Путь ангела

      Сульфус царил и властвовал на льду. Мелькая молнией между соперниками, он был везде и всюду, и у голкипера, не успевающего следить за юркой фигурой парня, не вылезающей из его штрафной, уже двоилось в глазах. Резкий толчок корпусом сбил противника с ног, рука судьи взметнулась вверх, показывая Сульфусу штрафные две минуты, и парень побежал к скамейке штрафников, по принципу «раньше сядешь – раньше выйдешь», желая вернуться в игру как можно скорее.       Тренер недовольно поморщился, но выговаривать несдержанному юнцу не стал. Такой игры от новичка, играющего первый сезон, он не ожидал, и сбивать ему настрой разносом не собирался. Встреча шла к победному концу, не в последнюю очередь благодаря Сульфусу и небольшую горячность ему, несомненно, можно было простить.       Свисток судьи положил конец мучениям противника, и победители, поздравив себя дружным улюлюканьем, удовлетворенно потянулись в раздевалку.       Шел второй месяц, как Сульфус мотался по стране, участвуя вместе с командой в Кубке Провинций. Игры сменялись переездами и тяжелым забытьем в отелях, а иногда и просто в автобусе, перевозящем их из города в город. Усталость постепенно накапливалась, но Сульфус, намеренно изматывающий себя на каждой игре до предела, был этому только рад. Как следствие, стоило ему только присесть, и он проваливался в сон, и просыпаться с каждым разом было тяжелее.       Но, не смотря на все усилия, иногда, как и сейчас, дрема не успевала одолеть его до того, как он вспоминал девушку, которую встретил почти перед самым отъездом. Уже зная по опыту, что сон и Раф в его голове взаимно исключают друг друга, Сульфус обреченно вздохнул и откинулся на спинку сиденья: если сразу не заснул, теперь пытаться бесполезно. Память, как карточный шулер, начала тасовать колоду сцен и образов. Раф – его муза и мучительница, он так и не смог понять ее. То она робко заглядывала ему в глаза и он готов был поспорить, что она неравнодушна к нему, то она отталкивала его, не объясняя в чем причина. То она бросалась ему на шею, обнимая и жалуясь на что-то, то опять становилась холодной и отрешенной. То веселая и открытая, то замкнутая и жестокая – она сводила его с ума. Он не знал, как ему относится к ней. Она запала ему в сердце – это он знал однозначно, но в то же время, в нем кипела злость. Сульфус не привык, чтобы им пренебрегали, да и повода с ним так себя вести он вроде не давал. Парень нахмурился и закрыл глаза, решив все-таки попытаться заснуть. Перед внутренним взором вновь возникли робко глядящие на него снизу вверх глаза. Сердце предательски дрогнуло, Сульфус сжал зубы и помотал головой, избавляясь от наваждения. Он не мог позволить себе думать о ней, эти мысли разъедали его, словно кислота, выбивали из колеи, делали слабым и бесхарактерным и он гнал от себя воспоминания, проживая каждый момент жизни словно последний, отдаваясь игре всецело, без остатка, до последней капли сил.       Тренер после каждой игры хвалил его, отмечая самоотверженность и стремление к победе, Сульфус же слушал его, подавляя грустную усмешку. Неизвестно, играл бы он так, если бы не Раф, не обида на нее, которую он вымещал на противнике, не разочарование, которое пытался забыть в пылу борьбы. Жестко прессингуя, атакуя и добиваясь цели, забивая голы и видя отчаяние в глазах соперника, он мстил Раф, получая почти маниакальное удовольствие от своего превосходства. Он выкладывался на полную, играя на пределе сил, чтобы после свистка усталое тело потянуло разум в забытье и не дало ему снова думать о ней… своей музе и мучительнице.       Открыв глаза, парень уставился в окно: здания и придорожные кафе, светясь вывесками и окнами и перемежаясь с деревьями, мелькали за окном, уже почти скрывшись в ночи. Сон все еще не шел к нему, Сульфус оглядел автобус, в надежде развлечься разговором с кем-нибудь из друзей, но молодые хоккеисты, устав от игры и эмоций спали, развалившись в креслах. Сульфус уже отчаялся, когда увидел тренера, лениво щелкающего кнопками телефона. Парень сбросил с себя руку товарища, спящего на соседнем сиденье, и уже собирался встать, когда его собственный мобильник недовольно заворочался в кармане, разразившись громкой трелью. Соседи недовольно поморщились во сне, Сульфус торопливо выхватил аппарат и, краем глаза успев заметить на мониторе незнакомый номер, нажал на кнопку. — Да, – еле слышный шепот в тишине салона прозвучал до неприятного отчетливо. — Привет, – откликнулся в ответ девичий голос. Сульфуса передернуло - это было слишком хорошо, для того, чтобы быть правдой. — Раф? Это ты? — Сейчас проверю, – тихо засмеялись в ответ, – вроде я. Сульфус молчал, собирая разметавшиеся мысли в кучу. — Ты не звонила. Уже месяц прошел… — Извини, – девушка