Часть 5
21 июля 2022 г., 09:00
Черный брючный костюм в этот солнечный осенний день смотрелся слишком мрачно. Я наблюдала за своим отражением в зеркале и видела уверенную в себе, привлекательную молодую девушку, но, не смотря на эту шаткую иллюзию уверенности, в моей душе клокотала тревога от предстоящего дня. Белокурые волосы, что почти доставали кончиками до плеч, были завиты в аккуратные локоны, обрамляя лицо. Легко подведены черными тенями глаза, которые выделяли длинные и густые ресницы, накрашены тушью. Высокие скулы, тонкие и выразительные брови, как сейчас было в моде, и неизменно красные губы. Весь этот бандитский маскарад завершали кожаный черный плащ, такие же перчатки и ботинки на высоченном каблуке, словно я собиралась не на встречу с опасным криминальным авторитетом, а с подружкой в бар.
В дверь постучали и я отвернулась от созерцания себя прекрасной в зеркале, присаживаясь за дубовый стол, который стоял почти в самом центре кабинета. В помещение вошел угрюмый Гурам, лишь кивнув в знак приветствия.
— И тебе привет, — пробурчала в ответ я. — Гурам, над тобой скоро дождь пойдет от скопления грозовых туч.
Мужчина зло сверкнул в меня глазами, но оставил предложение без ответа, бросая на стол увесистую папку.
— Как просила. Все, что смог нарыть. — Алиев отодвинул стул для гостей на другом конце стола и свалился на него, не заботясь о приличиях. — Но это обошлось нам в копеечку.
— Ты что собрал всю его биографию с того момента, как он из матери вылез? — я присвистнула, открывая теку. — Мне не важно, какую он кашу ел в детском саду на завтрак, и сколько раз на день он ходит в туалет.
Информация была не столь компрометирующей, чтобы засадить (или чего похуже) этого ублюдка, но козыри в наших руках появились точно. Этим можно было на него давить, а этого для меня было достаточно. Сведения об иностранных партнерах, которые хотят инвестировать в курорт с минеральными водами, проколы в старых криминальных делах, некие детали из личной жизни. Правду говорят, что женщина делает человека уязвимым. Поэтому у воров нет семьи. Но Галямин обладал и тем, и другим. Это было его главным слабым местом, о котором знали единицы.
— Думаю, что должно сработать, — спустя минут двадцать «увлекательного» чтения заключила я, отодвигая папку в сторону.
— Какой у тебя план? — спросил мужчина, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности.
— План «А»: мирно говорим о том, что указанные в бумагах инвесторы — граждане Израиля, а несколько лет назад он был напрямую причастен к убийству троих их соотечественников. Иностранцы не очень любят, когда их привлекают в криминал, а тем более за спиной. — я сделала паузу, доставая из сумки свой пистолет, и положила его на стол. — План «Б» же достаточно прост: выжить.
— Ахуенный из тебя стратег, Усоян. Если план «Б» сработает, то обязательно возьму у тебя пару уроков. — истерический смешок вырвался из рта мужчины.
— Как видишь, я сижу перед тобой — живая и здоровая, а значит стратег я и правда ахуенный.
— Если нас всех не перестреляют к чертям, то повешу твою фотографию на стену в спальне.
— Я запомню, — я громко рассмеялась и поднялась из-за стола. — Ладно, нам уже пора выдвигаться.
Я отодвинула рукав плаща и посмотрела на тонкие золотые часы. Ровно четверть второго. До встречи оставалось сорок пять минут, за которые мы должны доехать до назначенного места встречи и еще должно остаться немного времени.
Слово «стрела» никогда не встречалось в моем лексиконе. Оно было каким-то грубым и чересчур бандитским. Куда спокойней было называть это «деловая встреча». Неформальная деловая встреча, на которой тебе в лоб может прилететь пуля.
С виду казалось, что я была сосредоточенной и уверенной в положительной развязке этих переговоров, но внутри я вся тряслась от страха. Сейчас передо мной не было папы, который задавит любого своим авторитетом. Нет ни дяди, ни братьев, ни других членов семейства Усоян. Я была, наконец, удостоена чести решать дела самостоятельно. Но этот «подарок» весил точно не меньше тонны на моей спине.
