О бедном предателе крови замолвите слово...

Сидеть на пиру по случаю окончания второго учебного семестра — как официально это мероприятие назвала профессор МакГонагалл — оказалось очень волнительно, по крайней мере, внутренне. Снаружи я излучал непрошибаемый позитив, разговаривая на самые отвлечённые темы, такие как квидитч или озвученная буквально вчера в «Ежедневном Пророке» поддержка Министерством идей возвращения к нормальному восприятию Тёмных Родов и всего, что связано с ними. Немногочисленные когтевранские маглорожденные, в основном ученики первого и второго курса, с удовольствием следили за этой частью разговоров, что называется, наматывая на ус. Я участвовал в этом в основном как представитель Священного Рода, моё мнение тоже было интересно, даже несмотря на высказывания Перси от лица всех Уизли. Папа свою позицию не скрывал никогда и нас призывал действовать так же, особенно, если спросят. Мол, мы, Уизли, полностью поддерживаем баланс родов и порядок, установленный Магией, о Священности её столпов. Мы считаем, что наша общая сила, как британцев в целом, так и англичан в частности, именно в балансе, неоправданно нарушенном при терроре самозванного Тёмного Лорда. Нам, англичанам, проще, мы пострадали не так сильно, в отличие от шотландцев или валийцев. Тех Волди уничтожил почти под корень, мы же ещё можем восстановиться. Главное, понимать, что и зачем делается… Вышедший к аналою Дамблдор прервал все посторонние разговоры одним лишь своим видом. Прямо сейчас будут объявлены восемьдесят два счастливчика, что поедут в Уорлиннел на ежегодные Британские Ученические Игры. Зачёты и Устарский смотр оказались не так страшны, как сидеть и ждать своей фамилии. Собственно, что зачёты? Письменные вообще лёгкие, как по Истории, так и по Теории магии, знай себе пиши ответы на список вопросов, пусть порой и каверзных, но совершенно нетрудных. На той же Истории магии среди пяти моих вопросов три так или иначе касались древних ритуалов первых околоевропейских цивилизаций, ещё два — специфическая магия Китая и Индии. Ничего сложного, если внимательно слушать Кирка, разливающегося об этом времени похлеще соловья. Птицу хотя бы заглушить часами можно, если мешает, однокурсника же способно заткнуть только чудо обеда или отбоя. К Кирку и второкурсники прислушивались, и некоторые третьекурсники, и даже сдающие СОВ в этом году, понемногу записывая. На зачёте остаётся лишь вспомнить это всё, подкрепить тезисами из лекций — и Превосходно гарантированно стоит в аттестате, в этом можно не сомневаться. Вот и я написал ответов на минимально необходимый высший балл, хотя мог бы и потщательнее расписать. Только мне это не надо, у меня другие приоритеты в жизни. С Теорией магии та же ситуация, разве что по ней такого нужного Кирка у нас на курсе не нашлось, пришлось обсуждать всё коллективно, что, может быть, и к лучшему. Во втором семестре от общих воздействий магических Источников мы перешли к конкретным видам магии, но пока не заклинаниям. История и Теория тесно переплетены: что даёт первая в качестве общих понятий и исторических всех, то вторая разжёвывает обширнее и конкретнее, надо лишь уметь сопоставить и сделать выводы. У когтевранцев с этим проблем никогда не было, у меня также не случилось, здесь Превосходно тоже было обеспечено. На ЗоТИ и Трансфигурации также проблем не было. В первом мы всё ещё изучали общие магические опасности, про которые не написать на минимум Выше Ожидаемого способен разве что гриффиндорец в силу специфического восприятия мира, да и они впоследствии от этого излечивались. Во втором же, пусть вопросов и было двенадцать, всё крутилось вокруг Закона Гампа и исключениях из него. Профессор МакГонагалл каждое занятие повторяла нам выдержки из него, в каждой книге по той или иной группе материалов содержались предупреждения