замялась, – не могла. Сульфус сжал пальцами телефон, сдерживая накипающую ярость. — Опять будешь играть в загадки? Не обижайся Раф, но мне это не нравится! Я не хочу так общаться. Или говори прямо, в чем дело или не звони мне больше. Да и сейчас не надо было. Зачем ты звонишь? Опять хочешь поплакаться? Я не против, но если ты ищешь поддержки у меня, я, наверное, имею право знать, что с тобой случилось! На другом конце провода молчали. — Раф! Алло! – все та же тишина. Сульфус нажал на кнопку и отключился. Кровь гулко стучала в висках. Где-то глубоко в груди сердце жалостно скулило, умоляя перезвонить и извиниться, но чем больше оно просило, тем сильнее упиралась гордость, не желая поддаваться чувствам. Да и умом он понимал, что так дальше продолжаться не может, что этот момент рано или поздно наступил бы и будут они вместе или нет, зависит не только от него, но и от самой Раф. Хрупкий мобильник жалостно скрипел в кулаке, Сульфус сделал над собой усилие и разжал пальцы.       На другом конце провода девушка оторвала телефон от уха и уставилась на экран, словно это он, а не Сульфус только что отчитал ее, как ребенка. Если бы то, что он говорил не было правдой, это было бы наверное обидно. Раф вернулась в палату и присела на свою кровать, пытаясь собраться с мыслями. Сульфус просил быть с ним откровенной, он прав – он имеет на это право, но что именно ему сказать, девушка не знала. Она боялась, что сделает еще хуже, но то, что если она не расскажет ему все, не будет вообще никаких отношений, она тоже понимала. Девушка потерла лоб, не зная, что делать. — Почему не спим? – молоденькая медсестра с тяжелой каштановой косой на плече подсела к ней. Раф удивленно повернулась к ней: она и не заметила, как та подошла. — Сейчас лягу… Просто не спится, – девушка уставилась на свои руки, которые нервно теребили трубку. Медсестра улыбнулась. — Парень? – Раф не ответила. – Расскажи мне. Медсестра положила руку на коленку Раф. Ласковое тепло разлилось по телу девушки, чувство надежности и защищенности расслабило напряженные нервы, ей вдруг захотелось открыть все, что ее мучило этому человеку, который так нежно, словно мать, смотрела на нее своими большими фиалковыми глазами. И Раф начала говорить, взахлеб, путая слова местами, плача и смеясь сквозь слезы, задыхаясь от эмоций, и судорожно сжимая пальцы совершенно не знакомой ей до сего дня девушки. Та внимательно слушала, не прерывая ее, и лишь изредка ободряюще улыбалась. Излив ей все и про потерю матери, и про Сульфуса, и про Дэвида, и про брата, Раф облегченно вздохнула: ей так давно хотелось выговориться. Девушка погладила ее по плечу. — Расскажи ему, – фиалковые глаза смотрели спокойно, – он поймет. Ты не права: то, что ты ему все расскажешь, вовсе не будет значит, что ты нагружаешь его своими проблемами. Наоборот, это значит, что ты впускаешь его в свою жизнь. Он хочет этого, он хочет быть ближе к тебе - позволь ему. Сульфус нужен тебе, ты сама это понимаешь, кроме него сейчас некому поддержать тебя. Ты стараешься быть сильной и помогать близким, но твои силы не бесконечны – поэтому ты здесь. Тебе тоже нужна помощь, но чтобы получить ее надо решиться впустить нового человека в свою жизнь.       Раф молчала. Не смотря на слова девушки, она совсем не была уверена в том, что Сульфус все поймет. — Ты можешь не рассказывать ему о случае с Дэвидом, – отозвалась собеседница, словно прочитав ее мысли. – Это не обязательно. У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу, не обязательно выставлять их напоказ. А некоторые стоит припрятать понадежнее, чтобы не попадались под ноги, когда не нужно, – девушка улыбнулась и обняла Раф за плечи. – И еще, на счет Дэвида, мне кажется, стоит простить друга, который сделал для тебя намного больше, чем ты имела права от него ожидать. Помнишь время, когда маленькая испуганная девочка ездила из города в город. С тех пор прошло много лет, а Дэвид всегда был рядом с тобой, заботился и поддерживал во всем. Это его беда, что он влюбился в тебя, но даже видя как ты строишь отношения с другим, он пытается взять себя в руки и не мешать. Да, он оступился, он поступил очень плохо, но он сожалеет о содеянном. Подумай, Раф, такие друзья в нашей жизни встречаются очень редко, может стоит дать ему второй шанс? Подумай, девочка...       Скользнув по щеке Раф рукой, медсестра встала и тихонько вышла. Раф все так же осталась сидеть, сцепив руки на коленях в глубокой задумчивости. — Иногда ты меня пугаешь, – прокомментировала услышанный разговор чертовка, редко машущая над головой Ури драконьими крыльями. – Уж чего-чего, а совета солгать я от тебя услышать не ожидала. — Не солгать, а промолчать, – уточнила та. – Присмотри, пожалуйста, за Раф, у меня еще обязанности по больнице остались. Не могу же я работать медсестрой только у Раф. — Не знаю как ты, а я ей в сиделки не нанималась, – недовольно пробурчала Кабале, но увидев, что ангел ее уже не слышит, матюгнулась и полетела обратно в палату.       