Красавчик

Он досмотрел пятую серию "Игры престолов", которую врубил сразу же после ухода (или побега?) Эклса. Поставил на паузу и отшвырнул пульт. Стрелка на настенных часах приблизилась к трем ночи, а Дженсен все еще не вернулся. Не то чтобы Джаред о нем волновался — этот точно не пропадет. Но как-то нехорошо внутри скребло, неуютно. Новый костюм давно разместился в недрах местного шкафа. Джей же сейчас кутался в мягкий махровый халат, так приятно ласкающий тело. Он глянул на дверь, потом на пузатый аппарат на столике у дивана. Возможно, эта надутая кукла Алона подскажет, где Дженс. Ну, или ее сменщица. Или, чем черт не шутит, сам Шеппард — мистер важный павлин. Все лучше, чем наугад шататься по отелю, может Эклс вообще ушел из него. Свалил куда-нибудь в казино… Трубку на той стороне сняли после первого же гудка. — Я звоню из пентхауса. Ваш постоялец мистер Эклс. Он… где-то внизу? Услышав короткий, но довольно подробный ответ, опустил трубку на место. Задумался. Лучше всего сейчас было бы лечь в кровать, натянуть на голову одеяло и просто уснуть. Дженсен — не маленький, потерявшийся мальчик. Он — взрослый мужик, а еще миллиардер, отнюдь не добротой и подаяниями заработавший свое состояние. Эгоист, заботящийся только о своем кошельке и плюющий на чувства людей. Ужин с Бивером — лучшее тому подтверждение. Джаред вздохнул, запуская в волосы пятерню. Если бы все было так однозначно, так просто. Если бы мистер Дженсен Эклс и впрямь оказался беспринципным злодеем, которого нужно во что бы то ни стало вывести на чистую воду или походя уничтожить. Не из легких задачка, но раз уж выдался шанс. Но моментами он казался… человечным… нормальным. И надо же было так встрять. А ведь там, на Голливудском бульваре Джаред совсем не ожидал его встретить. Он просто вышел проветрить мозги и решить, как быть дальше, что делать... Кстати, еще интересно, почему в ресторане Джим сделал вид, что его не узнал? Никак не отреагировал на фамилию. Или и правда?.. С их последней встречи прошло столько лет. И Джаред тогда был совершенно другим. Не тот джентльмен, которого увидел перед собой за ужином Бивер, а отчаянный сорванец, подавшийся в хиппи. Дед его за это все время пилил. Интересно, что сказал бы сейчас старый поляк? Наверняка бы по голове не погладил. ... так где таскается Дженсен? Джей перевел взгляд на шкаф, на себя. Глупо рядиться в костюм в три часа ночи, когда все постояльцы наверняка крепко спят, а персонал заканчивает с уборкой вспомогательных помещений. Да и если кто-то увидит… Не наплевать? Дверцы лифта беззвучно раскрылись буквально через минуту после того, как он нажал вызов. Совершенно не заспанный Миша хмуро кивнул, освобождая дорогу. — Пожалуйста, вестибюль. — Я так и понял, — отозвался чопорно тот, нажимая нужные блестящие кнопки. Все эти лифтеры, официанты в смокингах и накрахмаленных воротничках — такая несусветная древность. Снобизм чистой воды. Дань традициям и высокому статусу, видимо. Вот какой прок в этом Мише? Что, местные толстосумы не в состоянии найти пару кнопок и сориентироваться, на какой им нужно этаж? А еще Джаред отчетливо чувствовал, что очень сильно не нравится вот этому конкретному Мише. Как будто должен был дать чаевых, да забыл. Или банально зажал. Хотя, наверняка, все проще. Он — оборванец с улицы, совершенно никто. Пустое место, бродяга, которого Дженсен Эклс подобрал в подворотне, как подбирают блохастых котят. Видимо, этот Коллинз считает, что Джаред не на своем месте и банально зарвался. Напряжение в кабине вот-вот грозило рвануть, но, к счастью, они достаточно быстро остановились. — Дорогу показать? Мистер Эклс всегда идет лишь в одно место, когда его что-то гнетет, — кажется, Миша хотел сказать "Дженсен", но вовремя прикусил не по должности болтливый язык. Этот лифтер — довольно пронырливый малый, подумал