по поводу неразумного использования превращений. Подобные письменные зачёты будут абсолютно каждый семестр, и до годового экзамена не допустят ученика, написавшего один из трёх семестровых зачётов ниже Выше Ожидаемого, о чём тоже постоянно говорилось. Всё для того, чтобы заложить на уровне рефлексов запрет на превращение песка в воду, которую потом кто-нибудь выпьет. Между прочим, для совершивших убийство подобным образом в Азкабане держали специальные камеры, что находились лишь на уровень выше тех, в которых содержали откровенных отморозков, разбрасывавшихся Непростительными. Всё очень серьёзно и непросто с Трансфигурацией в этой реальности, как оказалось. Но это не помешало мне ответить на все вопросы. По ощущениям, снова на Превосходно, но вряд ли лучше Гермионы. Та за семестр стала настоящим фанатом Трансфигурации, лучше неё вряд ли кто-то из всех первокурсников разбирается в теме. Ну а практические зачёты и вовсе прошли легко. На Травологии мне достался кустик дерена белого с пожелтевшими листьями, серым налётом на веточках и красным мхом на почве. Решение пришло моментально — пересадка с тотальным избавлением от старой земли. Пятнадцать минут — и кустик снова жил, распускались свежие листочки и даже появлялись мелкие розоватые цветочки. Промыть корни оказалось делом одной минуты, подготовить новый горшок и землю, щедро удобренную драконьим навозом, — ещё двух, посадить, полить специальным голубоватым раствором, полностью убрать все листья, смазать веточки специальной мазью — ещё пять минут. Дальше оставалось лишь поддерживать кустик Бордурскими чарами, пока он приживался в новых условиях. Хорошо работать с обычными растениями, они неприхотливы к заклинаниям и с радостью впитывают в себя любую предложенную магию, лишь бы она была им на пользу. Всего четверть часа — и профессор Стебль поставила мне решительное Превосходно за зачёт. Раньше меня справился лишь Невил, но у него это в крови, хотя на мой стороне садик, который неплохо расширился за этот семестр. И всё же, я оказался вторым в самой сильной группе, что радовало, но и огорчало. Такими темпами на Ученические Игры отправят без помощи демона. И Зельеварение не представляло из себя никакой сложности. Сварить три простых зелья оказалось легко, пусть я и старался делать всё медленно. Получалось, у меня-то с ноября месяца ингредиенты режутся и перетираются в основном управляемыми магией ножом и пестиком, но, как мне казалось, всё равно быстрее моих соседей-пуффендуйцев. Те вовсе смотрели на меня в ожидании помощи, которую я с удовольствием оказывал как словами, так и руками, когда профессор Снейп отвлекался на других. В этом преимущество зачёта по Зельеварению — разом варили зелья по десять учеников, за всеми не уследишь. Свои составы я отдал спустя сорок девять минут с начала варки первого. Профессор внимательно осмотрел флакончики с каждой из жидкостей и молча отпустил меня, указав кивком на дверь. Спустя пару минут вышли и Гарри с Гермионой, но лишь потому, что профессор засмотрелся на моего соседа, который на уроках не мог сварить ничего адекватного, а тут выдавал отличного качества зелья. Пришлось признаться друзьям, что без моей помощи не обошлось. Чароведение и практическую Трансфигурацию сдавали вместе. В тамбуре сидело всего двое слизеринцев в ожидании своей очереди, но мы всё равно решили почитать. Слизеринка, шедшая следующей, внимательно осмотрела наши книги, но ничего не сказала. Вот только даже слепому понятно, что она сдаст нас, а мы никаких правил и не нарушали. Моя книга была по Травологии, Гермионы — подаренная мной на Рождество по итальянским ядам, у Гарри — альманах по европейскому квидитчу текущего сезона. Предъявить нам нечего, зачёты сданы, а квидитч и вовсе безобиден в зачётных рамках. Как я и предполагал, первым же вопросом профессора Флитвика