Мальчики ТМ

      Фудзимото сладко спала в объятиях любимого мужчины, видя прекрасные сны далёкого светлого и спокойного будущего… Ага, как же. В последние недели на тёмной стороне Токио то и дело происходят странные происшествия, явно связанные с её отцом — Фудзимото Садаэки, — а если быть точнее, то с его смертью, о которой многие желают. Именно поэтому сон девушки был далеко не спокоен, и потому она крутилась в ночи часто и энергично, да так, что задевала локтями, и далеко не раз, своего возлюбленного, тем самым каждый раз неосознанно вытаскивая его из мира Морфея.       «Чёрт возьми, Ками… — подумал он, потирая ушибленный бок. — Спать с тобой, когда ты на нервах, такая себе идея…».       Молодой человек осторожно поднялся с кровати и, поправив одеяло, отошёл в туалет. Правда, по его возвращению половина одеяла оказалась на полу, а девушка разлеглась на кровати звёздочки. И даже несмотря на это, на её лице отчётливо виднелось беспокойство.        — Что ж с тобой делать? — молодой человек снова поправил одеяло, после его улёгся обратно, обняв возлюбленную и поцеловав её в лоб. — Спи сладко, мелочь.       Вот только проспать сладко было не суждено, долго — в особенности. В какой-то момент, когда они оба снова были погружены в мир Морфея, телефон Фудзимото начал неистово названивать, разбудив первой саму девушку, что тут же подскочила, схватила телефон и, нечаянно ударив возлюбленного опять в бок, ответила на звонок.        — Ка-ами-и… — простонал он, запрокинув голову назад.        — Синитиро, тихо! — приказала девушка, внимательно слушая то, что ей говорят. — Ага… да, поняла… Хорошо. Да-да. Я сейчас буду.        — Что там такое?        — Мне срочно нужно на базу, — спрыгнув с постели, Фудзимото тут же начала быстро переодеваться.        — Тебе нужно? — парень спустил ноги на пол. — Может, это нам надо?        — Нет. Мне нужно.        — Не забывай, я тоже являюсь членом «Истребителей».        — Даже если мне отшибут память, я никогда об этом не забуду, — девушка грубо усмехнулась, — как и о том, что ты являешься механиком, а не воином.        — Тогда вспомни и тот факт, что я уже давно прошу тебя о повышении.        — Ты ещё очень зелен, словно не оперившийся птенчик. Не лезь, куда тебя не просят. К тому же, тебе больше идёт быть механиком. Так, — она чмокнула его быстро в щёчку, улыбнувшись, — я пошла. Передавай Майки и Эмме привет.       Фудзимото, как только договорила эту фразу, тут же подбежала к окну и, открыв его, скрылась за ним, словно её тут и не было. Это действие заставило Сано Синитиро тяжело вздохнуть.        — Есть же дверь, в конце концов, — с лёгкой ноткой обиды в голосе проговорил он в пустоту.       Снова вздохнув, парень и сам покинул комнату, только вот не через окно, а через дверь. Да и направился он не на базу, а на кухню. Сон, к его же сожалению, как рукой сняло, к тому же, хотелось безумно пить.       «Вот и как с ней о чём-либо разговаривать на подобные темы, когда она даже слушать не хочет? — подумал Сано, наливая себе из кувшина воды. — И что могло такого произойти, что она так подорвалась со своего места? Всегда, когда Ками вызывали по ночам, она собиралась, зачастую, со скоростью среднестатистического человека. Сегодня же…»       Эти мысли не покидали его до самого утра. Да и, если бы не вошедшая Сано-младшая, собирающаяся приготовить для всех завтрак, парень наверняка просидел в таком состоянии до самого вечера. Ну, либо до момента, когда ему позвонит на телефон та самая.        — Синитиро? — удивилась девушка, протирая глаза. — Что ты тут делаешь в такую рань? И где Касуми?..        — Она ушла посреди ночи, — спокойно ответил самый старший ребёнок в их семье, делая уже неизвестно который по счёту глоток воды.        — А ты?..        — Ками сказала, что мне в этот раз идти не нужно, — он пожал плечами.        — Странно… — заметила та. — Обычно же вы все вместе уходите…        — Вот и я озадачен, — Сано-старший кивнул. — Я ей написал где-то полтора часа назад, но она не отвечает. Так же, как не отвечает и Хакер.        — Если не отвечает он, значит, другим писать — бессмысленно.        — Именно.        — И чем тогда займёшься сегодня?        — Хочешь припахать меня к работе по дому? — усмехнулся парень.        — С удовольствием! — Сано-младшая энергично закивала. — И Майки тоже заставлю убираться — это как минимум.       Это вызвало смех со стороны старшего брата, на что девушка только недовольно хмыкнула, скрести руки на груди.        — Хорошо, хорошо, — чуть успокоившись, проговорил парень. — Я помогу тебе, не беспокойся. Сделаю всё, что ты скажешь. А потом отправлюсь на работу.        — Вот и отлично! — девушка вновь кивнула, вот только почти сразу её пыл и хорошее настроение исчезли. — Надеюсь, с Касуми всё хорошо…        — Конечно, — с уверенной, тёплой и наполненной улыбкой сказал Сано-старший. — Это ведь наша Ками. С ней, конечно, может произойти всё, что угодно, однако она всегда выходит из любой ситуации победительницей.        — Живой, но зачастую не здоровой, — с тяжёлым вздохом заметила его младшая сестра. — Это-то меня и беспокоит. Понятное дело, что Касуми найдёт выход и одержит победу, независимо от того, что и кто перед ней. Но вот её здоровье и состояние…        — Мне тоже этого не особ нравится, — согласился парень. — Но, давай смотреть правде в глаза, это её работа, её жизнь. И изменить или заставить её уйти мы не можем. Мы можем лишь благодарить всевышнего за то, что он подарил ей такого замечательного, лечащего врача, как Док, который знает о ней лучше, чем кто-либо, и знает, как вытащить её из могилы в прямом смысле этих слов.        — Это-то да… — девушка вновь вздохнула. — Ладно! Касуми бы не понравилось, что я тут начинаю нервничать и хандрить. Лучше примусь за завтрак, — и она тут же открыла холодильник, доставая упаковку с яйцами и молоко. — А ты иди буди Майки, иначе он так и не проснётся.       Сано Синитиро на это только тихо посмеялся, однако вышел из-за стола и направился на второй этаж, а именно — в комнату своего младшего братишки, не забыв прихватить с собой стакан прохладной воды, которую собирался вылить прямо на голову мирно спящего и видевшего сны главу байкерской банды «Токийские мстители».       «Надеюсь, с тобой и правда ничего сегодня не произойдёт», — с такой мысль Сано-старший зашёл в комнату брата, перенаправляя всё своё внимание на него.

ххх

      Весь день и следующую ночь никто из «Истребителей» не отвечал. И если поначалу Сано Синитиро особо внимание на это не обращал, поскольку прекрасно знал, из чего состоят и какой сложности бывают операции у его отряда, то когда время перевалило за полночь других суток, он начал переживать. Док тоже не был в курсе: по его словам, никто не звонил, даже сама Фудзимото, а звонить сам и мешать операции мужчина не собирался. К слову, как и все, кто знал, кто скрывался под маской Камикадзе.       Парень не спал всю ночь. Сначала он допоздна сидел на улице, около своего гаража, скуривая сигарету за сигаретой, не замечая, какой уже по счёт окурок летит в пепельницу. Затем, всё закрыв, Сано-старший вернулся в свою комнату. Там молодой человек успел и полежать, и посмотреть телек, и поиграть на гитаре, и даже попеть тишине шёпотом песни, написанные для его возлюбленной, которая, к слову говоря, о них ещё не знала. И лишь рано утром, когда лучи солнца только-только начали появляться из-за горизонта, парень оседлал свой мотоцикл и помчал в сторону больницы, принадлежавшую Доку. И нет, не потому, что он хотел с ним встретиться, выпить по чашечке чая и обсудить последние новости. Это само собой разумеющееся. Просто Акихито, правая рука Дока, в самый ранний час позвонил Сано-старшему и сказал лишь одну фразу: «Она на операции», — после чего бросил трубку и отправился в операционный кабинет на помощь главному врачу больницы.       Добрался Синитиро достаточно быстро. Он совсем не следил за дорогой — ему было плевать на пешеходов, на светофоры и на других участников движения с колёсами. Его волновало лишь одно, а точнее — одна, Фудзимото Касуми, за жизнь которой, в очередной раз, сражался лучший доктор всей Японии.       Припарковав кое-как мотоцикл, парень вбежал в здание и направился к нужному кабинету по уже досконально изученным коридорам. Там, возле операционной, сидели некоторые из «Истребителей», в числе которых был и Хакер.        — Что?.. — переводя дыхание, выпалил Сано-старший. — Что произошло?!        — Рядом с ней взорвалась бомба, — пояснил Акио. — Небольшая и недостаточно сильная, но очень близко.        — К тому же, Ками — человек, — со вздохом заметил Хакер, — а не здание.        — Да-а… — в голове Потрошителя просквозила боль. — Как только мы приехали, Док сразу начал операцию… — он поднял взгляд на друга и широко раскрыл глаза от увиденного.       А посмотреть было на что: Сано Синитиро стоял, облокотившись ладонями на колени, и смотрел на товарищей со слезами на глазах; даже больше — эти слёзы уже градом скатывались по его щекам, дыхание было учащённым, а дышать было словно нечем.        — Эй!.. — Хакер тут же подскочил к нему и помог усесться на стул. — Успокойся, всё норм…        — Успокоиться?! — воскликнул парень. — Всё нормально?! Рядом с ней взорвалась бомба! — он подскочил на ноги, совсем не обращая внимания на резкий упадок сил в конечностях. — Рядом. С. Ней. Взорвалась. Бомба! Как я должен реагировать? Как вы можете так реагировать?!        — Мы привыкли, — холодно ответил Хакер больше для того, чтобы сконцентрировать внимание друга на своём голосе. — Это наша работа. Наша обязанность. Да, мы порвём любого за друг друга. Да, мы семья. Но, в первую очередь, мы — «Истребители», для который каждый день может оказаться последним. Для каждого из нас. И Ками — не исключение.        — Но ведь… это же… это же Ками!        — Думаешь, почему Принцесса не даёт тебе повышение? — подал голос Бадзи, сидевший до этого момента молча и наблюдающий за состоянием старшего товарища. — Да, во-первых, потому что у тебя семья и она не хочет, чтобы ты пострадал. Во-вторых, потому что ты не готов. И это главная причина.        — А под «не готов» Кейске имеет ввиду как раз-таки твою нынешнюю реакцию, — заметил (Абэ). — Мы тоже все за неё переживаем, тоже все хотим, чтобы Ками выжила и снова сражалась с нами бок о бок, но… в это же время, мы прекрасно понимаем, что этот день мог быть для неё последний. И мы готовы к этому. Даже если всю оставшуюся жизнь будем жить с болью в груди.       Сано Синитиро снова сел рядом с Хакером и, поставив локти на колени, спрятал в ладони лицо, стараясь привести дыхание в норму и успокоиться. Он верил в Дока. Он знал, что мужчина сможет спасти Фудзимото Касуми. Парень верил, что сама девушка пойдёт навстречу Доку, чтобы продолжить жить. Знал, верил, но… но всё равно боялся. Как бы мы ни хотели жить, как бы ни цеплялись за нити нашей жизни… порой бывают такие ранения, которые просто на дают возможности вновь вдохнуть этот воздух, снова ступить по этой земле. А он, Сано-старший, не знал, как выглядела сейчас его возлюбленная, не знал, какие у неё ранения. А товарищи из отряда навряд ли скажут ему и станут описывать то, что он и сам мог себе представить в голове. Лучше увидеть самому. И тогда, когда закончится операция. Оставалось лишь ждать, потому что… кто знает, кроме Дока (если только тот сам знает), сколько продлится операция? Ожидание неизвестности убивало ещё сильнее, чем мысль о том, что случилось с его возлюбленной.       Прошло несколько часов, прежде чем из операционной вышел Док, вытирающий пот со лба. Ожидающие тут же подскочили, но набрасываться на мужчину не стали — каждый знал, что лучше его после такого не трогать, он и сам всё расскажет.        — Солнышко жива, — с этого начал доктор, тяжело вздыхая. — Ей придётся несколько недель полежать в больнице. Правда, с деятельностью Норе придётся попрощаться.        — Что? — удивился Хакер. — Почему это?!        — Пойдёмте, — спокойно проговорил мужчина. — Её скоро привезут.       Когда Фудзимото привезли в особую палату и уложили на койку, все тут же посмотрели на спящее лицо. Такое родное, красивое, умиротворённое и… изуродованное шрамом, проходящий от правой брови, через глаз, правую сторону губ и оканчивающийся прямо под ними.        — Я не смог его убрать, — с очередным вздохом сказал мужчина. — Пытался, но ничего не вышло. Шрам останется с ней до конца жизни.        — Главное, что она жива, — с лёгкой дрожью в голосе проговорил Сано-старший, улыбаясь. — А остальное… не так уж и важно.

