Мальчики ТМ

      После школьного дня все решили собраться вместе погулять. А все — это основа «Токийской свастики» и, конечно же, девчонки. Правда только, Фудзимото Касуми немного припозднилась, не забыв извиниться перед всеми вкусными пончиками из любимой кондитерской.        — Пончики, конечно, очень вкусные, — проговорила Сано-младшая, — но давай в следующий раз ты лучше просто приедешь вовремя? — она тепло улыбалась, смотря на подругу.        — Я постараюсь, правда, хе-хе, — Фудзимото с неловким выражением лица почесала затылок. — Но тут всё будет зависеть по большей части от отца, вы же знаете.        — Ладно уж! — Татибана обняла девушку за руку, усмехнувшись. — Главное, что Ками удалось вырваться, и она тут. Остальное неважно.        — Пока это не начнёт касаться чего-то серьёзного, да, — посмеялся Сано-старший. — Но ты и правда в последнее время зачастила пропадать.        — Ну… — она пожала плечами. — Так получилось…        — Хватит вам об этом! — встрял Харуки Хаясида. — Ками, где ты взяла эти пончики?!        — О, это недалеко отсюда, на самом деле, через район. Кондитерская «Сладкие пальчики».       Каким-то образом разговор перешёл на обсуждение этой кондитерской и очередную похвалу пончиков, привезённых Фудзимото. Но только между парнями. Девочки щебетали о последнем выпуске модного журнала, для которого снималась некто иная, как сама Норе. И, признаться, девушку немного смущал тот факт, что её подруги внимательно разглядывали разворот именно с её фотографиями.        — Ками, ты прямо-таки как помидор! — посмеялась Татибана, прикрыв рот ладошкой.        — Да мне… немного неловко, — девушка отвела взгляд в сторону.        — У-у! — Сано-младшая посмеялась. — Так не только Майки может ввести тебя в краску, но и мы.        — Это успех! — проговорила первая из подруг певицы.        — Ура, победа! — сказала вторая, дав пятюню Татибане.       Их обеих пробрало на громкий смех, что тут же привлёк внимание парней, в особенности Сано-старшего, которому явно не послышалось вылетевшее из уст его младшей сестры своё имя. Правда, подойти к своей девушке ему особо не дали, поскольку Татибана и Сано-младшая обняли свою подругу с обеих сторон, показав языки главе «Токийской свастики».       Разговоры лились рекой, перескакивая с темы на тему, друзья веселились и дурачились, как самые настоящие подростки. И Фудзимото вместе с ними, словно она не была главой группировки убийц, принадлежавшей тёмной организации, словно она — часть этой самой настоящей и, казалось, беззаботной молодёжной жизни со своими заботами, проблемами и расстройствами. К слову, одно из таких расстройств во время прогулки получил Ханагаки Такемити. Ребята интересовались, кто чем занимался в ближайшие дни, чтобы была возможность встретиться всем вместе снова (по большей части из-за занятости Фудзимото). И вот на вопрос, заданной своей возлюбленной, хочет ли та пойти в кино сегодняшним вечером, Плаксивый герой получил следующий ответ:        — Такемити, в очередь, — с усмешкой проговорила Фудзимото, — сегодня она занята.        — Чего-о?! — удивился юноша, переводя взгляд со своей девушки на подругу. — В каком смысле?..        — Прости, Такемити, — Татибана хитро посмеялась, — но так оно и есть.        — Э-эй! — а вот Сано-младшая, похоже, была совсем не рада слышать подобное. — Куда это вы вдвоём собрались, так ещё и без меня?!        — Да так, — певица хихикнула, — есть одно дельце.        — Какое такое дельце?! И почему меня в это дельце не вписали?        — В следующий раз — обязательно, хорошо? — Фудзимото взяла подругу за ладошки и добавила шёпотом: — А лучше я свожу тебя кое-куда на днях, тоже вечерком. Согласна?        — Хм-м… ну, раз так, — девушка усмехнулась. — Претензия изъята!        — О чём вы там всё время шепчетесь?.. — недовольно пробурчал Сано-старший, скрестив руки на груди. — А нас оповестить?        — Ни за что! — в унисон проговорили подруги, посмеявшись.       После окончания прогулки, Фудзимото забрала Татибану и первым делом направилась к ней домой — всё-таки гулять они собирались поздно вечером и, скорее всего, даже половину ночи, если не целую, и переодеться потеплее было просто необходимо.        — Может, тебе дать что-нибудь из моей одежды? — поинтересовалась хозяйка комнаты.       Норе сидела на кресле-подушке и спокойно пила чай, наслаждаясь ароматом и вкусом напитка, пока Татибана переодевалась в спортивки и натягивала на себя толстовку.        — Не стоит, — та покачала головой. — Допьём чай и заедем ко мне, я тоже переоденусь.        — Вот и правильно! — девушка энергично кивнула головой. — Не хватало, чтобы ты ещё и заболела!        — Я устойчива к такому, но спасибо за беспокойство.       Татибана лишь тяжело вздохнула, после чего, усмехнувшись, кинула в подругу подушку. Конечно, не будь Фудзимото Камикадзе, горячий чай давно уже оказался на ней и оставил небольшие ожоги. Однако гостья смогла не только уберечь чай, не дав и капли вылиться за пределы кружки, но и умудрилась подскочить, поймав второй рукой эту самую подушку.        — Хина! Ты чё делаешь?!        — Проверяла твою реакцию, — посмеялась она. — Она и правда у тебя наточена.        — Так ещё бы… — фыркнула Фудзимото. — Но не делай так больше, иначе могу инстинктивно ещё и в ответ атаковать.        — Подушка была только у меня, — заметила хозяйка комнаты.        — Зато рядом со мной много других вещей, включая чашку с горячим чаем, — девушка подмигнула ей.        — Ладно, ладно! — Татибана подняла руки в знак проигрыша. — Спорить с профессионалом не буду!        — Вот и правильно, — Норе кивнула. — Давай лучше допивать чай и ехать уже! Нам ещё ко мне заезжать.