оказался: — Любим жульничать, молодой человек? Профессора МакГонагалл и Лестрейндж молчали, а у самого декана осуждения не нашлось ни в одном глазу, так что бури точно не будет. — Разумеется нет, профессор, — ответил я. — И читали учебник по Чароведению вы тоже не из любви к жульничеству, так? — Мне надо было как-то готовиться, профессор. Зачем вообще нужен учебник, чтение которого приравнивается к жульничеству? — Но прямо же перед зачётом, мистер Уизли! — Я не читал учебник по Чароведению прямо перед зачётом, профессор. — Вы хотите обвинить мисс Уинслет во лжи? — Нет, не хочу. Зачем? — Что же вы тогда читали, мистер Уизли? — подключился к беседе преподаватель ЗоТИ. — Книгу по Травологии, профессор Лестрейндж, — ответил я. — Могу принести, она до сих пор лежит в моей сумке. — Не стоит, — поморщившись, произнесла МакГонагалл. — Лучше начнём зачёт. Сдать его проблем не составило. И профессор Флитвик, и профессор МакГонагалл высоко оценили мои навыки оперирования заклинаниями и умения превращения. Всё же превратить три фарфоровые чашки в бумажных птиц, в ходе их полёта перекрасить каждую по нескольку раз, объединить, заставить пускать мыльные пузыри, а после рассыпаться безобидными искрами — для первого курса очень хороший уровень. Провожали меня заверениями в высшей оценке без каких-либо дополнительных вопросов. И это огорчало ещё сильнее. Ну а смотр прошёл и вовсе легко и непринуждённо. Сначала мы станцевали коллективный гадик, вырученный ещё к Имболку, а потом и хип-хоп. Второй танец, правда, вышел неидеальным, с некоторыми помарками и ошибками, но это нам удалось скрасить индивидуальными приёмами — Тео вообще на голову встал, будто заправский брейкер, чего от сына семьи Нотт вообще никто не ожидал — за что тренер нас даже хвалил. Сначала, разумеется, ругал за те самые помарки и ошибки, но за умелые выпутывание из ситуаций всё же хвалил. Понаблюдать за танцем группы Перси на этот раз не удалось, они танцевали сразу после нашего гадика, а мы в этот момент переодевались для хип-хопа. Я знал, что брат будет исполнять какую-то вариацию упрощённого балета в современной обработке, потому хотелось глянуть на это действо. Увы, записывающие устройства среди магов не в чести, а воспользоваться Омутом Памяти мне точно никто не дал бы. Не положено это до тринадцати полных лет, увы. Именно на следующий день после Устарского смотра и состоялся пир, на котором объявляли представителей каждого курса для Ученических игр. И я с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на кого-нибудь — пророческий «дар» снова решил заявить о себе утром дня письменных зачётов, двадцать четвёртого марта, едва ли не вопя о моём вхождении в число участников ирландской поездки. Я и так догадывался об этом, вряд ли Арандук упустит такую возможность поиздеваться над теми, кто противостоит ему, но «дар»… И ведь практически каждый преподаватель практических зачётов не забывал сообщить, что Превосходно я точно заработал, в этом можно не сомневаться. Будто специально ковыряли ещё только полученную рану, чтобы больнее было. Объявлял участников поездки директор медленно и торжественно, начав с Гриффиндора. Там мне был интересен третий курс, но близнецы в тройку не вошли, и я выдохнул. Хоть кто-то поедет домой и сможет отдохнуть законную неделю каникул. Из интересного в список попал Дин Томас первокурсником и Кристина Боул шестикурсницей, её семья когда-то находилась под патронажем Уизли, когда у нас ещё был мэнор. Боулы арендовали нашу землю и платили небольшой налог с неё, как и прочие вассалы. Теперь эта семья независима, а от остальных четырёх ничего, кроме памяти, не осталось, террор Волди не прошёл даром, увы. Объявление Пуффендуя я честно пропустил, настраиваясь на хотя бы внешние положительные эмоции после своей фамилии. Показывать недовольство