Красавчик

Дженсен, собирая самые важные бумаги в папку, чтобы просмотреть их в дороге, ухмыльнулся раздавшемуся приглушенно из коридора: — Эклс подписал? — кажется, Кейн даже приплясывал от нетерпения. Он вполне мог бы представить его лицо в этот момент — раздувающиеся ноздри и сжатые бескровные губы. — Нет, ведь он уезжает, — строго обрубила Фелиция. Дженсен хмыкнул довольно. Девочка — не секретарь, а находка. И кажется, она вполне одобряла странные планы босса на сегодняшний вечер. Впрочем, неудивительно. Стоило хотя бы вспомнить ее неоднократные пространные намеки на переутомление, отсутствие у Дженсена личной жизни и нормальных, достойных адекватного мужика отношений… Все же его главным романом все эти годы был бизнес. Вот только Фел не теряла надежды пристроить шефа в добрые руки. На все возражения о том, что он — не какой-нибудь безродный пес или подзаборный кошак с порванным ухом, только хмыкала пренебрежительно и соглашалась с выражением лица, не оставляющим и тени сомнений в том, кому здесь лучше знать. А еще никто лучше этой огненной крошки не умел разобраться в его документах, деловой переписке и графиках встреч. Не зря он все же брал ее во все затяжные и дальние командировки, даже на время не доверяя дела посторонним. Эдакая его персональная мисс Пеппер Поттс. — Дженсен, ты куда? Погоди… — задумавшись, Эклс прошагал прямо мимо поджидающего под дверью Кристиана. Вот же тоже… Засел как паук у ловушки… — Мы слишком тянем, надо действовать, — выпалил друг и сразу же сумел утомить всего парой слов. Умница Фел сдержанно хихикнула в ладошку и отвернулась к принтеру. Кажется, аппарат умудрился зажевать сразу пачку бумаги. Фикус на приоткрытом окне качнулся от сквозняка. Показалось, приветливо махнул широкими мясистыми листьями, желая удачи. Дженсен демонстративно посмотрел на часы. — Без паники, Крис. Бивер никуда не денется. У меня дела, вернусь утром, — и обернулся к своей секретарше, невозмутимо щелкающей по фигурке улыбающейся Гермионы. — Солнце, билеты в отеле? — Да, сэр, — чинно выдала та и заговорщицки подмигнула. Крис попытался пронзить Фелицию своим фирменным взглядом-рентгеном, но напоролся на очередной покерфейс. — Дженсен! Рехнулся??? У нас столько дел! Куда ты собрался? — почти взревел он. — На свидание, — Эклс расплылся в мечтательной улыбке, а Кейн, кажется, не просто завис. Рассвирепел и проскрежетал металлически: — Что, со шлюхой? Дженсен замер и стиснул кулаки. Фел сдавленно вскрикнула, вцепившись в столешницу. Замерла, переводя взгляд с одного на другого партнера, и, кажется прикидывала, стоит ли вызвать охрану. Эклс выдохнул резко и развернулся. Кейн отшатнулся назад, увидев, как побелели губы друга, и как до черноты потемнели глаза. — Полегче, Кристиан. Ты забываешься. Один — крошечный — шаг ближе, и тот уже попытался съежиться, как бы стать меньше, спрятаться, отменить все, что сказал. Рука сжалась на горле. Под пальцами — сумасшедшие биение пульса. В глазах — неразбавленный ужас. Как крепкий бурбон. — Я… н-ничего… — просипел Кейн, цепляясь за душащие пальцы. — Безусловно. Увидимся завтра, — Дженс разжал резко руку, вытер платком. Кивнул ошарашенной Фел — такой бледной, что можно было бы без труда пересчитать все ее сотни веснушек. — Постарайтесь без надобности не звонить. Я буду занят. — Конечно, Дженсен. Ты заслужил отдых, — пискнула секретарь. — Только в случае непредвиденного форс-мажора… — Даже если рухнет вся банковская система США… Несколько часов ничего не изменят, — обрубил он, заходя в лифт. "Кто он и куда дел