О бедном предателе крови замолвите слово...

— Ну вот и снова зачёты, — чуть на распев произнесла Урхия. — А по их итогам кого-то отправят в Ирландию. — А тебе непременно хотелось бы, чтобы этим кем-то оказалась именно ты, мисс Борз? — в тон подруге спросила Хелен. — Конечно, мисс Бейл. И вам тоже этого хочется, нам всем этого хочется. Но выберут только троих… Мы сидели в гостиной тесным кругом первокурсников и обсуждали темы, которые прошли за этот семестр. Когтевранцы и в самом деле помешаны на знаниях и сопутствующему им процессе обучения, этого из нас не выбить ничем. Если уж попал на «вороний» факультет, беззаботно вечерами резаться во Взрывного Дурака не выйдет, сам будешь тянуться к книгам и старшим товарищам, лишь бы утолить информационный голод по интересующим тебя темам. Ну и заодно появится желание не оказаться чёрной овцой с неуспеваемостью среди сдавших зачёты однокурсников минимум на Выше ожидаемого. Другое дело, что для нас это формальная оценка, от нас всегда ожидают. Для меня проблема зачётов не стояла. Теоретические предметы — История и Теория магии, письменные зачёты по ЗоТИ, даже Трансфигурация — вообще не представляли никаких проблем, более взрослый мозг без труда находил необходимые ассоциации для запоминания, в результате чего и заучивать не приходилось, и запоминалось намного легче. С практикой тоже должно пройти без проблем, Зельеварение, Травологию и Чароведение я точно сдам, уж очень много практики оказалось за семестр. На Трансфигурации я не выделялся, но и она трудностей не доставляет, а зачёт Спорта благодаря танцам и квидитчу и вовсе сдан автоматом. Хоть где-то тренировки Худа принесли пользу, раз уж наша команда постоянно проигрывает. Про Гарри и Гермиону также можно было сказать, что они полностью готовы к зачётам. Разве что у Оны не было квидитча, но это ей никак не помешало за спортивном зачёте. Теми же самыми танцами она занималась наравне и даже лучше, хип-хоп у неё получался едва ли не лучше всех, а там требовался немалый атлетизм. Ну и по Трансфигурации она вырвалась далеко вперёд всех первокурсников-когтевранцев, а может и вообще всего курса, только не показывала этого. Так же, как и я своих знаний Чароведению, выдавая на занятиях хороший, но далеко не максимальный результат. Таланты же Гарри пока не раскрывались, Основы Нумерологии станут преподавать только на втором курсе. Вообще эти полтора месяца, с окончания имболковых каникул до двадцать первого марта, последнего дня второго семестра перед зачётами, для нашей троицы прошли как никогда интенсивно. Учёба шла своим чередом и проблем не вызывала. На Чароведении мы так же изучали простые заклинания, чередуя полезные бытовые заклинания и шуточные, такие как Свекольный сглаз, превращающий конечности, на которые нацелен, в свёклу, или Помутняющие чары, мешающие нормально видеть. Разумеется, первокурсники с куда большим интересом изучали именно такое и даже пробовали заколдовывать зазевавшегося ученика. Получалось, само собой, только на таких же первокурсниках, как и они сами, все остальные уже знали Фините! и расколдовывались без проблем, а могли ещё и чем посерьёзнее ответить. Ну и без первых снятий баллов за колдовство в коридорах и даже библиотеке не обошлось. Особо ретивых отправляли на физические отработки, чистить кубки в Зале Наград и овощи на кухне. Это отнимало немалую часть свободного времени и сказывалось на выполнении домашних заданий, что в свою очередь сулило куда большие проблемы, чем ручной труд. Лишение межсеместровых каникул для многих становилось страшным ударом, но не являлось единственным наказанием. Для каждого факультета давным-давно разработали свои эффективные меры воздействия. Так, гриффиндорцам кратно увеличили объём домашнего задания, пуффендуйца отселяли в индивидуальную спальню без возможности оставаться в гостиной на срок больше минуты, когтевранцев отлучали от книг, а слизеринцев лишали переписки с семьёй. И это действовало! Даже ученики самого шебутного, львиного, факультета быстро понимали, что не готовы тратить много времени на учёбу, и принимали правила Хогвартса. Не сразу, далеко не сразу, но принимали. До остальных доходило гораздо быстрее. И сразу, как только первокурсники, сопровождаемые старостами в Большой зал, на уроки или в гостиную, стали заколдовывать такую же группу с других факультетов или просто идущих мимо учеников, стало понятно, зачем вообще нужно такое сопровождение. Чтобы староста мог моментально оказать помощь, если она нужна, и запомнить нарушителя. Всё же портреты висят далеко не на всех стенах, а приведения не везде летают в данный момент. Да уж, дисциплину и воспитание в школе прививают железно и действенно. Либо превентивно лишают магии не желающего осваивать и изучать её наравне со всеми. Такие случаи, которых за время существования школы набралось аж восемь, детально описаны даже в куцих «Историях Хогвартса» современных изданий. Действует на самых хулиганистых и непослушных, так что до чего-то совсем уж вызывающего на нашем курсе не дошло. За Чары внутри нашей троицы никто не переживал. Гарри и Гермиона просто дополнительно отрабатывали заклинания, не допуская отработок, стопорящих изучение главного, ну а я, по настоянию отца, старался изучать предмет как можно активнее и значительно опережая даваемое деканом на уроках. По той же схеме мы знали Травологию, по ЗоТИ шли примерно на одном уровне, для первокурсников там не было ничего особо сложного, на Трансфигурации же вперёд вырвалась Гермиона. Историю и Теорию магию мы даже рассказывали друг другу и обменивались мнениями по темам, а вот Зельеварение… К концу семестра вся троица знала теорию и умела