нельзя, могут возникнуть вопросы, а там и до «демона» кто-нибудь обязательно дойдёт, чего Дамблдор мне не простит. Так что лучше улыбаться и радоваться вместе со всеми, что в обычной ситуации я и делал бы, но этот «дар» просто загонял в откровенный мрачняк, который без борьбы не победить. — Когтевран! — наконец торжественно объявил Дамблдор. — Первый курс — Гарри Поттер, Гермиона Грейнжер, Рональд Уизли. Второй курс… Когда назвали всех, не включив в этот список Перси, мы стали поздравлять друг друга. Само собой, быть в тройке хотел каждый, но какой-либо ненависти ни у кого не было. Всё же мы когтевранцы, для нас это стимул учиться ещё лучше, а не впиваться друг другу в лица или таскать за волосы. У многих, как я заметил, промелькнула досада, но вместе с ней и решимость стать лучше. Только Кирк вздохнул с облегчением, но достаточно быстро исправился на традиционные факультетские эмоции. Всё же он явно хранит какую-то тайну, только за прошедший семестр приблизиться к ней не получилось. За исключением сцены возвращения с рождественских каникул, ничто не выдавало в нём Себасмнойа Киркворта Когтроу, со мной, вместе с Гарри, в одной спальне жил именно тот Кирк Редфорд, каким он был в первом семестре. Объявление слизеринцев я уже не слушал, главное на этом пиру для меня уже случилось, от пророческой сущности внутри меня шло какое-то злое удовлетворение, ещё больше загоняющее в мрачняк. Есть резко перехотелось, но последний приём пищи был вчера на обеде, так что пришлось затолкать в себя немного запечённого картофеля и тушёной говядины, практически не реагируя на разговоры вокруг. Гарри с Гермионой обсуждали отобранных на Игры танцоров-первокурсников, пришлось несколько раз поддакнуть и порадоваться ещё и за Тео. Из пуффендуйцев не взяли никого. Когда пир закончился, я вздохнул с облегчением. По дороге в гостиную мрачняк последних трёх дней стал отступать, пусть и медленно, но планомерно. А в спальне и вовсе вернулось прежнее ощущение жизни, да, немного пострадавшее после той неудачной огненной тренировки, но такое же решительное в желании избавить эту реальность от влияния Арандука. Ну и Волди заодно, как его пособника. Хотя, скучать по проявлению пророческого «дара» я тоже буду. За эти три дня в свободное время я сумел приручить звуковую область Боевой магии. Пока что в простейшей форме потока неразборчивого шума, но на живого противника уже можно было применять. Таким образом, их всех первоэлементов мне остались только Тень и Энергия, их я хочу взять следующем семестре без вариантов, просто потому что надо. Собираться мне было не нужно, доверившись «дару» и элементарной логике, я уже собрал необходимые вещи на эту неделю, благо старшекурсники поделились с нами опытом, что брать, а что лучше оставить за ненадобностью. Потому, эту часть встречи с Флитвиком я пропустил мимо ушей, а вот Гарри и Гермиона слушали внимательно. Вообще, больше походило, что декан собрал всех факультетских счастливчиков, а их оказалось двадцать один, лишь для пожелания удачи. Никаких напутствий в духе «не подставить честь и стать позором отряда» не было, когтевранцы в таком вообще мало замечены. Сам Флитвик с нами не отправляется, хотя в прошлую делегацию, два года назад, в преподавательском составе значился. В этом плане директор проводил ротации, нагружая этой работой всех равномерно. Ну а утром из кабинета директора мы, восемьдесят два ученика и четыре преподавателя, переместились в аналогичный кабинет в Уорлиннеле по каминной сети. Хорошо иметь общую британскую сеть, не надо согласовывать путешествия, зашёл в одном камине — вышел в другом, всего-то секунд двадцать ожидания. Кабинет директора ирландской школы оказался таким же небольшим и непредназначенным для единовременно нахождения почти сотни человек, поэтому невысокий рыжеволосый, и при этом гладко