Зная, что девушке предстоит жить до возвращения отца одной более полугода, врачи на всякий случай продержали Раф в больнице почти полтора месяца, против обычных двух недель. Но, в конце концов, сжалившись и поверив ее заверениям, что она превосходно себя чувствует, отпустили.       Раф торопливо закидывала нехитрый скарб, который перед отъездом принес ей отец в сумку, до конца не веря, что она свободна. Несмотря на вязкую, словно жвачка, больничную скуку, которую пришлось вытерпеть, Раф была благодарна врачам – сейчас она действительно чувствовала себя намного лучше. Расшалившиеся от последовавших друг за другом потрясений нервы успокоились, и на душе сейчас было просто грустно и немного пусто. Но, по крайней мере, той бесконечной слабости, которая владела ею до поступления сюда, уже не было. Да и времени подумать было достаточно, чтобы осмыслить и понять свое отношение ко всему случившемуся. Раф взяла сумку и попрощавшись со ставшими за это время почти родными врачом и медсестрой Ури, она направилась к выходу. — Раф, – раздался за спиной тихий окрик как только двери больницы закрылись за ней. Девушка обернулась и увидела Дэвида: по всей видимости, он давно ее ждал. Парень подошел и протянул руку за сумкой, предлагая помощь. Глаза на его осунувшемся худом лице болезненно блестели, выдавая душевное волнение. Раф ужаснулась, увидев это бледное напоминание о ее прежнем друге: высокий и красивый молодой человек исчез, оставив после себя изнеможенное существо с резкими, острыми чертами лица.       Раф протянула ему саквояж и пошла вперед. Дэвид обрадовано схватил сумку, словно не веря, что ее ему доверили, и направился за ней. Путь до дома занимал почти квартал, но Раф хотелось прогуляться после столь длительного заточения и ловить транспорт она не стала. Девушка шла и наслаждалась встречным ветерком, ласково дующим ей в лицо. Тепло еще не исчезло из осеннего города и остатки лета видно ждали ее, чтобы подарить последнюю ласку. Раф вздохнула полной грудью и зашагала широкими шагами. Дэвид, молча, шел за ней не решаясь нарушить молчание. Он был счастлив, что Раф позволила находиться рядом, пусть в качестве носильщика, пусть не обращая на него внимания, но уже то, что с ней все в порядке доставляло ему огромную радость.       Дорога заняла меньше времени, чем ей хотелось бы, но прогулка, тем не менее, взбодрила ее. Раф остановилась, повернулась к Дэвиду и протянула руку. Парень замялся, но, так и не решившись предложить донести ношу до двери, вернул сумку девушке - Раф закинула ее на плечо, но уйти не спешила. Давящее чувство тоски стиснуло Дэвиду грудь. Поняв, что он не в силах что-либо сказать, он кивнул ей на прощание и развернулся, чтобы уйти. Хотел развернуться, хотел уйти… Но ноги словно прилипли к мостовой, не давая сдвинуться с места. Мучительный ком застрял в горле, преградив путь воздуху, и тяжесть легла на плечи, заставляя сгорбиться. Ненависть к себе заполнила разум, но выдавить из себя хотя бы одно из тех слов, которые он месяц подбирал, чтобы вымолить прощение, Дэвид не мог. Единственное, о чем он сейчас мечтал – это умереть, прямо здесь и сейчас: исчезнуть, испариться, быть раздавленным автомобилем, метеоритом, луной, упавшей на землю, сгореть, утонуть, быть убитым безумным уличным стрелком…       Раф подошла и обняла его. Теплые объятия окутали его тело и разум, словно током прошибая до самых отдаленных уголков сознания, возвращая к жизни, защищая от самого себя, избавляя от этой мучительной казни, которую он устраивал себе изо дня в день все эти шесть недель. Горячие слезы нашли щель в обороне век и заструились по лицу. Горькие и обжигающие, он не мог их удержать, как ни старался. Сдавшись, он прижал Раф к груди, уткнувшись носом в ее плечо, и заплакал, скрипя зубами от разрывающих его эмоций и сотрясаясь от рыданий как ребенок. — Прости... — в хриплом всхлипе слово было почти неразличимо, — прости! Он все повторял и повторял это слово, пытался подобрать другие, не мог и снова повторял «прости», как заклинание, мучительно пытаясь выразить свое раскаяние одним этим словом, единственным, которое еще осталось в голове. Девушка гладила его по вздрагивающей худой спине - обиды в ней уже не было, скорее, было раскаяние. Преданный друг, которого она сама невольно толкнула на низость, просил у нее прощения, хотя неизвестно кто перед кем виноват больше. Раф горько улыбнулась и прижала голову парня к своему плечу, пусть выплачется, а затем они поговорят. Им обоим есть, что сказать друг другу.