Я была слишком молода, слишком юна, слишком наивна для всех мужчин, которые меня окружали. Единственным и самым большим изъяном для этих головорезов был лишь тот факт, что я была женщиной. Как это какая-то баба будет указывать им, что делать? Эти самоуверенные мужчины верили, что член между их ног автоматически делает их выше нас. Но и тысяча врагов-мужчин не затмят одной, сладко говорящей и улыбающейся в глаза, хитрой женщины. В этом была их слабость. Они думали, что выше нас, не подозревая о том, что мы управляем ими.
***
Вокруг был пустынный карьер, на который давно не ступала нога человека. Горы камней вокруг, вдали виднелся водоем, и огромный пустырь, на котором стояли три тонированных дорогих автомобиля. Было уже десять минут третьего. Галямов опаздывал. Мне не нужно было быть гадалкой, чтобы понять, что таким образом он намекает о нежелании вести переговоры. Я нервно выкуривала одну сигарету за другой, опершись на капот. Ветер развеивал полы черного пальто и я выглядела и вправду, словно в фильме о гангстерах. Телефон во внутреннем кармане разрывался от настойчивых звонков слишком известного мне абонента, но я пыталась игнорировать этот раздражающий всех вокруг звук. — Ирма, у меня сейчас голова треснет из-за твоего телефона. Возьми, наконец, трубку, — возле меня стал Алиев, который до этого наматывал круги по карьеру. — Я занята, ты что не видишь? — я сделала глубокую затяжку, выдыхая дым прямо в лицо мужчине и натянуто рассмеялась. — Где этот... Но договорить я не успела, так как вдали показались очертания нескольких автомобилей, которые двигались в нашу сторону. Отсчет пошел. И будет большим успехом, если первоначальный план сработает, и полностью заряжен пулями ТТ в моем кармане мне не понадобиться. К нам подъехал презентабельный лимузин в окружении еще двух машин. Мы, блять, на бал собирались, а в приглашении забыли указать? Из салона вышли два солидных мужчины в длинных черных пальто, из-под которых виднелись очертания оружия. Они остановились от нас на расстоянии нескольких метров, ожидая последующих действий. Я быстро выбросила окурок в сторону и оттолкнулась от капота, подзывая пальцами Гурама следовать за мной. У меня была прекрасная память, а особенно на лица. И то ли это был сбой в моем мозге, то ли передо мной был точно не Галямов. Мужчина, стоящий напротив, был высоким и худым брюнетом, а не полулысеющим мордатым мужиком из фотографии в досье. — Доброго дня, Ирма, — кивнул мужчина, прерывая молчание, возникшее между нами. — Я помощник господина Галямова, поэтому все дела с тобой буду вести я. — Мы так не договаривались, — возразила я, пытаясь совладать со злостью внутри. — Было четко указано, что я намерена разговаривать только с Галямовым. — У нас нет уверенности в том, что вы не решитесь грохнуть всех нас здесь. — Ровно, как и у нас нет уверенности в этом, — отчеканил Гурам, стоящий по правую руку от меня. Я краем глаза заметила, что Алиев был озадачен такой резкой сменой настроения этой сходки, и ему эти изменения явно не понравились. Внутри было плохое предчувствие. А интуиция крайне редко меня подводила. Я посмотрела на Гурама и он без слов понял, что нужно делать дальше. Если Галямов не пошел на диалог, то и я не вижу смысла беседовать с его помощниками. Во мне гордости было гораздо больше, чем крови. Кирилл и еще двое из моей личной охраны проследовали за мной до нашей машины и остановились рядом, когда я снова присела на капот. Гурам и брюнет о чем-то натянуто беседовали, бросая друг на друга испепеляющие взгляды. И когда у второго сжались разъяренно кулаки я поняла, что Алиев перешел к части об израильских инвесторах. Мы попали в точку. В небо взлетела стая ворон, которые на миг закрыли своей чернотой солнце. Мои глаза поднялись ввысь, рассматривая