I see...

POV G-Dragon Если я скажу, что этот малой меня раздражает - безбожно солгу. Он просто... просто бесит меня? Хотя, тоже мимо. Не столько он, сколько эта его любовь. Что он нашел в этой девчонке? Ну что? Я не понимаю... Все эти его ахи, вздохи, когда он говорит: с ней, о ней, просто бесят меня! Да пропади эта его любовь пропадом! "Если тебя что-то раздражает, проблема - в тебе. Покопайся в себе." - Дельный совет, который как-то в баре дала мне милая девушка, чье имя я теперь и не вспомню, согласившаяся со мной выпить. И черт дернул меня с пьяну разболтать ей все. Ведь я покопался... Только когда эта девчонка, любовь всей жизни, бросила малыша... Тогда я был немного пьян и уже почти засыпал, лежа на кровати, а он все продолжал выговариваться мне, сидя на коленях у моей кровати и стирая с щек слезы. И я протянул к нему руку, уже находясь в полудреме, чтобы помочь ему избавиться от улик его слабости. И тогда он посмотрел в мои глаза, будто не веря в то, что я - человек, что всегда тыкал его носом в недолговечность этих отношений, не стал раздирать свежую рану на его сердце. Именно тогда я понял, как прекрасны его глаза. Я увидел это, только когда он взглянул на меня. А он неловко пожелал мне спокойной ночи и поспешил сбежать из комнаты. Не по наслышке зная, что такое разбитое сердце, я стал уделять малышу больше внимания и... ласки. Всегда и везде пытался его обнять, поцеловать в щеку. Даже спать к себе в комнату стал таскать! Сперва он брыкался, смотрел на меня недоверчиво и, порой, осуждающе. Но уже тогда я понял, что больше никому не позволю довести его до состояния "выговориться пьяному лидеру". И когда, мне казалось, он уже сдался... Я пришел на его выступление, решил сделать ему сюрприз, поддержать малого. И когда я увидел эту... девчонку, сидевшую на два ряда выше меня, я будто забыл обо всем. И о том, как прекрасны его глаза. Я следил за его перемещениями на сцене, совсем не вникая в сюжет и пытался понять, он ли ее позвал. Как позже оказалось - он. Однако, стоя с цветами на выходе из его гримерки, я заметил, что он не рад, а значит - все пошло не так. Но, когда он увидел меня, то лишь улыбнулся, щуря свои глаза. Он выглядел таким счастливым в тот момент, будто и не было вовсе того, что его расстроило. И именно тогда я увидел, какая яркая у него улыбка. И, клянусь, готов был застрелиться от осознания того, что никому его не отдам. И в очередной раз, когда он оказался в моей кровати под предлогом: "Хен не может спать без своей игрушки", я просто не сдержался. Конечно, вру, я мог сохранить самообладание. Но, для меня стало идеей фикс - показать ему, что он отныне - только мой, и я останусь рядом с ним всю его жизнь. Я просто поцеловал его тогда, склонившись над ним. Он было, взбрыкнул, но уже через секунду сам обнимал меня, поддаваясь моему напору. Мы нежились в объятиях друг друга всю ночь. И не было никакой неловкости на следующее утро. Он улыбался, только для меня. Смотрел, только на меня. И я был счастлив. - Я буду с тобой всю свою жизнь, - сказал я спустя два года наших отношений, начавшихся в моей кровати. А он поднял на меня взгляд, искренне удивившись. Небось, так и не поверил, что моя ветреная натура позволит мне остаться в тугой петле наших отношений. - Хочешь ты этого или нет. - Добавил я, целуя его. Наши дороги разделились. Он чуть ли не каждую неделю уезжал в Японию, а я прозябал в Корее. Когда его поездки начали затягиваться на месяца, я готов был бросить все. И бросал, однако, вовсе не для того, чтобы наведаться к нему, а для того, чтобы унять свою тоску в самых крутых бутиках самых модных стран мира. Именно тогда я понял, какой он самодостаточный. Не то, что я. Но его звонки среди ночи. Его признания в том, как он скучает, показали мне. Он самостоятельный, только когда думает обо мне. Время шло, наша любовь только крепла. Он научился контролировать себя при других людях, оставляя меня в этом вопросе в дураках. Я все так же хотел прикасаться к нему, ласкать, любить. А он лишь отходил от меня на пару шагов, порой, все же, срываясь и позволяя мне прикоснуться к себе. Но за закрытой дверью, в моей кровати, он вновь становился для меня тем малышом, что до скрежета зубов нуждается в моей заботе и ласке. А я, дурак, подумал было... что он сможет прожить и без меня. Но, каждый раз обнимая меня, целуя, ластясь ко мне он доказывал обратное. Доказывал, что... Без меня-то он - сможет. Но без воспоминаний обо мне... просто перестанет существовать.