выбритый, мужчина лет сорока в антрацитово-чёрной мантии с застёжкой в виде лепрекона сразу выделял каждому курсу личного куратора и провожал нас во двор для торжественной встречи. Также предлагал оставить багаж здесь, его обязательно доставят в наши временные спальни в целости и сохранности. Нетрудно догадаться, что этот мужчина и есть директор Уорлиннела. Изнутри ирландская школа оказалась совсем другой. Никакого голого камня, никаких высоких готических потолков и не менее готических окон, никаких доспехов рыцарей в нишах и различных статей везде, где только можно. Стены обиты тканью нейтральных цветов, потолок низкий, деревянный и кессонированный, полы застелены коврами везде, а не только в факультетских гостиных. После Хогвартса с его масштабами здесь казалось тесно и давяще, но при этом значительно светлее. Вот картин оказалось так же много, это да. До двора мы дошли быстро, преодолев всего два этажа по широкой винтовой лестнице вокруг массивного светло-кирпичного столба. Пролёты появлялись только тогда, когда кто-то наступал на верхнюю или нижнюю ступеньку, в остальное время они убирались. Происходило появление пролёта за считанные секунды с двух сторон. Само собой, если подпрыгнуть, пролёт не начнёт убираться, так что в этом плане ходить по Главному Винту, как назвал эту лестницу наш провожатый, абсолютно безопасно. Спустились мы с четвёртого этажа на второй, сразу повернули налево, прошли по коридору с огромным, на всю стену, гобеленом с танцующими лепреконами (на противоположной стене оказалась одна-единственная чёрная дверь) и вышли в открытый двор в форме четырёхлистного клевера. С противоположного конца двора поднимались ученики Уорлиннела. Выглядели они абсолютно так же, как и мы, всё же стандартная чёрная мантии — универсальная учебная форма для британских магических школ, а таких всего две. Отсюда, из клеверного двора, открывался отличный вид на расположенную внизу, откуда пришли местные, школу. Несколько четырёхэтажных корпусов из кирпича, красного вперемешку с песочным, теплицы, уходящие за склон утёса, к морю, лес, один в один хогварский Запретный, свой собственный квидитчный стадион. Пожалуй, за исключением зданий и расположения, британские магические школы мало отличались друг от друга. И это понятно, всё же программа едина, несмотря на аж четыре отдельных министерства на островах. Когда все ученики, и мы, и местные, вышли и встали напротив друг друга в семь рядом, от первого к седьмому курсу, в центре двора появился директор ирландской школы. — Приветствую наших гостей, — первым делом произнёс он. — На ближайшую неделю вы сможете почувствовать наше гостеприимство, но думайте, что оно станет выражаться во всём. Кто-то из вас наверняка уже был здесь, кто-то совершенно точно впервые, это нормально. Точно так же, как вода точит камень, мы, поочерёдно проявляя гостеприимство, точим наши ксенофобские представления хотя бы о собственном государстве. Но никто не станет отрицать и соревновательный аспект момента. Дать своей школе ещё один повод для гордости, безусловно, ценно. Не ценнее личного денежного приза, которым мы не обладаем, но, без сомнения, так же очень важно. Заодно можно и себя проверить на способность применения знаний в нестандартных условиях… — Он всегда так долго и ни о чём говорит? — ни к кому не обращаясь, спросил Драко. — Точно, — ответил кто-то из третьекурсников. — Два года назад было так же, говорят, речь утверждена у лепреконов, местных хранителей. И пока директор Уорлиннела говорил, я внимательно рассматривал его, вернее, кисти его рук, видимые из рукавов мантии. Левая оказалась в чёрной перчатке из настолько толстой кожи, что пальцы не гнулись, а правая поблескивала металлом и вообще напоминала латную. Будто от какого-то доспеха взяли деталь и отдали её директору. И за этим явно скрыта