***

      Три месяца скитаний подошли к концу и автобус с молодежной командой плавно въехал в Милан. Новый день только занимался и ребята спали, устроившись на неудобных сидениях кто как мог, усталые и разбитые, но неимоверно счастливые. Они вернулись победителями в родной город, и это наполняло их сердца ликованием, и даже сейчас, во сне изнеможенные лица парней то и дело освещала улыбка. Правда, оставалось сыграть последнюю игру – финальную, но в том, что на родном льду они победят, молодые люди даже не сомневались.       Автомобиль мягко остановился у дверей стадиона. Небольшая толпа встречающих потянулась к дверям. — Сульфус, — Елена тихонько трясла сына за плечо, — Сульфус, сынок! Парень хмурился во сне и что-то бормотал, но разлеплять веки упорно отказывался. — Сульфус, просыпайся, милый, — наконец тяжело открыв глаза, молодой человек улыбнулся. — Привет, мам. Елена обняла вставшего на ноги сына и направилась к выходу, Сульфус подхватив внушительного вида спортивную сумку, поспешил за ней. Недолгая поездка домой прошла в молчании. Мать не хотела доставать расспросами сына, еле справляющегося с дремотой, отложив разговоры на более удобное время.       Зайдя в квартиру, Сульфус кинул сумку на софу и сел рядом, чтобы разуться. — Есть будешь? — Елена зашла домой вслед за сыном. — Нет, мам, я спать. Сбросив обувь, парень ушел к себе в комнату, разделся и растянулся на кровати, вытянув ноги и разогнув, наконец, спину, ощущая блаженство каждой клеточкой тела. Завтра предстоял последний бой – самый важный, во-первых, потому, что подводил итог всем их трудам, а во-вторых, потому, что Раф обещала придти. И это второе, наверное, было для него даже важнее, чем первое. Маленькая доля сомнения в том, что она придет все-таки глодала, не давая до конца поверить, но он решительно отогнал от себя надоедливую мысль. Сульфус потянулся всем телом, вспоминая, как они, наконец, поговорили и сам не заметил, что как постепенно начал проваливаться в сон.

***

— Сульфус! Ты заменен! – рев тренера с легкостью перекрывал негодующий свист трибун. — Я хочу играть! – Сульфус, снова удаленный за драку на льду, и не думал оправдываться. — Черт тебя побери, ты на скамейке штрафников сидишь уже второй раз за один период! Еще одно нарушение и мы просрем встречу на хрен! — Не просрем, я два раза забил, мы два ноль ведем. — Вот удалят тебя до конца игры за то, что клюшкой, как мечом размахивал, мститель хренов и накидают нам в ворота тройку. И фиг мы потом наверстаем. Так что сиди и молчи! Спасибо еще судья добрый попался! — Сами виноваты, – недовольно пробурчал тот, – нечего было Рэми об борт бить.       Свисток, оповещающий очередное вбрасывание отвлек тренера от дальнейшей перепалки. Сульфус повернулся к катку, следя глазами за мелькающими игроками. Такой расклад его совсем не устраивал. После того разговора с Раф в автобусе, он еще не остыл и уже неделю отводил душу вбивая то шайбы в ворота, то кулаки в головы противника. И если в первой игре это сошло ему с рук, то сейчас, когда он начал ставить под угрозу всю работу нескольких месяцев – нет. Увидев, как Сульфус воспользовавшись толчком соперника в партнера, пошел за него «мстить», тренер потерял остатки терпения и решил, что лучше удержать тот результат, что уже светится на табло, чем играть с этим дьяволенком в русскую рулетку.       Сульфус напряженно думал, как ему уговорить тренера вернуть его в игру, когда врач команды подошел и вручил ему мобильник. Парень удивленно посмотрел на табло – высвечивался номер, который он неделю назад заставил себя не сохранять в телефоне, но собственная память бережно сохранила в складках подсознания. Сульфус недовольно поморщился - более неподходящего времени Раф выбрать не могла, но, тем не менее, зажав трубку в руке, направился в раздевалку, подальше от шума трибун. — Привет! — Привет, – откликнулась девушка. — Ну, что ты надумала? — Надумала. Я думаю, тебе стоит присесть, разговор будет долгим. Сульфус лег спиной на длинную скамью посередине раздевалки и положил свободную руку на живот. — Я весь во внимании!       В вернувшемся к последнему периоду из раздевалки форварде что-то изменилось, но сказать что, тренер бы не смог. Разве что отчаянная решимость во взгляде сменилась спокойной уверенностью и резкая поступь стала более отчетливой. — Я хочу играть, – сказал Сульфус, подойдя к нему вплотную. Голос, ранее требовательный и озлобленный прозвучал по-взрослому серьезно. Тренер несколько мгновений вглядывался ему в глаза, затем улыбнулся и хлопнул по плечу. — Не подведи, сынок.       Зашедшая несколько минут спустя Елена обнаружила его уже спящим. Сульфус лежал на животе поперек кровати, раскинув руки и ноги и сбросив подушку на пол. Женщина подошла и укрыла его. Ей так не хватало этого ее смешного чуда, который один на всем свете был ей так дорог, который никогда не был похож на обычного ребенка, с детства имел свое мнение на все, и все делал не как все – даже спал всегда поперек кровати, хотя ничего не мешало лечь вдоль. Поцеловав сына в висок, Елена тихонько вышла.