ххх

      После заезда к Фудзимото, девчонки, оседлав мотоцикл Камикадзе, направились на пляж Миура, в Канагаву. Путь занял больше часа, почти полтора, однако эти минуты пролетели для них незаметно. Они не переставая болтали на совершенно различные темы, начиная с школьных занятий и надоедливых учителей и заканчивая любовными интрижками в своих парах.        — Серьёзно? Он поцеловал тебя, а потом даже не предложил встречаться?! — изумилась Татибана, услышав рассказа подруги.        — Ага! — а вот Фудзимото посмеялась, вспоминая этот момент. — Нужно было видеть разъярённое лицо Эммы, а-ха-ха!        — Же-есть… присвоил себе, даже ничего не сказав.        — Думаю, он с самого начала так решил, — предположила девушка. — Сразу понял и посчитал, что я — его.        — А если бы у тебя не возникло ответных чувств? — поинтересовалась Татибана.        — Майки не глупый и не наивный мальчик в этом плане, — с тёплой, любящей улыбкой проговорила певица. — Наверное, он перестал бы так нагло липнуть, как позволял себе это делать на постоянной основе до официальных отношений, но не перестал бы ухаживать за мной, чтобы добиться.        — А если бы не добился?        — Это была бы уже другая параллельная вселенная, — девушка посмеялась. — И я безумно рада, что мы живём в этой вселенной, а не в какой-либо другой. Не знаю, кого бы смогла так сильно полюбить, если не Майки.       Фудзимото улыбалась широко, от её улыбки веяло не только любовью, обращённую к тому, о ком та говорила, но и счастьем — безграничным, искренним, желанным. И это нравилось Татибане. Девушка прекрасно помнила, как ещё в ту пору, когда они были просто знакомыми по школе, Касуми держалась от всех отстранённо, вела себя холодно и в какой-то степени даже высокомерно со всеми. Однако Хината, будучи такой же школьницей, такой же девушкой, как и её нынешняя подруга, прекрасно понимала, что что-то в ней было не так: девушка ловила любопытные взгляды со стороны Фудзимото как в свою сторону, так и в сторону других школьников, беззаботно и весело проводившие своё учебное время. Это задевало её, не давало ей покоя… Но сейчас всё обстояло иначе. Теперь Фудзимото Касуми вечно улыбалась, и улыбалась она искренне, даря всем свою любовь и защиту. И это, признаться, согревало Татибане сердце. Она была безумно рада, что эта девушка всё-таки стала её близкой и дорогой подругой, а не осталась обычной знакомой по школе.       Камикадзе осторожно взяла левее, сбавляя скорость, что вывело Татибану из своих раздумий. Сначала девушка не поняла, что делает её подруга, но затем, устремив свой взгляд немного левее, она широко раскрыла глаза, не веря тому, что видела. Перед ними распростёрлось самое настоящее море, в котором уже начали отражаться первые звёзды, появляющиеся на небе. Пляж был пуст, поскольку обычно в это время нормальные люди уже сидят у себя по домам либо гуляют где-нибудь в центре, но уж точно не на песке около прохладной воды.       Мотоцикл осторожно съехал на песок, из-за его того стало немного тяжелее вести. По крайней мере, как казалось Татибане.        — Ками, мы могли и дойти!..        — Успокойся, — с задорной улыбкой проговорила Фудзимото, — этот жеребец и не на такой поверхности ездил!       Хината, конечно, не видела, как этот «жеребец» по каким дорогам разъезжал, но на слово подруге поверила. А заодно и посильнее прижалась к ней, обняв за талию и скрепив руки в замок, что вызвало смех у водителя.       Когда мотоцикл остановился, а мотор был заглушен, Татибана первая слезла с этого жеребца, с облегчением выдохнув.        — Я бы на твоём месте сняла кроссовки, — что Фудзимото быстро и сделала, так ещё и не забыв закатать штанины спортивок выше колена. — Хочу помочить ножки.        — Вода в это время холодная, так ещё и на улице ночь, — с укором, словно мать, заметила Татибана.        — Да ладно тебе! — Норе весело усмехнулась и, положив ключи от мотоцикла в карман толстовки, направилась к воде. — Когда ты ещё вот так приедешь со мной на мотоцикле к морю и помочишь ножки?        — Летом, Ками, ле-том! — девушка сняла обувь и тоже закатала штанины, только по середины голени — забираться в воду она точно не желала. — Да и съездить сюда можно будет всем вместе.        — Это — всем вместе. А сегодня мы вдвоём, — возразила Фудзимото. — К тому же, сейчас ночь. Весь пляж — только наш! Это так романтично, согласись?!        — Мы ведь не парочка, чтобы думать о романтике.        — Романтика может быть и между друзьями, — заметила Норе, потягиваясь, словно пытаясь дотянуться до луны. — Романтика может быть во всём и у всех. Она делает жизнь более красочной и радостной.        — Но ты ведь больше реалист, — заметил Татибана, — я права?       Фудзимото сделала глубокий вдох, тяжело выдыхая. Её улыбка стала грустной, а глаза, несмотря ни на что, сияли чистым золотом.        — Да, права, — она кивнула. — Меня вырастили реалистом. Точнее… во время моего взросления мне показали, какая жизнь на самом деле, — девушка тихо посмеялась. — Да, нормальным людям жизнь с такой стороны не показывают, однако это тоже жизнь и такая её версия тоже есть. И я живу в ней, — Норе вздохнула. — И в моей жизни проще быть реалистом, зная, что каждый день может быть последним как для тебя, так и для твоих товарищей, а но романтиком, где ты веришь в то, чего в априори быть не может.        — Тяжело, наверное? — Татибана посмотрела на подругу с грустью в глазах.        — Да не то, чтобы… — та лишь пожала плечами. — Ко всему привыкаешь, и к такой жизни — тоже, — она тепло улыбнулась. — Ладно тебе всё о плохом! В моей жизни есть и много хороших вещей. До недавнего времени их было мало, соглашусь, но они всегда были. Сейчас же их намного больше! — девушка сделала глубокий вдох, после чего громко выкрикнула: — НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО, ЭТА ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА!!!        — К-ками?.. Напугала!        — А-ха-ха! Прости, Хина! Но крик души в таком месте — это нечто!       А после Камикадзе побежала к воде, забегая в неё по середину голени. Как и ожидала Татибана, вода и правда была холодная, и потому Фудзимото взвизгнула, но выходить не стала — вместо этого она начала танцевать в этой прохладной воде со счастливой улыбкой на лице.        — Хина, давай ко мне!        — Ну уж нет! — девушка скрестила руки на груди, гордо приподняв подбородок, но с улыбкой глядя на подругу. — Мой организм так не натренирован, как у тебя, поэтому плескайся там сама.        — Ну ты и зану-уда!        — Чего?! Никакая я не зануда!        — За-ну-да! За-ну-да!        — Ах ты!.. — Татибана сжала руки в кулаки и, недовольно нахмурившись и слегка надув щёчки, топнула по песку ногой, после чего, закатив штанины чуть выше, забежала в воду и, набрав её немного в руки, брызнула в подругу. — Вот тебе! Поняла?!        — А-а! Хина, ты чё удумала?! — Фудзимото вовремя успела прикрыть глаза руками, чтобы вода в них не попала. — Хочешь войны?!        — Давай! Тебе меня не победить! — и со стороны девушки произошла очередная атака.        — Ну всё, Татибана Хината, ты попала!       И с диким смехом подруги начали брызгать друг в друга холодную воду. Они смеялись громко и безостановочно, несмотря на время суток. Казалось, им было уже совсем всё равно, что вода холодная, а на улице давно стояла ночь. Чего им, собственно, беспокоиться? Они на пляже были одни, луна со звёздами во всю освещала небосвод, отражаясь в водной глади моря.        — Я в-вся насквозь м-мокрая, Ками! — Татибана выжала из толстовки воду.        — Кое-кто уже стучит зуба-ами, — Норе посмеялась. — Можем поехать в больницу. Док нас отогреет и накормит!        — Лишь б-бы… н-не з-заболеть…        — Док вылечит!        — Миядзаки-сан с-способен на в-всё?..        — Конечно! — Фудзимото приобняла подругу за плечи, направляясь вместе с ней к мотоциклу. — Док — лучший на свете!