ххх

      Фудзимото проснулась только через несколько дней. Первые часы она приходила в себя, явно не понимая, что происходит, и не помня, что произошло. Поэтому, когда девушка начала внятно отвечать на вопросы Дока, ей поведали об операции, о полученных ею ранениях и о шраме на лице. Поначалу Камикадзе молчала, уставившись взглядом золотых, слегка потускневших глаз в потолок. Мужчина терпеливо ожидал, никуда не торопясь.        — Ты… кому-нибудь сказал, что я уже очнулась? — вдруг спросила Фудзимото.        — Нет, — тот покачал головой. — Как только увидел, что ты пока не в состоянии, не стал кому-либо набирать. Даже Хакеру.        — Верное решение… — она сделала глубокий вдох, медленно выдыхая. — Дай мне зеркало.       Доктор кивнул и, взяв со стола зеркало, подал его девушке. Касуми осторожно взяла его в левую руку и преподнесла к лицу, заглядывая в своё отражение. Девушка осторожно, слегка дрожащими кончиками пальцев дотронулась до шрама, не веря своим глазам. Она всегда, несмотря на сложность ранения, выходила «чистой». Точнее, всё это делал Док, его золотые рук и гениальный мозг. А в этот раз…        — Вот и доказательство того, что мы с тобой всего лишь люди, — горько усмехнулась Фудзимото, отдавая предмет обратно мужчине. — Позвони Синитиро, пускай приезжает. Уверена, он весь там на изжоге сейчас.       Не прошло и двадцати минут, как Сано-старший стоял рядом с койкой и со слезами на глазах смотрел в любимое золото, не в силах оторвать взгляд.        — Ты меня напугала… — шёпотом сказал он, держа в своей руке её ладонь и периодически целуя её тоненькие пальчики.        — Я сама испугалась, — а вот девушка посмеялась, явно совсем не беспокоясь о произошедшем. Привыкла. — Когда поняла, что мне не успеть укрыться, подумала, что это последнее, что я вижу…        — Хватит, — попросил Сано-старший, покачав головой. — Не надо об этом.        — Вот поэтому я…        — Вот поэтому ты и не даёшь мне повышение, — перебил её парень. — Потому что я не оперившийся птенчик, и до этого дела мне далеко. Знаю.        — Какой ты умный мальчик, — Фудзимото усмехнулась.        — Я тебя старше на десять лет, — фыркнул он.        — Девочки всегда взрослеют быстрее мальчиков. Может, по паспорту тебе и двадцать пять, то ментально тебе как мне. По паспорту, конечно.        — А ты ментально, получается, старше своего паспортного возраста.        — Конечно.        — Несмотря на то, что паспорта у тебя ещё нет, — с усмешкой заметил молодой человек.        — М-м, на это мы закроем глаза, — она ему подмигнула, чем вызвала лёгкий тихий смех со стороны своего возлюбленного. — Прости…        — Ты чего вдруг извиняешься? — Сано-старший расширил глаза от удивления.        — Тебе так идёт улыбка счастья и радости, а последние дни ты наверняка не был ни счастлив, ни рад. Не спал ночами, да и выкурил далеко не одну пачку сигарет.        — Нашла о чём беспокоиться.        — В этом вся я, — девушка нежно, с любовью в золотых глазах улыбнулась. — Я не могу не беспокоиться о своих родных и близких, даже если нахожусь на грани смерти. Если потребует ситуация, я и от пули загорожу, и на катану насажу своё тело.        — Что ж ты так любишь говорить об ужасах с таким серьёзным выражением лица… — процедил парень, вздохнув. — У меня от одного твоего взгляда мурашки по спине пробежали.        — Ну, это правда, — она осторожно пожала плечами. — Не вижу смысла молчать, если оно действительно так.        — Для той, кто очнулся несколько часов назад, ты уж больно болтливая.        — Не нравится? — Фудзимото раскрыла свои глазки чуть шире. — Могу лечь спать и заткнуться на ближайшие часов двенадцать. К слову, это было бы полезно… Сил в теле совсем не ощущаю.        — Дай тебе причину, ты тут же подскочишь, позабыв об усталости.        — Выключив чувство и ощущение усталости, — поправил его девушка.        — Ах, да… — он кивнул, закатив глаза. — Ты же у нас безбашенная Камикадзе, которая всегда лезет на рожон, даже будучи безоружной, и всегда попадает в неприятности.        — Но ты ведь любишь меня такой?        — Иначе бы не бросил магазин и не примчал сюда, как только Док позвонил.        — Бедный Кен-чик… — она наигранно вздохнула с сожалением. — Теперь придётся ему сидеть одному и следить за целым мотомагазином.        — Ты говори, говори, но не забывай, что он до сих пор мечтает отомстить тебе ту кучу цветов и розового слоника. И ему выпала отли-ичная возможность.        — Вот же ж… — Фудзимото цыкнула. — Ну и провоняет тут цветами.        — Зато они будут от любимого Кен-чика, — посмеялся Сано-старший.        — А от любимого старшего братика у меня цветы в палате стоять будут? — она усмехнулась.        — Оборзела? — парень нахмурился и сощурил свои чёрные глазки.        — Так значит, не видать мне цветочков от старшего братика?.. — а вот в её золоте промелькнула наигранная обида.        — Хочешь, чтобы тут завоняло ещё хлеще?        — Ну, тогда пиццы. Или… нет! Я хочу пирожки от Эммы.        — Это ведь будут пирожки от Эммы… — со вздохом сказал парень.        — Тогда придумай сам. Старший брати-ик же умный мальчик!       Сано Синитиро закатил глаза, тяжело вздохнув.        — Ты как маленький ребёнок.        — А точнее: подросток, у которого переходный возраст.        — Ты не похожа на подростка, у которого переходный возраст.        — А на кого я тогда похожа?        — На капризного, непослушного и вечно попадающего в проблемы маленького ребёнка, — он показал ей язык.        — Э-эй! Совсем голову потерял?! — Фудзимото хотела было подняться, но из-за громкого голоса в палату вошёл мужчина и грозно посмотрел на пациентку.        — Только попробуй пошевелить хоть какой-нибудь частью своего тела, кроме рта, я тебя привяжу к этой койке и никого не буду к тебе пускать!       Грозного взгляда алых глаз и серьёзного, с лёгкой ноткой холода хватило, чтобы девушка тут же улеглась обратно, так ещё и быстро и аккуратно поправив одеяло. Дождавшись, когда Док выйдет из палаты, возлюбленная парочка тихо засмеялась.        — Злить Дока — себе дороже, — заметила Фудзимото. — Он единственный человек, которого я боюсь в гневе.        — Он хоть и смотрел на тебя, но от одного его взгляда у меня мурашки по коже пробежали…        — Вот-вот, — она осторожно кивнула. — Так что лучше лежать и, желательно, не двигаться.        — Значит, в ближайшие недели ты у нас будешь мирной, тихой и спокойной девочкой? — он усмехнулся, в его чёрных глазах пробежал хитрый огонёк.        — Если ты подумываешь что-то вытворить, забудь об этом сразу же. Как только я встану на ноги и узнаю, что ты там надумал, я врежу тебе так, что мало не покажется, — загробным голосом проговорила девушка.        — Знаешь… — Сано-старший сглотнул появившийся в горле ком. — Отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитал.        — Чё ты сейчас выпердил?        — Ты — копия Дока!       Фудзимото цыкнула и закатила глаза, хотя в душе обрадовалась: она всегда желала быть похожа больше на Дока, чем на своего родного отца, Фудзимото Садаэки. Всё-таки… Док — тот человек, на которого хочется равняться и быть похожим. К этому девушка и стремилась. И, видимо, уже достигла этой цели. Или же уверенно и быстро приближалась к ней.        — Да, — спустя время сказала она, поглаживая руку возлюбленного и смотря на закатное солнце, что разбрасывало свои лучи по всей планете. — Действительно, я — копия Дока. И это — самое лучшее, что могло бы быть.       Сано-старший ничего на это не ответил. Он знал, как девушка стремилась к этому. Знал, что ради этого мужчины его возлюбленная пойдёт на всё. Как и ради всех свих родных и близких. И за это он влюблялся в неё всё сильнее и сильнее.        — Мелочь… — шёпотом позвал её парень.       Фудзимото медленно повернула голову и посмотрела в любимые чёрные глаза.        — М-м?        — Я люблю тебя…       И после слов Сано Синитиро поцеловал свою избранницу так, словно это была не обычная девушка, а самое настоящее сокровище, которое ему удалось урвать и оставить себе. И за которым он будет следить всё жизнь, бережно о нём заботиться и ублажать любой каприз этой мелочи. Ведь она — его мелочь. И по-другому быть не могло.