Джаред и мотнул головой. Он справится сам. Сведений от женщины с ресепшна — не Алоны, хватало с избытком. — Я без подсказок знаю, где сейчас мой партнер, — проговорил холодно он, даже не глядя на Мишу. Не увидел, как всего на секунду лицо, изрезанное сеткой морщин, исказилось от злости. Заслышав музыку из приоткрытых дверей в ресторан, он, если честно, и вовсе забыл о существовании лифтера. Там, в темном помещении, освещенном лишь светом пары едва рассеивающих мрак электронных свечей, кто-то играл на рояле. Незнакомые звуки — не Моцарт и не Вивальди, не Бетховен и не Шопен, не кто-то из тех, кого Джаред когда-либо слышал. Он в детстве не был музыкантом конечно, но в доме бабушки с дедом классика звучала всегда. Они не признавали всех этих новомодных течений. Автора он сейчас не узнал, но рояль рыдал, он бился в агонии, заходился безудержным криком. Эти звуки рвались на волю и заставляли всех, кто их слышал, дрожать. Джей ступил в темноту помещения, замечая нескольких замерших рабочих в углу. Позабыв про строительные материалы — должно быть меняли панель на стене или паркет, они во все глаза смотрели на музыканта, не смея даже дышать. А руки того порхали над роялем, извлекая из него волшебство, руки замирали на доли секунды и продолжали, убыстряясь. То били по клавишам с неожиданной силой, то ласкали трепетно инструмент. Глаза мужчины были закрыты, и недлинная челка, выбившись из растрепавшейся прически, падала на лицо. Джей заметил и закушенную сосредоточенно губу, и белые, слишком белые пальцы. И капли пота, блестевшие на лбу, на висках, стекавшие на грудь с напряженной шеи. Он приблизился, босыми ступнями чувствуя холод пола и тянущий понизу сквозняк. Застыл, как и те рабочие, ожидая, пока Дженсен закончит. Музыка стихла через восемь минут. Аплодисменты из разных концов зала сбили с толку. Видимо, Джаред не заметил, что зрителей больше. Но не они интересовали его. — Не знал, что ты играешь. — Играю. Только для незнакомых, — ответил после паузы Эклс, закатывая рукава. — Значит, я не должен был слушать? — почему-то это признание задело, выбило почву у него из-под ног. Но Дженсен неожиданно мягко ему улыбнулся, протягивая руки. — Я почти не знаю тебя, так что не считается. Почему ты не спишь? — Потому что не получилось. Без тебя в номере пусто, — неожиданно признался Джаред, понимая, что в этот раз даже душой не кривит. Без Дженсена роскошный пентхаус был мертвым, холодным и блеклым. Дженсен пару секунд помолчал, поигрывая поясом от халата. — Леди и джентльмены, не могли бы вы оставить нас одних? Спасибо за понимание, — попросил тихо он. К своему удивлению Джаред не услышал ни ропота, ни недовольного гула, только звуки отодвигаемых стульев и удаляющихся на выход шагов, а еще несколько неуверенных, но таких сердечных "спасибо". — Люди всегда делают то, что ты велишь им? Дженсен поднял на него зеленый взгляд, пропитанный ядом, неуверенностью и болью. Джей прямо сейчас мог бы биться об заклад, что никто никогда не видел магната таким беззащитным. Таким… обнаженным. Без единого слова он обхватил рукой Джея за пояс и потянул на себя. Клавиши, по которым он при этом проехался задом, отозвались нестройной мелодией. Дженсен прижался лицом к его животу. Всего на секунду — растерянный и уязвимый. Джаред опустил ладонь на макушку, пропустил сквозь пальцы колючие пряди. Дженсен медленно поднял лицо и потянул за пояс халата, под которым не было совсем ничего. Огладил жарко ладонями поджарое тело и резко встал. — Кажется, да, — просипел Джей, когда Дженсен подхватил его легко, как пушинку, и посадил на крышку рояля. Раздвинул длинные ноги, подходя ближе. Ладонь — на затылок, оглаживая большим пальцем скулы и губы. Приподнялся и потянулся губами к губам. Джею как кипятком плеснули на спину, но он, выдохнув коротко сквозь сжатые зубы, отпрянул. "Я