ххх

       — Ну, и? — строго произнёс Миядзаки, смотря на уже вымывшихся, переодетых, накормленных и укутанных в одеяла девушек. — Чья идея?        — Да тут, кажется, даже гадать не надо, — посмеялся Акихито. — И так понятно, кто зачинщик.        — Э-э! Почему это звучит так, то я вечно приношу кучу проблем?! — Фудзимото обиженно нахмурилась.        — Потому что зачастую так и есть, — правая рука главного врача больницы подмигнул ей.        — Вот же ж чёрт!        — Солнышко! — мужчина тяжело вздохнул. — Кто ж тебя потянул в холодное море, когда на улице конец ноября?.. Так ещё и Хинату за собой утащила.        — Она сама зашла! — оправдалась Фудзимото.        — Потому что ты начала называть меня занудой!        — Потому что ты вела в тот момент себя как зануда!        — Скорее уж как рациональный человек, — заметил Миядзаки.        — Док! — Камикадзе посмотрела теперь обиженно и на него. — Ну ты-то куда?!        — Туда же, — он усмехнулся. — Ладно уж. Что сделано, то сделано. Это не такая уж беда. Вы отогреты и накормлены — это главное. Завтра посмотрю на ваше состояние. Особенно на твоё, Хината. Но, скорее всего, выпишу несколько витаминов, чтобы уж точно подкрепить здоровье.        — А я говорила: Док — лучший на свете! — гордо произнесла певица.        — Да-да, не зазнавайся тут, — мужчина потрепал своё Солнышко по волосам.        — Спасибо Вам огромное, Миядзаки-сан.        — Да ладно, — он пожал плечами, тепло улыбаясь. — Ложитесь лучше спать. Завтра с утра зайду к вам на осмотр.        — Хорошо-о! — протянули в унисон девушки.        — Спокойной ночи, — Док чмокнул Фудзимото в лоб, после чего, удостоверившись, что те легли, выключил свет и покинул особую палату, прошептав: — Главное, что рядом с тобой сейчас такие люди. А любую простуду я могу и вылечить — не такая уж и проблема.       Подруги плюхнулись на свои места: Касуми — на свою койку, Хината — на диван, который ей расстелили.        — Касуми… — позвала шёпотом её Татибана.        — Ау?        — Давай со мной на диване. Места хватит.       Вместо ответа Фудзимото, прямо в одеяле и с подушкой в руках, спрыгнула с койки и в мгновение ока оказалась рядом с подругой, повернувшись к ней лицом.        — Здесь уютно, — сказала Татибана, улыбнувшись в темноте, — несмотря на то, что это место — больница.        — Знаю, — девушка кивнула. — По рассказам Дока, больница стала таким уютным местом только после моего рождения.        — Ну да, вполне логично. Учитывая, что ты первые три года прожила тут… правильнее растить ребёнка в подобных условиях… Хотя, конечно, растить ребёнка в больнице в априори не самая лучшая вещь. Но что есть.        — Вот-вот, — Фудзимото хихикнула. — А я и не жалуюсь. Мне это место роднее собственного дома.        — И это гла-авное… — Татибана на этом моменте сладко зевнула. — Что-то после душа и вкусного ужина так в сон потянуло…        — Ну, так мы ещё и накупались в море, ха-ха, так что это не так уж и удивительно.        — Накупались — звучит уж больно громко… а-аха… — девушка прикрыла в блаженстве глаза, посильнее закутавшись в одеяло. — Давай спать?.. У нас ещё будет вкусный завтрак, за которым мы можем поболтать…        — Я больше тебе скажу: у нас ещё впереди целая жизнь!       Но ответ Фудзимото не получила, лишь тихое сопение начало доноситься со стороны подруги. Это вызвало смех, добрый и максимально неслышный, чтобы не разбудить девушку.        — Спокойной ночи, Хина… — прошептала как можно тише Камикадзе, тоже укутываясь в одеяло чуть ли не с макушкой головы и закрывая глаза.       Касуми также быстро погрузилась в сон, да в такой крепкий, что совсем не услышала, как немного погодя в особую палату зашёл Миядзаки Кацуки, чтобы проверить, спят ли девочки. Увидев на диване два скрутившихся в одеяла кокона, мужчина тихо посмеялся и, поцеловав Солнышко ещё раз, вышел из палаты теперь уже до утра, а на лице его играла счастлива и любящая улыбка отца.