Простить нельзя расстаться

Сентябрь 2016-го

— И что случилось с теми бандитами, которые виноваты в их смерти? — спросила светловолосая девочка, сидящая на пассажирском сидении. — Их убили. — тихо сказала я, вспоминая те дни.       Мне было сорок пять. Я сумела прожить целых семнадцать лет без тебя. Мои волосы не взяла седина, но вокруг глаз были еле заметные морщинки грусти. Не смотря на возраст, я была красивой женщиной. Как говорят: с годами вино становиться только слаще. Вокруг меня всегда было много мужчин, но я осталась навсегда твоей. Осталась с тобой в нашем 1999-ом.       Без тебя я родила нашу дочь. Это было тяжелое время. Много стресса усложнили беременность и каждый день надо мной висела угроза выкидыша. Папа увез меня в Тбилиси, чтобы хмурость Москвы не сыпала соль на кровоточащие раны. Климат благоприятно повлиял на состояние и двадцать второго июля двухтысячного года я родила здоровую девочку. В этот день ты стал отцом. У нее были кудрявые белокурые волосы с небольшой рыжиной и огромные глаза цвета бушующего моря. Она была твоей копией. Как я и мечтала.       Виктория Викторовна Пчёлкина. Дочь своего отца. Своенравная и упертая красавица, которая покорит еще не одно мальчишеское сердце.       Виктория была моей победой в этой жизни. Маленький плачущий комок, который заставлял просыпаться каждое утро. Если бы не она, то я сомневаюсь, что нашла бы в себе стойкость вновь открыть глаза и продолжать жить дальше. Жить без тебя. Существовать.       Я хотела бы узнать, каким ты будешь отцом. Наверное, ты бы окружил ее заботой и не выпускал с рук. Нянчился круглыми сутками возле детской колыбели и не спал бы со мной бессонными ночами. Она была бы папиной принцессой, которую ты защищал бы от любой беды.       У нее была твоя улыбка с ямочками. Эта улыбка заставляла меня прятать слезы в глазах. Она так болезненно напоминала мне о тебе, но наша дочь стала единственным смыслом моей жизни. Продолжение тебя.       Твоей дочери этим летом выполнилось шестнадцать. Совсем уже большая девочка. Я не успела заметить, как пролетели года и она стала такой взрослой. И правду говорят, что дети растут быстро.       Мы жили в Грузии все эти годы. Я прилетала в Москву лишь на годовщину нашей свадьбы, твой день рождения и годовщину роковой даты, когда мы умерли с тобой.       После того злополучного дня прошло чуть больше года, когда мне сообщили о том, что твой отец скончался от сердечного приступа. Я ездила к нему на похороны и даже привозила малышку, которой лишь несколько месяцев исполнилось. Пыталась поддержать маму, но и она не выдержала этой боли. Ушла через несколько месяцев после папы, вслед за вами. Тоже инфаркт. Я не справилась с этим. Не смогла позаботиться о твоих родителях.       Три года назад не стало и моего отца. Его убили. Наш клан все это время продолжал свою деятельность, но и до Хасана добрались лапы смерти. Я стала главой семьи. — Мам, а почему ты раньше мне не рассказывала об этом? — спустя некоторое время после моего рассказа спросила дочка. — Не хотела вспоминать. Старалась не огорчать тебя этой стороной нашей жизни, отгородить. — я горько усмехнулась. — Но знаешь, что самое ужасное? — девочка с интересом посмотрела на меня, ожидая продолжения. — Я тебе сейчас рассказала всю свою жизнь. И вся моя жизнь, наполненная радостью и болью, счастьем и потерями, вместилась в два часа времени. Вся моя любовь и горечь была высказана за нелепые пару часов. — Ты так сильно любила папу? — вдруг спросила дочка. — И все еще люблю, Вик. Я всегда буду его любить, всегда буду вспоминать о нем, чтобы никто не смел забыть. Буду рассказывать тебе о нем, чтобы он хотя-бы так был рядом. Он был бы прекрасным отцом.       Я улыбнулась белокурой девочке и поцеловала ее в лоб, выходя из машины. На моих руках был букет белых роз. Такую же ты подарил мне в день нашего первого знакомства. Я сама собрала их в нашем саду и привезла в Москву, для тебя.       Их было ровно двадцать пять. Столько лет я была твоей женой. Семнадцать из которых, я была вдовой.       