***

      Трибуны центральной ледовой арены Пала Шарп были практически полностью заполнены, что было необычно, учитывая, что хоккей в Италии никогда не был популярным видом спорта, да и молодежную лигу смотрели больше профессионалы, чем простые болельщики. Но, тем не менее, финал, в котором в кои-то веки участвовала команда родного города, привлекла внимание многих и сейчас трибуны гудели, нетерпеливо ожидая игры.       Первые пятерки выскользнули на лед, вызвав взрыв оваций. Раздался свисток судьи и шайба метнулась по льду, полетев после удара в только ей известном направлении. Сульфус проследил за ней взглядом со скамейки, с удовлетворением отметив, что первое вбрасывание выиграла его команда – хороший знак. Быстрые отработанные передачи растащили противника по полю, разрывая его оборону, первый бросок щелкнул выстрелом, но голкипер соперников не зря считался одним из лучших – шайба уютно устроилась в его ловушке. Судья свистнул, подзывая игроков на очередное вбрасывание. Игра набирала обороты, ускоряя темп.       К концу последнего периода команды шли ноздря к ноздре, борясь за каждый эпизод и не уступая друг другу ни в мастерстве, ни в настойчивости. Сульфус встал со своего места, в очередной раз сменяя товарищей. Ожидая свистка судьи, он прочертил круг по льду и встал на вбрасывание. Свисток, точный щелчок и шайба полетела к товарищу на клюшку. Привычно раскатать оборону было делом нескольких мгновений и молодой форвард, вновь завладев шайбой, побежал к воротам. Короткий щелчок, но игрок соперников лег под шайбу, и кусок железа, отлетев от щитков, взметнулся ввысь, взлетая над защитным ограждением. Сульфус разочарованно плюнул и посмотрел ей вслед. Трибуны колыхались, словно ветви деревьев под порывами ветра, превратившись из отдельных людей в сплошную пеструю рябь, но на мгновение в этом лесу рук и голов ему почудились знакомые голубые глаза. Парень замер, напряженно всматриваясь туда, где ему показалось, что он ее увидел. Нет, не показалось – на трибуне среди нескольких девочек сидела Раф. Заметив, что Сульфус смотрит в ее сторону, девушка смущенно присела, но тот уже точно знал, что увидел именно ее. Пришла, не обманула – пришла! Торжество, словно вино, горячей волной потекло по венам. Вскинув руку вверх, Сульфус поднял два пальца над головой, изображая латинскую букву V. — Виктория, победа! Наш форвард обещает нам победу! — взревел голос диктора, — давайте поддержим наших парней! Последняя минута периода, сейчас будет решаться, увидим мы буллиты или поединок решится в борьбе! Вперед, ребята!       Сульфус подкатился к пятачку и встал в стойку за партнером. Вбрасывание, Сульфус поймал прилетевшую к нему шайбу, прижал ее ко льду и, защищая от посягательства противника, резко развернулся. Обойдя одного и протаранив плечом другого, он помчался к воротам. Соперники побежали следом, уплотняя оборону. Сделав жест друзьям, Сульфус сбросил шайбу партнеру и поехал дальше, за ворота. Партнер развернулся, делая обманное движение, и щелкнул по шайбе – она прилетела точно в нужный момент. Выскочив из-за спины голкипера, Сульфус аккуратно подкинул ее над щитком вратаря и заправил в ворота. Трибуны взревели. Сульфус стукнул кулаком по сердцу и показал пальцем на Раф, а затем вновь вскинул два пальца вверх, напоминая о выполненном обещании. — Победа! — ревел громкоговоритель, разрывая перепонки. — Победа! И посвящение! Он выполнил свое обещание!       Камеры выхватили из толпы раскрасневшуюся девушку, и Сульфус, сметенный и вбитый в борт объятиями друзей, успел с удовлетворением заметить ее лицо на огромных экранах центральной ледовой арены.       