нашего трудоголика Дженсена, женатого на работе?" — пробормотал озадаченный Кейн, потирая саднящее горло. "Вы разве не поняли, мистер Кейн? Он очарован. Возможно, уже даже влюблен", — хихикнула секретарь, широко и солнечно улыбаясь. Но этого Эклс уже не услышал. * По пробкам до отеля добираться пришлось дольше, чем у него оставалось терпения. Лифт, как на грех, еле полз вверх. Назойливо-учтивый Миша попытался было завязать с ним беседу, но оскорбленно поджал губы в ответ на глухой рык. Дженсен прикрыл глаза. Со всех сторон на него с зеркальных стен таращилась скорбная морда. Он стиснул челюсти, чтобы не нахамить. Придется напомнить управляющему Шеппарду, что персонал должен знать свое место. Некоторые в последнее время совсем распустились. * — Джей, ты готов? Нам пора… — он звонил ему из машины, предупредил. Вот только самому не мешало бы сменить измявшийся за день костюм. — Сейчас быстро переоденусь. — Я скоро… — раздалось из спальни, когда Дженсен, скидывая пиджак на ходу, шагнул в душевую. А когда вышел через десять минут, застегивая пуговицы свежей рубашки, замер столбом. Джаред смотрел на него, неловко убирая за уши длинные пряди волос. Эклс наощупь нашел на столике у диванчика стакан и графин, плеснул до половины. Не глядя, глотнул и тотчас же закашлялся, подавившись. Облизнул внезапно пересохшие губы. Падалеки… Он был, как модель, сошедшая со страницы дорогого журнала. Нет, лучше. Он был — идеал. Совершенный. Влекущий. Темно-синие узкие брюки, облегающие стройные бедра. Белоснежная приталенная рубашка, натянувшаяся на широкой груди, — три верхние расстегнутые пуговицы почти заставили Дженсена захлебнуться слюной… Строгий пиджак того же оттенка, что брюки. Джаред чуть поддернул рукава, и Дженсен сглотнул, уставившись на запястья, что заводили не меньше коленей. Представил, как затягивает на них шелковый шарф. привязывая к изголовью… Попробовал дышать через нос. Думать о голом Падалеки в его кровати… нет, на этом самом диване — плохая идея. — Прекрасно выглядишь, — шепнул едва не с благоговением. — Чувствую себя идиотом, — развел Джей руками. Сграбастать бы его в охапку и уронить на ковер. И черт с ними — планами на свидание. Свидание… Само это слово обдавало теплом изнутри и заставляло тысячи бабочек в животе порхать, щекотать и почти вгонять его в эйфорию. — Ты готов? Машина ждет. — Куда мы идем? — Джаред смотрел на него с любопытством. Свидание. Пусть. Вот только Падалеки знать об этом не нужно. — Это сюрприз, — улыбнулся он парню, притянул к себе и качнулся к губам. За секунду до того, как Джей отвернулся, он потянулся навстречу. Он едва не ответил. Дженсен чертыхнулся неслышно. — Прости, я забылся. — Все нормально, — почти вопросом, тревожно. — Бывает. Пошли? — Да, пора. За стенами пентхауса Эклс чувствовал затылком, каждой клеточкой все эти взгляды. Любопытные, откровенные, горящие невысказанными вопросами, одобрением, завистью, злобой… В них был намешан очень крепкий коктейль. Все эти люди таращились со всех сторон — портье, администраторы, менеджеры, постояльцы. Лифтер Коллинз, казалось, проглотил лом минуты за две до того, как они вышли. Карл, торопящийся куда-то по своим делам, украдкой показал Дженсену большой палец и беззвучно присвистнул. Алона за стойкой скрипнула зубами и изобразила ледяную улыбку. Марк Шеппард, кажется, дара речи лишился и только разевал беззвучно рот, выпучив глаза, когда они с Джаредом шагали на выход. Джаред — выше на полголовы. Дженсен не привык к таким высоким партнерам, но, поймав их отражение в одном из