жутких птиц на фоне яркой голубизны. — Это плохой знак. — еле слышно пробормотала я под нос, нащупывая холодный металл внутри кармана. — Вы хорошо проверили местность, Кирилл? — Да, все чисто, — ответил охранник, поворачиваясь корпусом. — Наверху еще несколько наших ребят наблюдают, чтобы нигде не было стрелков. — Хорошее место — все, как на ладони, — я сделала пальцем круг, обводя пространство. И в ту же секунду, как я закончила предложение, раздался громкий выстрел, на миг оглушающий меня. Боковым зрением я успела заметить Гурама, который быстро бежал в нашу сторону, отстреливаясь, и людей Галяма, которые достали оружие и открыли огонь. Алиев больно схватил меня за плечо, утаскивая в укрытие за машину. Вокруг звучали не прекращающиеся звуки пистолетов и автоматов с двух сторон импровизированных баррикад, звуки пробивающегося метала автомобилей под силами пуль. В нос ударил запах пороха и крови. — Нужно уходить, Ирма, — протараторил мой помощник, параллельно делая выстрел из-за машины. — Как, блять? — рыкнула я в ответ. Тяжесть пистолета в моих руках была почти незаметна, как это было на тренировках в тире. Сейчас это оружие было, словно продолжением моей ладони. Нажатие на курок. Выстрел. И невидимая кровь оказывается вновь на моих руках. Автоматная очередь прошлась по нашей машине и я прикрыла уши, избегая последующего звона. Я придвинулась багажнику, выглядывая из-за него, чтобы оценить полную картину происходящего. Мы были уже в меньшинстве. Вокруг было море крови, на полу валялись десятки использованных патронов и гильзы от пуль, а в воздухе то и дело сверкали огни оружия. У двух из трех наших тачек были пробиты колеса, а это могло значить только одно. — Нужно добежать к третьей машине, — спокойно сказала я, возвращаясь к Алиеву. — Как, блять? — повторил мою же фразу мужчина. — Я вас прикрою, — отозвался с противоположной стороны Кирилл, который без остановки палил в этих ублюдков. — На счет три — бежим. Парень пригнулся, показывая пальцами цифры, и на третьем мы резко выбежали из-за машины. В моей крови бурлил адреналин из-за чего картинка этого бедствия была смазанной. Я не осознавала, что из-за меня сейчас там погибают люди. Кто-то лишился сына, кто-то отца, кто-то мужа, кто-то потерял брата. Люди, которые хотели легких денег, умерли на этом пустынном карьере, под аккомпанемент из карканья ворон. Вороны были плохой приметой, так всегда говорил отец. Жизнь научила его быть суеверным и прислушиваться к своей чуйке. Новый урок, Ирма. Научись доверять себе. Я на миг повернула голову в сторону, где прятались люди Галямова и успела заметить мужика, который смотрел прямо на нас с направленным пистолетом. Эта картинка и осталась в моей голове, когда живот вспыхнул пламенем. За этим видением последовала острая жгучая боль, из-за которой подкосились ноги. В глазах резко потемнело, а глубокий вздох неожиданности, словно разрывал грудь. Я уже ничего не осознавала, когда напуганный Гурам, на которого я свалилась, затащил меня за вторую машину. С каждой секундой боль усиливалась, а рукой я чувствовала горячую кровь, которая обжигала ладонь, закрывающую рану. На черной ткани проступило еле заметное пятно вокруг простреленной ткани. — Сука. — я поморщилась, пытаясь собрать остатки сознания в одно целое. — Жива? — послышался, словно за километр от меня, голос Алиева. — План «А» с крахом провалился, — я криво усмехнулась, но моментально зажмурилась от боли. — Главное, чтобы план «Б» не провалился. — Не паникуй, Гурам, есть еще план «В». — моя ладонь сильно прижималась к кровоточащей ране, препятствуя быстрой отключке сознания. — Если у вас есть еще один план, то советую, как можно быстрее, воплотить его в реальность, — вставил Кирилл, перезаряжая пистолет. — А то до плана «Г» мы сто процентов