Свисток судьи возвестил об окончании игры, короткая церемония награждения заняла не более получаса и команды потянулись в раздевалки, а болельщики – к выходу, громко обсуждая подробности. Выждав немного и пропустив особо торопливых вперед, Раф с подругами вышли со стадиона. Ждать Сульфуса она не стала – он наверняка будет отмечать победу. Но, несмотря на то, что на улице уже была ночь, страшно ей не было. Раф с тремя подругами сопровождал молодой человек одной из них. Тем более, что до дома недалеко: только пройти через пару улиц и небольшой сквер. Группа подростков, делясь впечатлениями, двинулась к дому. — Классно он тебе победу посвятил, — щебетала одна из девчушек и Раф невольно подумала о том, что подруга совсем не была бы против, если бы победу он посвятил ей. — Да, — неопределенно откликнулась она. Поддерживать беседу как-то не хотелось, да и не получилось бы, слишком много других мыслей витало в голове. Радость от встречи с Сульфусом, которого она так давно не видела, смешивалась с волнением, хотя, конечно, судя по его поведению, он тоже был рад ее увидеть.       Задумавшись, девушка не сразу обратила внимание, что они уже идут по скверу. Время было позднее и большая часть фонарей уже были отключены в целях экономии электричества. Длинные тени скрывали большую часть парка, и небольшая группка подростков казалась в нем затерявшимися.       Шаги за спиной заставили ее невольно поежиться. Раф оглянулась на спутников: поглощенные разговором, они не обращали никакого внимания на происходящее вокруг. — Давайте поторопимся, не нравится мне здесь, — тихо сказала Раф. — Почему, здесь так романтично, — единственная девушка, сопровождаемая парнем, прижалась к своему спутнику, озорно заглянув ему в глаза. Две другие захихикали, толкая друг друга локтями. — Правильно, зачем спешить? — раздался из темноты пьяный голос. — Только у вас в компании мужчин маловато. Давайте вместе погуляем. До утра еще куча времени, чтобы развлечься. Двое нетрезвых мужчин подошли к ним уже довольно близко. Девушки замерли от ужаса, как кролики перед удавом, но очухавшись от хищного блеска глаз преследователей бросились врассыпную оглушительно визжа. Мужчины бросились за ними и алчно хохоча сгребли в охапку сначала одну, потом вторую. Раф все еще бежала, когда до ее ушей донесся крик подруги. Оглянувшись, она увидела, как насильники тащат своих жертв в сторону зарослей. Парень, сопровождающий их компанию, бежал, крепко ухватив за руку свою подругу, больше поблизости никого видно не было, а девушки все кричали, цепляясь за ветки деревьев и прося о помощи. — Отпустите их, — закричала она, сделав над собой усилие, — я полицию вызвала, они сейчас здесь будут! Мужчины не обратили на нее никакого внимания.       Раф схватилась обеими руками за свисающую ветку дерева, сломала ее и понеслась на противников. Занятые девушками мужчины заметили ее только тогда, когда палка с глухим стуком опустилась сначала одному из них на макушку, потом другому. Тяжело ухнув, один из насильников схватился за голову и, обернувшись, пошел на Раф. Второй, на вид еще более пьяный, чем его собутыльник, встал следом и, оттолкнув товарища, также пошел на напуганную девушку. Их пленницы, почувствовав свободу, вскочили и разбежались в разные стороны, в страхе забыв про свою спасительницу. Увидев это, мужчины окончательно впали в ярость. Сверкая глазами, они побежали за Раф, которая уже успела пожалеть о своем поступке. Девушка спотыкаясь и захлебываясь воздухом побежала обратно в сторону арены – единственное направление, которое было для нее открыто. Шум шагов нарастал за спиной, приводя ее в ужас и заплетая ноги. Раф уже отчаялась выйти живой из этой переделки, когда на тропинке показалась неясная фигура. — Помогите, — крикнула девушка из последних сил, — помогите! Фигура на мгновение замерла, потом, качнувшись, куда-то исчезла с тропинки. Рыдания комом подступили к горлу Раф - последняя надежда исчезла. Девушка бежала, не зная зачем - ведь все равно догонят, но страх придавал сил, и она неслась дальше, пытаясь выиграть если не жизнь, так хоть время.       Вдруг глухой удар, а затем мат преследователей привлек ее внимание. Поняв, что они остановились, девушка обернулась. Один из преследователей стоял на коленях и, упираясь руками в землю, тряс болтающейся головой. Другой размахивал руками, приплясывая вокруг тонкой юркой фигуры, которая редко, но весьма доходчиво стучала ему по голове. Мужчина огрызался и снова рвался в бой, но опять получив удар отступал, чтобы вновь вернуться. Молодому человеку напротив, казалось, не составляло труда охлаждать его пыл. Насильник был явно крупнее его, но легкая фигура легко уворачивалась от ударов пьяного дебошира и конец схватки явно был близок.       