зеркал, невольно залюбовался. Они смотрелись как идеальная пара. Может быть, забрать его с собой отсюда в Нью-Йорк? Джаред мог бы вписаться… И тут же одернул себя. Чего только не придет в голову, Эклс. Расслабься. В аэропорт ехали в уютном, не давящем молчани. Кажется, спустя уже пару кварталов, Джаред догадался о конечной точке маршрута, но ничего не спросил. Задрал только в удивлении брови, когда машина, минуя все посты охраны, вырулила прямиком на взлетную полосу и затормозила у трапа. — Ну вот и приехали. Это мой самолет. — Я впечатлен, — Джей щурился, прикрывая ладонью глаза от яркого солнца, полыхающего на закате зловещими багряными кострами. — Решил мне устроить экскурсию? — Скорее, прогулку… Ты раньше никогда не летал? — спросил после паузы Эклс, когда Джаред заледенел. — Это было давно, — он сглотнул и отвернулся. — Я готов, все в порядке. В конце концов, у нас договор. "Нахер деньги и договор, нахер все. Давай по-другому", — хотел предложить Эклс, но прикусил язык. На борту подал знак стюардессе, и та открыла шампанское, наливая им по бокалу. Самолет разогнался и оторвался от земли совершенно беззвучно, только в кресло немного вдавило. Джаред, делая крошечные глотки, с отсутствующим видом таращился в иллюминатор. — Это будет приятный полет, мистер Эклс. Небо ясное, до Сан-Франциско долетим за пятьдесят минут, — сообщил по громкой связи командир, когда самолет уже был в воздухе. — Зачем нам в Сан-Франциско? У тебя деловой ужин? — Джей, это сюрприз, — Дженсен взял его за руку, переплетая пальцы со своими. Джаред кивнул и уставился на их руки, как будто видел впервые. * Через два часа с небольшим лимузин, который им опять-таки подали к трапу, затормозил у оперного театра в Сан-Франциско — крупнейшего на юго-западе США. Джаред фыркнул. Слетать в другой штат на оперу, конечно. Что может быть проще? Кажется, мальчишка решил, что Эклс пускает пыль в глаза, рисуется, кичится богатством. Но он же… Хотел устроить для них незабываемый вечер. — Кажется, мы опоздали? — спросил Падалеки, когда они быстро шагали по гулкому холлу — не считая персонала, абсолютно пустому. — Оперы никогда не начинаются вовремя. Мы успеваем, — и ненавязчиво приобнял за пояс, привлекая к себе, игнорируя пытливый взгляд капельдинера. Свет погас, как только они вошли в ложу. Первые тревожные аккорды ударили по нервам. Пронзительный высокий девичий голос рыдал о предательстве и неразделенной любви, об обмане и надеждах на обычное счастье, которым не исполниться никогда. Голос пел на итальянском, проникая в самую душу, завораживая и пленяя. Джаред буквально растворился в том, что видел перед собой. Пальцы, держащиеся за балюстраду, побелели, и он подался вперед. Дженсен чуть сдвинулся к нему на всякий случай. Вдруг в порыве чувств тот наклонится еще ниже и упадет. Он смотрел на Джея, забыв про актеров. Наблюдал за неподдельными, живыми эмоциями. Вздрогнул, когда глаза Падалеки заблестели от сдерживаемых слез. В это время на сцене девушке вторил мужчина. Упав на колени, тянул к возлюбленной руки и обещал. Сулил райскую жизнь и неземное блаженство. Умолял о прощении, твердил о затмении. Клялся, что до нее никогда никого не любил. Врал, наверное. Вот только она была рада вранью — эта ложь исцеляла ее изодранную в лохмотья, кровоточащую душу, гротескно трансформируясь в правду. "Что может быть важнее любви? Я отдам тебе душу…" Музыка била наотмашь, рвала и расщепляла сознание. Музыка терзала, кромсала и тут же собирала назад — заново, набело, без единого шрама. Музыка дарила блаженство и