе нужно уходить отсюда как можно дальше. Уезжай из города и никогда не возвращайся. – Я не уйду. – У меня не так много времени. – Забери силу обратно, – сказал Минхо. Хан улыбнулся так, как мог улыбаться только он. Среди полного безумия его улыбка была настоящим чудом. – Ты видел мои сны? – спросил Хан. – Не только их. Мне кажется, твои воспоминания тоже теперь со мной. – Хорошо. Мне бы не хотелось уходить, ничего не объяснив. Я хочу, чтобы ты знал обо мне всё, но времени так мало осталось. Спроси, что хочешь. – Ты можешь остаться? Хан нерешительно наклонился и мягко коснулся губами его лба. – Ты злишься? – сказал Хан. – Как я мог? Ты меня спас! – сказал Минхо с комом в горле. Его голос звучал особенно нежно. – Не вини себя, во всем только моя вина. Я не мог иначе. В твоём будущем ничего не было, совсем ничего. Я думал всё быстро наладится, если я отдам тебе немного силы, но будущее не менялось, – быстро прошептал Хан. – А сейчас? – спросил Минхо. – Я его больше не вижу, – улыбнулся Хан. От этой улыбки Минхо стало больно. – Это будет сложно, но ты сможешь. Я верю в тебя. Простись со всем и начни новую жизнь. – Я не заслуживаю этого… – Сначала я хотел спасти тебя, но, кажется, я действительно люблю тебя. Я нашел то, ради чего стоит жить, и ты найдешь. Глаза Минхо увлажнились, дыра в груди стала еще больше и болезненнее. – Оказывается, я не могу. У меня ничего не получилось. Теперь я могу наконец сдаться. Минхо опустил руки на землю, от них вверх устремились полевые цветы и кустарники, обвивая его руки. Он выдернул их обратно. Хан улыбнулся и с хрипом набрал побольше воздуха в легкие. Его голова обессиленно упала на грудь Минхо. Его улыбка угасла. Минхо обреченно посмотрел на звездное небо, помощи было ждать неоткуда. Это наказание, которое заслужил демон, но Хан никогда не заслуживал этого. Он должен был жить. Кто должен быть наказан – так это Минхо. Все случилось ровно как во сне. И это происходило много раз со столькими людьми. Хан хотел избежать этого. Он хотел никогда не увидеть, как близкий человек умирает по его вине. " Хорошо, что ты этого не видишь, Ханни". Видимо, рассудок совсем покинул Минхо, когда в его голове появилась идея. Что-то блеснуло в траве, Минхо аккуратно положили голову Хана на траву. Он взял осколок стекла. Он дотронулся до кончика пальцем, маленькая капля крови стекла вниз. Огонь, образованный силами Минхо перекинулся на деревья и совсем скоро перекинулся на храм. Площадь начала заполняться дымом. – Это не сон? – спросил он у себя самого и тут же приложил осколок между рёбер и надавил. От напряжения пузыри ожогов полопались, но эта боль была мелочью. Край осколка оказался не достаточно острым, он оставил лишь слабую царапину. Тонкая струйка крови стекла быстро пропитала рубашку. Минхо задержал дыхание и с размаху всадил осколок в грудь. Все его тело содрогнулось от боли. Кожа была тонкой, но мышечная прослойка плохо поддавалась. Он начал быстро и часто дышать, перед глазами все поплыло. Он чувствовал, как край осколка упирается ребро, надо было идти дальше. Тошнота подступила к горлу. Лезвие было внутри, но застряло. Минхо посмотрел в небо, слезы закончились. Он пытался не потерять сознание от боли. Еще один удар по осколку, он продвинулся ещё глубже. Нужно было продолжать, пока силы его не покинули. Он сделал вдох, легкие обожгло холодным воздухом. – Это и есть искупление? – он не заметил, как пялился в одну точку минуту или больше. Он ударил себя по щеке кровавой рукой и заставил обхватить лезвие второй рукой. Руки сильно дрожали, он не мог это контролировать. Рана пульсировала так сильно, что Минхо мог чувствовать это руками через осколок. Что-то внутри лопнуло и теплая кровь потекла ручьём. Дышать стало тяжело, а внутри что-то было неправильно, наверное, внутренне кровотечение. Он вдохнул, но воздух просачивался куда-то мимо легких, он понял, что уже не сможет выдохнуть. Все тело дрожало Минхо поспешно набрал немного крови в ладонь и поднёс к губам Хана. Он из последних сил открыл рот Хана и залил немного крови. Как он и ожидал, ничего не произошло. Он обессиленно улыбнулся. Минхо быстро терял силы, вся одежда промокла и прилипла. Поднялся ветер, холод сковал его до самого сердца. Времени не осталось. Он легонько коснулся дрожащей рукой холодной кровавой щеки Хана. Это все, что он мог сейчас. Он хотел хотя бы поцеловать его на прощание, но сил у него не хватало даже на дыхание. Он не смог ничего сказать Хану. Также как и раньше. Хан ничего не знал. Он не знал, что значил для него. "Может, в следующий раз…" – думать стало тяжело. Минхо лёг на траву рядом, он не мог должным образом контролировать свои движения и ударился головой, но даже не почувствовал боли, только в глазах потемнело на мгновение. Также он не чувствовал ног и рук. Гробовая тишина нарушалась только потрескиванием горящей древесины. "Ханни, надеюсь, твоя следующая жизнь будет лучше…" Минхо даже не удивился, что так легко это принял. Не было ничего естественнее. Он заслуживал такой нелепый и болезненный конец. Жаль только, что Хану пришлось столько вынести из-за него. Ему стоило подумать о том, что он упускает, но его жизнь и так была совершенно пуста. Все, что у него было, дал ему Хан. Он так устал. Смертельно устал. Эта усталость копилась в нем годами и теперь он наконец может отдохнуть. Даже сожаления его покинули. Наконец ему даровано отпущение. Он блаженно закрыл глаза. “Теперь я прощен?”

***

Минхо очнулся посреди пустого белого пространства. Земля была устлана то ли снегом, то ли песком. Он пошел по кровавым следам. Следы закончились у лужи крови, в которой лежал человек, свернувшись на боку. “Это будущее, которое видел Хан? " – Минхо припоминал, что тоже это видел. Минхо подошел к телу на земле, он без труда узнал его, но подошел вплотную, чтобы убедиться. Кровь застыла в его жилах. Он опустился на колени и перевернул на спину. Перед ним лежало тело маленького господина в луже крови. Совсем маленький, слишком худой и бледный. Он будто спал, но Минхо видел у него на груди ужасную рваную рану. «Когда-то этот мальчик хотел быть героем...» Теперь он искупил свою вину. Все земные горести оставили лицо мальчика, он успокоился. Ему больше не нужно страдать. Он свободен, Минхо понимал это, как никто другой. Жизнь тяжелая, сколько он не пытался её наладить, он всегда будет все портить, а это и есть покой. – Прости меня, – прошептал Минхо.