какая-то тайна, возможно, даже боевая. Интересно, старшекурсницы сохнут по нему? Не старый же ещё. Тем временем Коннор Киллиан, как он сам представился в своей речи, дошёл своей пританцовывающей походкой до стрелки между двумя лепестками двора-клевера, оборвался на полуслове об ответственности и честной борьбе, развернулся и торжественно произнёс: — Объявляю очередные Ученические Игры открытыми! Из-за его спины вылетели семь лепреконов в зелёном на небольших мётлах и стали кружить над нами, разбрасывая горстями золото, один в один похожее на стандартные галеоны. Ирландцы наблюдали за манёврами весёлых беззаботных существ с улыбками на лицах, в отличие от нас. Не удержался и Дин. — Надеюсь, это только в качестве временного сувенира, — произнёс я, заметив, как один из кругляшков перекочевал во внутренний карман его мантии. — Что? Почему? — переспросил гриффиндорец. — Это фальшивое золото, оно недолговечно. — Да нет, ты шутишь! — Мистер Уизли прав, мистер Томас, — отреагировала стоящая рядом глава нашей делегации, профессор МакГонагалл. — Лепреконское золото ненастоящее, это лишь одна из разновидностей Трансфигурации. Как и всё трансфигурируемое, оно исчезает спустя время, если его дополнительно не поддерживать. Поверьте, у лепреконов хватает других забот помимо обеспечения существования своей излюбленной шутки. Дин скис, но избавляться от «галеона» не спешил. Гермиона же, услышав о трансфигурационности золота и подпидке, целенаправленно взяла себе монетку. Поэкспериментировать хочет? Не исключено. Лепреконы тем временем закончили денежное представление и стали летать вдоль пространства между нами и ирландцами, всё увеличивая и увеличивая скорость. В какой-то момент они превратились в размытые пятна, а потом и вовсе по хлопку исчезли, оставив семь кубков, один другого больше. — Именно за эти награды вы и будете бороться, — произнёс директор. — У кого наград окажется больше, та школа и победила, всё просто. Игры начнутся прямо сегодня и даже больше, прямо сейчас. С этими словами из окна на втором этаже — хотя на самом деле третьем, ведь из реального второго мы вышли в этот двор — выпорхнули бумажные птички, всего четырнадцать штук. Половина полетела к местным ученикам, половина — к нам. На каждой из них имелась большая цифра, от единицы до семёрки, перепутать невозможно. Птица с единицей покружилась немного над нами, а потом полетела прочь, обратно к двери в корпус. — Я буду не я, если она не зовёт нас за собой, — произнёс грифиндорец Леонард Биккет. — У меня та же мысль, Леонард, — степенно кивнул Драко. — Можно просто Лео. — Можно просто Рон и ускориться, — в ответ бросил я. — Наши соперники уже побежали за своей птичкой. — С чего ты взял? — спросила Анет Адамс, пуффендуйка. — Мамин ёжик, зрение дано человеку, чтобы видеть! — воскликнул я. — Другая птица с тем же номером улетела вниз, за ней пошли двенадцать учеников с трилистниками на манжетах. Это элементарная логическая цепочка. — Не будем ссориться, — вмешался Дин. — Раз надо идти за птичкой, значит, пойдём за ней. — И желательно держаться вместе, — добавил пуффендуец Лейр Лоули. — А вот это как получится, — не согласился Гарри. — Если будут задания с разделением — придётся разделиться. — Так мы болтать будем или пойдём? — спросил Лео. — Птичка уже головой о дверь бьётся. Мы перглянулись. И в самом деле, бумажное порождение магии с такой настойчивостью стучалось о твёрдое дерево, будто готовилось его пробить. Не сговариваясь, мы все вместе пошли к нему. Не то чтобы лично мне нужен был этот кубок, но за него обещали призы, а вдруг там попадётся интересная книга? То-то и оно, за такое следует бороться. А там и общекомандный дух задним числом подтянуть можно, мы же когтевранцы, мы одиночки. Но для пользы дела можно и пуффендуйцем немного побыть, получить, так сказать, новый опыт.