И тут Раф с ужасом заметила, что второй нападавший, хоть и покачиваясь, но встал. Незаметно обойдя противника, он обхватил сзади и прижал его руки к корпусу. Мужчина повис на молодом человеке всем своим весом, не давая ему двинуться. Его приятель, обрадовавшись свободе действий, снова поджал кулаки и нанес удар противнику в лицо. Снова и снова, вымещая на обездвиженном обидчике свою ярость, он наносил удары, не разбирая куда целится. Парень пытался уворачиваться, тяжелый кулак пролетал мимо его лица, но нападавший распаляясь все больше, снова бил, попадая все чаще и чаще.       Поняв, что против двух соперников ее спасителю вряд ли удастся выстоять и в очередной раз прокляв себя за безрассудство, Раф снова повисла на ветке ближайшего дерева. Отломав с хрустом себе оружие, Раф побежала в бой. Забежав со спины того, кто держал молодого человека, девушка с яростью, достойной лучшей из амазонок, замолотила по его голове. Противник растерялся, отпустил парня и начал отмахиваться от назойливой девицы, словно от роя надоедливых насекомых. Но дело, тем не менее, было сделано – спаситель был свободен, чем тот не преминул воспользоваться. Увернувшись от очередного удара, парень замахнулся и врезал противнику в челюсть снизу вверх, поймав его на противоходе. Удар получился мощным - мужчина покачнулся и завалился на бок. Удар ногой по темени окончательно выбил из него сознание. Подбежав ко второму, парень на ходу развернулся – пятка с глухим шлепком впечаталась в висок – насильник охнул и осел. Не давая ему очухаться, молодой человек добил его коленом в голову.       Раф оглянулась: двое подонков без чувств валялись на земле, уже никому не представляя угрозы. Облегченно вздохнув, девушка села, обхватив ноги руками. «Сегодняшний день определенно стоит отмечать как второй день рождения, но лучше бы его не было», – подумала она.       Молодой человек, спасший ее от преследователей, подошел и сев рядом, сгреб ее в охапку. Раф подняла на него взгляд и замерла от удивления: ее ласково улыбаясь, обнимал Сульфус. Не веря своим глазам, Раф заморгала - Сульфус засмеялся. — Не веришь, что это я? Почему? Ждала кого-то другого? Раф покачала головой и улыбнулась в ответ, но вдруг вспомнив, как он исчез с тропинки, вогнав ее в ужас, встрепенулась. — А почему ты в кустах спрятался, когда я на тебя бежала? Сульфус расхохотался. — Про меня могут говорить многое – ты уже знаешь, но никто не может сказать, что я от драки в кусты убежал, – все еще смеясь, ответил он, щекоча ей ушко дыханием. — Ты же понимаешь, что против двоих я бы не выстоял. Они тяжелее меня, да сил после игры у меня, скажем честно, оставалось не так много, чтобы плясать вокруг них танец воинствующих аборигенов. Поэтому я ушел из поля их видимости и когда они, преследуя тебя, промчались мимо, я припечатал одного, а потом занялся вторым. Жаль слабовато двинул я ему, пришлось и тебе вмешаться. Тактика! Слышала о такой? — А если бы я до тебя не добежала? — Пришлось бы выйти, и тогда изнасиловали бы нас обоих. Меня битого, а тебя небитую. Девушка в шоке уставилась на него, Сульфус снова смеялся. — И что тут смешного? – не удержалась она. — Все смешно, – парень поцеловал ее в висок, притягивая к себе ближе, – каждое слово, потому, что я бы скорее умер, чем позволил им прикоснуться к тебе. Поцелуи следовали один за другим, и Сульфус, увлеченно целуя ее волосы, казалось, забыл, где они. Раф отстранилась, чувствуя, что он все ближе подбирается к ее губам, а эта идея, учитывая соседство с хоть и бесчувственными, но, тем не менее, потенциально опасными соседями совсем ей не нравилась. Сульфус недовольно зарычал и снова потянулся к ней. — Сульфус, не надо, – если бы это не было сказано таким спокойным и серьезным тоном, Сульфус счел бы, что она с ним играет. Но глаза напротив подтвердили, что девушка не шутит. Парень поджал губы и вздохнул. Соблазн зацеловать ее здесь же до посинения был очень велик, но учитывая, что у него на нее были намного дальше идущие планы, чем получение минутного удовольствия, пришлось отказаться от этой идеи. — А почему Дэвид тебя не проводил? Он же вроде твой друг, – спросил он, решив сменить тему. — Я решила его не приглашать. Когда я рядом с тобой, то чувствую за собой вину из-за того, что заставляю его ревновать, – смущенно призналась девушка.       