не целуюсь в губы, это слишком лично, интимно". И пусть эти самые губы от потребности, от желания коснуться пекло что огнем. Дженсен моргнул, а потом нажал ладонью на грудь, и Джаред опустился на спину. Выгнулся навстречу губам, жмущимся к его животу. Язык скользнул в ямку пупка, и у Падалеки не получилось сдержать позорного, скулящего стона. Хорошо. Боги, как же с ним хорошо. Так не должно быть, он не должен им _т а к_ наслаждаться. — Дженсен… — Тш-ш-ш-ш-ш… Не волнуйся, сюда никто не придет. — Им всем достаточно платят за конфиденциальность? — спросил тихо Джей, почему-то чувствуя странную пустоту в груди и уязвимость. — Нет, — Дженсен провел языком вдоль тазовой косточки, будто узор рисовал, — здесь просто уважают частную жизнь. — По большей части, — не согласился с ним Джей, вспоминая неприятные взгляды и Алоны, и Миши. И сумрачные — бородатого метрдотеля, приносящего шампанского и завтрак. — Джей, ты слишком много болтаешь, — заявил Эклс, разводя шире в стороны его ноги и притягивая ближе к себе. Джаред дернулся, когда Дженсен наклонил голову ниже. Не собирается же он в самом деле?.. Впрочем, он делал это уже и не раз. Все тело пронзила сладкая судорога, когда Дженсен Эклс уверенно обхватил его губами внизу и начал сосать. Джаред ерзал, скреб ногтями по крышке, в итоге вцепился в затылок, стоны сменились на жалобные, резкие всхлипы. Сейчас… он снова сейчас. — Не так быстро, малыш. Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду в тебе, — шепнул ему Дженсен, выпуская член изо рта и подтягивая Джареда еще ближе. Резко дернул молнию брюк, расстегивая и спуская ткань с бедер. Черт, а он же одет до сих пор… — Приподнимись немного. Прекрасно, сейчас я… — Вошел одним движением, до конца, шепнул одобрительно: — Хороший мальчик, подготовился… Да. И начал двигаться в нем резко и быстро, придерживая за худые бедра, чтобы Джей не упал. Рояль поскрипывал, и клавиши жалобно отзывались, когда по ним попадали то коленом, то пяткой. Но, кажется, этих рваных звуков никто даже не слышал. Во всем огромном отеле — ни один человек. * Позже в лифте надутый Миша посторонился. Не проронил ни единого слова и даже умудрился не покоситься, прикидываясь, что не замечает их расхристанный, раскрасневшийся вид. И все равно Джаред уже на полном серьезе решил с завтрашнего же утра по возможности пользоваться только лестницей. Нельзя же столько раз в сутки лицезреть этот затылок, всем своим видом выражающие безмолвный укор, и презрительно поджатые губы. — Ты пойдешь спать? — спросил Джаред, когда двери пентхауса за ними закрылись, и голубой непроницаемый взгляд остался с той стороны, за пределами их территории. Неприятный и липкий. Хотя, возможно, Миша тут вообще ни при чем. Скорее всего, это совесть (или что там вместо нее?), что скребет изнутри непрерывно, напоминая, кем он за эти дни стал. "Оно того стоило, Джей Падалеки? Точно стоило, Джей?" — Хочу еще просмотреть документы. Крис написал, что скинул что-то на почту, — отозвался заторможено Эклс, витая мыслями где-то совсем далеко. В другом измерении. — Ты можешь взять в кровать ноутбук. Я не буду смотреть, — ляпнул Джей, не подумав. И от собственной тупости почти застонал вслух. Это ж надо было придумать. — Хотя чего это я… Извини, — закончил скомканной скороговоркой. Сейчас. Вот прямо сейчас его поставят на место. Напомнят, что он — шлюха, которую имеют за деньги. Что у них не отношения, не роман, не его даже начало. Но Дженсен снова его удивил. — Да нет, к чему извинения. Прекрасная мысль, — он улыбнулся, и Джаред засмотрелся на лучики морщинок, разбежавшиеся от уголков глаз. Дженсен сразу стал казаться моложе. Как-то мягче и проще. — Если честно, мечтаю оказаться в кровати. Просто закрыть глаза и не думать. Хотя бы до наступления утра. — Понимаю. "Намного лучше, чем ты мог бы представить".