не доживем. — Что еще за пла... Но Гурам не успел закончит свой вопрос, когда послышался звук стирающейся резины автомобилей, а почти сразу за ним — череда выстрелов. Алиев выглянул из-за машины и спустя секунду облегченно выдохнул. Я подмигнула ему и он подхватил меня под руки, помогая подняться. Ноги отказывались твердо держать свою хозяйку, но мужчина крепко схватил меня за талию, опирая на себя. Мы вышли из-за иномарки и я присела на капот, тяжело дыша. Такой ты выдел меня впервые. Растрепанные волосы, некоторые пряди которых слиплись от запекшейся крови. Слегка размазанная тушь и трясущиеся в полуулыбке губы. Одна рука крепко держит пистолет с почти пустым магазином, а вторая прижимается к ране в боку живота. С сумасшедшим взглядом, частым дыханием и вырывающемся из груди сердцем. Вокруг были трупы и кровь. Много крови. Запах пороха и смерти. А посреди всего этого хаоса маленькая девочка. — Теперь понятно, что за план «В», — прошептал на ухо Алиев, смотря вдаль за мою спину. Мой единственный правильный план, который никогда меня не подведет. Витя Пчелкин. Я тоже обернулась назад и врезалась в твои глаза, в которых клокотала дикая ярость. Никакой любви, никакой нежности, никаких чувств. В эту самую секунду ты ненавидел меня и мою упрямость, был готов разорвать на мелкие кусочки, не смотря на то, что несколько минут назад сам же спас. Пчёлкин подлетел ко мне в бешенстве на немыслимой скорости и сжал руки в кулаки, чтобы не сорваться. — Ты больная? — зарычал Витя, ударив ладонью по поверхности машины. Кажется, на месте этой машины он точно представлял меня. — Ты что творишь, идиотка? Совсем уже крыша поехала? Гурам и Кирилл кивнули подоспевшему мужчине и поспешили ретироваться, оставляя меня с его злостью наедине. — Наша встреча закончилась немного не так, как я планировала, — я натянуто улыбнулась, но тут же пожалела об этом, когда Витя начал еще чаще дышать мне в лицо. — Не так, как ты, блять, планировала? — он положил вторую ладонь по другую сторону меня, ограждая все пути к побегу. — А если бы мы приехали на несколько минут позже, Ирма? Что бы тогда ты было? А я тебе скажу: я бы планировал, какой костюм мне надеть на твои пышные похороны. Грузинская ты, блять, принцесса. — Зачем так утрировать... — Я не утрирую, Ирма, я говорю так, как есть. Это ты летаешь где-то в своих облаках, где у тебя все гладко, как по маслу. Мне было нечего сказать тебе в ответ. Я знала, что грубо ошиблась в своих подсчетах, но признавать это тебе у меня сейчас не было никаких сил. Я опустила взгляд, не выдерживая пытки твоими глазами, и попыталась прикоснуться к твоей руке, но ты одернул ее. Обижаешься. Заслужено. К нам подошли остальные бригадиры, нарушая гнетущую тишину, и я словила поддерживающую улыбку Саши. — Пчёла, она ранена, в больничку нужно, — отозвался Белов, отвлекая внимание Вити от меня. Пчёлкин кивнул и отошел, уставившись на мою руку, измазанную в крови, словно только увидел эту маленькую деталь. Он в последний раз взглянул на меня и отвернулся, направляясь в сторону своего мерса. Космос подбежал ко мне и взял под руку, помогая подняться с капота. — Не обращай внимания на этого жука, он перебеситься, — ободряюще хмыкнул Холмогоров на пути к машине. Вся компания проследовала за нами в звонком молчании, которое нарушали лишь звук моих каблуков и шорохи верхней одежды мужчин. Кос усадил меня на заднее сидение Витиной машины и закрыл дверь, но сам проследовал к Саше и Филу в другой автомобиль, оставляя меня с Пчёлкиным наедине в замкнутом пространстве. Я громко глотнула скопившуюся от напряжения слюну, но возражать не стала. Всю дорогу к Москве ты не выронил и слова. Сосредоточенно наблюдал за дорогой и не бросал ни единого взгляда меня, ясно давая понять свое отношение к происходящему. Я