ощущение покоя. И сулила надежду. Заставляла верить в то, что все плохое пройдет. "И солнце вновь воссияет над нами", — буркнул Джаред под нос. Или Дженсену показалось, потому что слова утонули в грохоте оваций в финале. * — Эта опера… что-то напомнила тебе? Показалось, ты разволновался. Джаред помолчал, закрывая глаза и откидывая голову на спинку сиденья, пока машина, ловко объезжая заторы и пробки, везла их в аэропорт. За окнами мелькали городские пейзажи, витрины и вывески блестели огнями, встречались группы подростков, собирающихся в стайки, куда-то торопились редкие парочки, держащиеся рядом или за руки. Дженсен подумал и снова взял его руку в свою. Джаред вздрогнул и отшатнулся. — Прости, ты задумался. Я тебя напугал. — Немного, да. Думал о прошлом… Ерунда. — Действительно хороший вечер. — Спасибо. Не знаю, зачем ты это устроил. Но… было здорово. — Мне захотелось, — шепнул ему Дженсен и потянул к себе на колени, одновременно нажимая кнопку, отгораживающую водителя тонированным черным стеклом. — Что ты делаешь? — До аэропорта ехать почти еще сорок минут. Я придумал, чем мы можем заняться, — и взялся за пряжку ремня. Джаред чуть приподнялся, помогая стянуть с себя брюки. * — Поиграем в шахматы или что-то посмотрим? — не дожидаясь ответа, Дженсен достал деревянную коробку с резными фигурками из слоновой кости, принялся их расставлять. Джаред согласился, усаживаясь в глубокое кресло напротив. Скинул свой узкий пиджак и расстегнул все пуговицы на рубашке. В номере действительно было несколько… душно. А еще они не зажгли верхний свет, только несколько светильников на стенах. Так было намного уютней. Почти что как дома. — Давно не играл. — Я напомню, — Дженсен пытался не показать, что удивлен. Падалеки — образованный, начитанный и разносторонний. Играет в шахматы, умеет держать себя, знает правила этикета. Как он мог попасть на панель? Начать торговать своим потрясающим телом. — Ты ответишь, если я спрошу тебя? Честно, — спросил Эклс минут через двадцать, когда Джей уже успел "сожрать" треть его пешек, ферзя и коня. Джаред замер с королевой, зажатой в длинных пальцах. Наклонил голову так, что волосы упали ему на лицо. Прикусил нижнюю губу и будто закрылся, поднимая внутренние стальные щиты. — Не надо. Это не имеет никакого значения. Особенно для тебя. Еще несколько дней, и я уйду. — Я тебя понял, — вздохнул Дженсен. Другого он и не ожидал, но внутри кольнуло разочарованием. — Доиграем завтра? Мне утром на встречу. — Для разнообразия ты мог бы взять выходной, а то пашешь, как лошадь. Так и до инфаркта недолго, — бросил Джаред беспечно, отталкиваясь руками от кресла. Выпрямился во весь рост и потянулся, вскидывая вверх длинные руки. Дженсен уставился на худые запястья. — Мне? Выходной? — простая мысль, ни разу не приходившая ему в голову. От ее очевидности и простоты он опешил. — А что, за один день планета сойдет с орбиты? Или твоя империя разорится? Уверен, твой Кейн прекрасно справится один день без тебя. Дженсен вспомнил последний разговор с другом, полный злости и решимости взгляд, свои пальцы на его горле. Пальцы, которые он мог бы сжимать, пока не услышит хруст… или четкие извинения. — А это неплохая идея. Жаль, не увижу лицо Криса, когда Фелиция сообщит ему новость. Дженсен представил, как взъерепенится Кристиан, и рассмеялся. Тут же смёл шахматы со стола и усадил на гладкую поверхность Джареда, намылившегося, кажется, в ванную. Развел его ноги коленом. — Если ты устал, мы пойдем спать. — Не устал, — шепнул в ответ Падалеки и сам потянулся к нему.