Вика вышла следом, хлопая дверью, и молча проследовала за мной на расстоянии нескольких шагов.       Стук каблуков был слишком громким для этого пустынного молчаливого места. Я нарушила покой людей, которые здесь спали вечным сном.       Спустя столько лет я не переставала изменять себе. Мое горе не позволяло забросить себя, поэтому я всегда старалась выглядеть привлекательно.       В дни, когда я прихожу к тебе, на губах нет привычной красной помады. Я не разрешаю себе скрывать себя под масками, когда говорю с тобой. Я навсегда осталась обнаженной для тебя. Твоя девочка из 91-го.       С мрамора памятника на меня смотрело знакомое лицо. Лишь бездушие камня портило картину. Родные ямочки, глаза, губы. Эти черты я выжгла в своей голове, чтобы никогда не забыть.       Твои рубашки уже потеряли знакомый запах. Все, что только могло напоминать мне о тебе, испарилось под действием времени.       Я положила белоснежный букет на твою могилу и подошла к памятнику, сбрасывая с него пожелтевшие листья. На безымянном пальце правой руки блестело обручальное кольцо. Я никогда его не снимала, ведь его надел ты. Я осталась твоей женой, а не вдовой. Ведь, пока жива моя любовь, — жив и ты для меня. — Я все еще люблю тебя, Витя, — прошептала я тебе, а с ресницы упала одинокая слеза.       Вика смотрела на меня с детской печалью и не могла никак помочь. При ней я всегда старалась быть жизнерадостной и легкой, но, как только я оставалась со своей болью одна, на лице отображался груз всех этих лет в одиночестве. Дочка не могла вылечить раненное сердце, которое уже давно покоилось в этой могиле. — Папа был очень красивым, — сказала мне Пчёлкина-младшая, подходя ближе. — Хотелось бы мне, чтобы все получилось иначе. — Такова жизнь, Вика. Временами, она очень жестока к своим творениям. Твой папа был прекрасным человеком, он умел любить... Я уверенна, что он бы гордился тобой. — я повернулась к дочке и ласково погладила ее по щеке, улыбаясь. — Ты очень на него похожа.       Судьба не подарила нам красивого финала. В этой истории главная героиня осталась со своей печалью на многие годы, пряча горе ночами за закрытыми дверями ванной. Нет хэппи энда. У этой трагедии есть лишь грустная развязка, которую нужно принять. У счастливых людей не оказалось счастливого будущего. Напоминанием о тебе останется лишь голубое небо над моей головой.       Говорят, что за несколько секунд до смерти люди бояться, что близкие к ним больше никогда не вернуться.       Если это было так, то ты оказался не прав. Я к тебе возвращаюсь каждую секунду своей жизни. Ты умер, а я прожила с тобой еще целых семнадцать лет.       Я не научилась жить без тебя, но сумела продолжить существование. Уже двадцать пять лет я люблю одного тебя.       Мне тебя не хватает...       Мы не знали, но ты был рядом с нами. Мы не замечали, но ты всегда оберегал нас. Мы не видели, но ты плакал рядом со своими девочками. Мы не слышали, но ты говорил, что любишь нас.       Солнце выглянуло из-за облака и лучи осветили наши с Викой лица. Я улыбнулась и посмотрела вверх. Еще одна слеза скатилась по щеке.       Это был ты.       Знаешь сейчас мы стали намного ближе, как бы далеко ты не находился. Я отпустила тебя повыше, в это твое проклятое небо. Хорошо, что ты больше не услышишь моих слез, ты бы расстроился.       Я провела по щеке рукою, ладонь промокает.       Но ты всегда был рядом. Обнимал меня порывами ветра, когда я курила на крыльце одинокого дома, в котором спала наша дочь. Падал звездой на темном небе, когда я выглядывала вдали твое лицо. Врывался вьюгой в распахнутое окно, когда я плакала в твоей рубашке. Ты не забывал своих девочек.       Но, осознав, как давно ты здесь не был, я уже больше не умираю. Провожу рукой по небу, по самому краю. И знаю, что ты где-то там далеко, но рядом.       Мой Витя Пчёлкин, которого я люблю столько лет. Мой человек, которого я буду выбирать в каждой из жизней.       Я люблю тебя.