лишь тихо вжалась в заднее сидение и не издавала ни звука, сцепляя зубы при каждом приступе боли на очередной яме. Влажные волосы прилипали к разгоряченному лицу, принося дискомфорт. Хоть рана и была не серьезной, но организм уже начинал истощаться. Температура поднималась, тело начал бить озноб, а руки тряслись от напряжения. Все вокруг плыло, но я дальше пыталась сфокусироваться на одном лишь тебе. — Прости, — на выдохе произнесла я, окончательно признавая свою вину. Уже не было сил продолжать упрямиться. Гордость вытекала из отверстия в боку моего живота вместе с алой жидкостью. — Мне на твои извинения плевать, — процедил ты сквозь зубы, сворачивая в сторону больницы. — Я тебя, как человека, просил не лезть одной в это дело. — Я испугалась, — я приняла еще одну попытку разжалобить тебя и разбить эту напускную броню равнодушия в мою сторону. — Приятно осознавать, что в тебе все же есть остатки инстинкта самосохранения, — парировал дальше мужчина, не обращая внимания на мои безмолвные просьбы о прощении. — Вить, ну не злись. — О, милая, это я еще не злюсь. Злиться я буду, когда из тебя эту пулю вытащат. Тогда моли Бога, чтобы я сам тебя не придушил. Еще и отцу твоему нажалуюсь. — Была не права, признаю. — Ты не была не права, ты, блять, конкретно просчиталась. — Ну Вить... — Заткнись, Ирма, иначе я убью тебя быстрее, чем тебя спасут. Ты поставил жирную точку на нашей беседе, включая музыку, которая заглушала мои слова. Мерс припарковался возле больницы и ты вышел из машины, громко хлопая дверью. Я свободной рукой нащупала рычаг открытия дверцы и хотела уже попытаться встать на ноги, но меня подхватили твои сильные руки, не давая упасть. Ты удобней меня перехватил и проследовал внутрь больницы, пиная ногой входную дверь. Врачи начали быстро суетиться, понимая, что перед ними не обычный огнестрел, и я была уложена на каталку, которая отвезла меня в предоперационную палату. Риска для жизни не было, так как пуля не задела никаких жизненно важных органов. Оставалось лишь вытащить ее и избежать инфекционных осложнений. Игла проткнула нежную кожу руки. Через маленькое отверстие в мою кровь попадал наркоз, расслабляя сознание. Глаза слепила операционная лампа, а в стороне слышалось пиканье датчиков моей собственной жизни. Из уголка глаза скатилась маленькая слеза, теряясь в волосах. На последней секунде, которую я еще оставалась в сознании, перед глазами появилось лицо мамы. Моя красивая Роза, во что же я превратила свою жизнь? Ты бы меня ругала, если бы была жива. Всю свою короткую жизнь твоим единственным страхом было то, что я ввяжусь в криминал. Ты не хотела для меня такой судьбы, а я подвела тебя. Моя мать умерла у меня на глазах. Маленькая десятилетняя девочка видела, как в грудь самого дорогого человека выстрелил убийца. Она просто забирала меня из школы, когда за углом показалась тень человека в черном. Мама закрыла меня своим телом, а потом привалила к земле уже бездыханная. Я плакала, кричала, молила, чтобы она открыла свои зеленые глаза и ласково улыбнулась, объясняя, что это глупая шутка. Оливковые радужки. Единственное. что я получила от матери в наследство. Цветущая Роза просто хотела жить. Растить маленькую дочку, любить мужа и радоваться каждому спокойному дню. Но судьба ее была тяжелой и закончилась так же трагично. Такой судьбой вселенная наградила многих жен криминальных авторитетов. Они заплатили свою цену за море крови, на котором строили семью. Я подвела тебя, мама. Твоя смерть будет напрасной, пока я буду рисковать своей жизнью ради чего-то эфемерного. Прости, но по другому я уже не могу. Роза улыбнулась мне, принимая извинения, и я закрыла глаза. Мне не нужен был совет, мама, а лишь твое: «держись». Прости, что слишком поздно. Жаль, я уже не смогу тебе позвонить...