Сульфус задумался. Как вести ему себя с Дэвидом он до сих пор не знал, но слова Раф лили бальзам ему на душу, позволяя хотя бы ревность не примешивать в и без того запутанные отношения.       Раф хотела спросить о причине его молчания, но не успела: на руку упала капелька. Недоуменно посмотрев сначала на кровь на своей руке, затем на Сульфуса, Раф коснулась пальцами его щеки и повернула лицом к себе, с ужасом только сейчас обнаружив, что у парня рассечена бровь и с подбородка редкими капельками стекает кровь. — Ты ранен! — Девушка вскочила на ноги. — Почему ты молчал? Пойдем, тебе нужна помощь! — Да! – Сульфус сделал страдальческое лицо. — Девушка, спасите меня! Единственное, что может мне помочь – это ваши страстные объятия! — Паяц! – Раф потянула его за руку, вынуждая встать, – ну можешь ты быть серьезным хотя бы тогда, когда дело касается твоего здоровья? Пойдем, я обработаю тебе рану. — Блин, искал девушку, а нашел няньку, – пробурчал Сульфус, поднимаясь с земли.       Бросив последний взгляд на поле боя, девушка сжала его пальцы и поспешила домой. — Не надо ничего обрабатывать, – Сульфус потянул ее к себе. Дверь подъезда, открытая для него, обратно захлопнулась. — Побудь со мной еще минутку, и я пойду. Меня дома уже ждут. — Нет, сначала надо позаботиться о твоей ране, — девушка была непреклонна. Сульфус поморщился, ее упрямство могло свести с ума и более терпеливого, нежели он. — Забудь! Скажи лучше, тебе понравилась сегодняшняя игра? Ты мне еще за посвящение должна, — зеленые глаза лукаво блеснули. — Победный гол в финале в твою честь – любая девушка мечтает об этом. Не хочешь меня отблагодарить? Поцелуя вполне будет достаточно. — Вот кто мечтает, пусть тот и благодарит, — хмыкнула Раф. — Значит, не будешь? — парень прищурился. — Могу поблагодарить за то, что спас, — девушка примирительно улыбнулась. — За спасение не надо - я бы любую спас, да и ты тоже меня спасла – мы квиты, а вот то, что отказалась благодарить за гол, я тебе еще припомню. — И что ты сделаешь? — Раф разбирал смех. Этот шантажист умудрялся диктовать свои условия даже когда просил поцелуя. — А ничего! — Сульфус принял невозмутимый вид и скрестил руки на груди. — Ничего не буду делать, не хочешь меня целовать – и не надо. Еще сама попросишь! — А если не попрошу? — засмеялась девушка. — Попросишь, — Сульфус уперся рукой об стену за ее спиной и, наклонившись, вплотную приблизился к ее лицу, обдав горячим дыханием. Губы потянулись к ней, призывно раскрывшись - у Раф перехватило дыхание. — Я буду целовать тебя нежно, долго, страстно, — прошептал он. — Я буду ласкать твои губы, буду чуть кусать, немного, не до боли, буду пробовать на вкус, буду сминать со страстью и еле касаться, словно бабочка крылом задела. Я буду целовать тебя так, как никто никогда не целовал, так, чтобы ты забыла обо всем на свете. Раф чувствовала, как земля уходит у нее из под ног от этого обжигающего шепота, от близости его губ, от его слов, обещающих наслаждение. — Я буду целовать тебя, — пытал разомлевшую девушку искуситель, — но только когда ты попросишь меня об этом. Не раньше! До встречи!       Повернулся и ушел. Раф словно с небес на землю упала. Даже понимая, что он дразнит ее, она не удержалась от соблазна поверить и сейчас обиженно сопела, глядя вслед наглецу. *** ***       Александр пошел навстречу сыну, только вошедшему домой. Увидев кровь на его лице, отец обеспокоенно посмотрел сыну в глаза. — Все в порядке? — Все отлично, — улыбнулся тот. — Я в душ. Мама спит? — Нет еще, но уже легла.       Через минуту Александр зашел в ванную, занеся сыну свежее полотенце. Сульфус сбросив одежду и закрыв глаза, стоял под душем, подставив лицо под теплые струйки. Кровь с виска вперемешку с водой стекала по подбородку и капала на обнаженную грудь, образуя бурую полоску. Александр посмотрел на умиротворенное лицо сына и ухмыльнулся. — Она того стоит? — спросил отец. — Стоит, — спокойно ответил сын. Отец улыбнулся и вышел.