Lay All Your Love On Me

      12 век       Опушку молодого лиственного леса наполняет детский смех. Два мальчика играют в прятки. Первый, постарше, убегает вглубь леса. Другой же, чуть младше, с закрытыми глазами считает до сорока около дерева. – Я иду искать!       Природа замерла. Ни единого дуновения ветра, ни шелеста листвы, ни одной ноты трели соловья. Небосклон постепенно заволакивается тучами, не оставляя фрагментов чистого лазурного неба. Тучи не синие, тучи тёмно-серые. Последние лучи солнца безуспешно пытаются пробиться сквозь них. Всё застыло в ожидании грозы. – Дим, выходи, мне страшно! – кричит маленький Миша. Вдали раздались первые раскаты грома, – Пожалуйста, Дима, пошли домой! – и опять без ответа. Крупная капля упала Московскому на ладонь. Началось.       Ливень хлынул уже через мгновение. Мальчик укрылся от него под дубом, стоящим чуть в стороне от леса. Раздался очередной раскат грома, и через несколько секунд сверкнула молния. В такт большим каплям дождя из глаз Миши капали слёзы. Он боялся грозы, хоть Дима и говорил, что это такое же явление, как и радуга. Но радуга не приходит так внезапно, радуга не сверкает и не гремит.       Чьи-то тёплые руки обнимают мальчика со спины. Медленно повернул голову, он видит насквозь промокшего, порвавшего рубашку, старшего брата. – Ну что ты плачешь, солнце моё, – ещё крепче обнимая младшего, произносит Дима.       Летние грозы бурные, но недолгие. Дождь становится слабее, ветра почти нет. – Я боялся, что ты не придёшь. – Миш, я никогда тебя не брошу, всегда буду рядом, всегда поддержу и успокою.

Всегда…?

28 мая 00:48 – Московский, ты здесь вообще? – произносит Казань, несколько раз проведя рукой перед глазами столицы. – Да, задумался просто, – отвечает блондин.              Камалия задаёт немой вопрос: «Всё нормально?». В ответ Миша кивает, но девушка понимает, что что-то не так. Его выдают глаза.       Она всегда обращала внимания на его глаза. Остальные бы сказали: «обычные голубые глаза, что необычного?», но Зилант возразит – они бывают совершенно разными: небесно-голубыми в моменты счастья, светло-синими после особо загруженных дней, почти целый век они были красными( совок убивает ), но такими Камалия их не видела никогда.       Его глаза были одновременно такими пустыми, не выражающими никаких эмоций, но в то же время они источали неимоверное количество тоски и боли. При этом их обладатель, слегка улыбаясь, уже активно участвовал в беседе. Что-то определенно было не так.