варить зелья на уровень середины второго курса. А Противоожоговой мазью даже замахнувшись на четвёртый курс. Увы, появление её среди наших возможностей произошло в связи с грустным событием. Мы с Гарри после первой удачи с огнём стали изучать её с большим энтузиазмом, строя далеко идущие планы. Я даже забросил свои идеи первого семестра с изучением возможности Земли, для которых выписал из библиотекой книги шесть футов пергаментного эквивалента материала. Ну в самом деле, зачем мучиться тем, что идёт с большим трудом, если можно изучать лёгкий Огонь? Гарри даже успел пополнить свой боевой арсенал Пламенным пером и Двойным огненным росчерком, когда ну ведь самый простой же Огненный шар не взорвался в полметра от меня при его изучении… Благо, происходило это в Аквариуме и никому, кроме меня, вреда не нанесло. Я же лишился всех волос на голове, правой щеки и кожи на левой руке. Глаза, к счастью, не пострадали, их я успел прикрыть. Дальше была боль, мой крик, как мне казалось, услышала вся Шотландия, но позже выяснилось, что Перси успел наложить Селенцио!, и это позволило Клубу продолжать существовать. На наше счастье, по школе уже около недели ходила Лихорадка Сирмоноктаза, характерная стремительным выпадением волос и рубцами на лице, от которых, к счастью, успешно избавлялись. В моём случае иллюзией на щеку и перчатками, а волосяные луковицы и вовсе не пострадали, кроме как раз щеки, но пышные бакенбарды для образа солнца английской поэзии мне были ни к чему. Скрывать несчастный случай и его последствия нам помогал лично Дамблдор, и довольным при этом он не был. Что ему стоило уговорить мадам Помфри не оглашать реальное заболевание, с которым меня положили в Больничное крыло, никто из нашей четвёрки не знал, но вряд ли речь шла о чём-то незначительном. Да и привлечение спешно вызванного ночью стороннего целителя тоже пустячком не выглядело. Но чёткость, с которой произошла организация моего лечения, наводила на мысли о неслучайности этого случая и вмешательстве Арандука. Говорить об этом я ни с кем собирался, но подобную возможность в голове держал. Произошёл огненный взрыв вечером последнего вторника февраля, а уже ранним утром в среду директор решил лично поговорить со мной. Щека невыносимо ныла, тыльная сторона левой ладони ужасно чесалась, но буквально только что мадам Помфри предупредила о последствиях снятия повязок до вечера, а потому мне оставалось лишь терпеть. — Надеюсь, Рональд, ты понимаешь, насколько это было неосмотрительно, — произнёс Дамблдор, входя в мой уголок, отделённый ширмой. — Надеюсь, — хмуро отозвался я. — Возможно, тебе стоило лучше изучить то, чем собирался оперировать, — продолжил директор. — Не случайно на факультативах по Боевой магии вводный курс проходит так долго и так обстоятельно. Не случайно огненные возможности идут там последними как из классического средневекового представления о стихийном круге, так и из понимания волшебниками праэлементов. И ещё более не случайным становится первое упражнение по зажжению свечей, помогающих обрести контроль над стихией. Предположу, что именно контролем ты пренебрёг в изучении. — Скорее всего, — отозвался я. — По хорошему, мне стоит как минимум наложить на тебя дисциплинарное взыскание с занесением в аттестат. Ты прекрасно знаешь, что это означает для твоего будущего, но сделав это, я подвергну опасности раскрытия все наши начинания по изгнанию демона. Именно поэтому никакого официального наказания не последует. Тем не менее, тебе придётся оплатить срочный вызов мастера Старутти и его гонорар за твоё лечение в размере тысячи пятисот сорока галеонов. — Так… мало? — Мало? Почему ты считаешь сумму в полторы тысячи галеонов малой, Рональд? — У меня ведь полностью сожжена щека, сэр, я это чувствую и понимаю. Мягкие ткани вырастить намного сложнее, чем кости, это очень сложная и тонкая лечебная магия. После террора Волдеморта специалистов необходимого уровня в Британии не осталось, их надо вызывать из других стран. А тут ещё и срочность… — Рад, что ты трезво оцениваешь британские целительские возможности, — полуулыбнувшись, выдал Дамблдор. — Но даже в случае возмещения вся сумма лечения до последнего галеона, Рональд, легла бы только на тебя. Возможности у тебя есть, так что расплатиться ты, если захочешь, сможешь до окончания Хогвартса. Быть может, тебе захочет помочь семья, этот вопрос решать только тебе исходя из договороспособности твоей личной совести. Директор перевёл дыхание, не дождался от меня никаких слов и продолжил: — Также я больше не могу позволить вам четверым заниматься тем, что вам вздумается, без какой-либо ответственности. Каждый из вас до момента окончания школы будет постоянно носить специальный артефакт, по которому вас можно будет отследить, а также подать сигнал, если понадобится экстренная помощь. В твоём случае артефакт будет нести ещё косметическую функцию, поддерживая иллюзию на щеке. Шрамы после восстановления тканей останутся не самые приятные, могут возникнуть вопросы, откуда они взялись, так что лучше чары. Твои милые ушки не вернуть, они сгорели с волосами, а вот фибула мантии лишнего внимания новым аксессуаром не привлечёт. — Она будет этим артефактом? — уточнил я. — Именно так, Рональд, — подтвердил Дамблдор. — Понимаю, это может быть обременительно во время каникул, но другого выхода у нас нет. — Есть, сэр, и вы это знаете. Аурные привязки, личный вассалитет, временное служение. Каждый из способов намного эффективнее ненадёжного артефакта. — И каждый из них неминуемо вызовет подозрения и не самые приятные вопросы. К тому это неэтично, да и иерархически может быть превратно истолковано Магией. Всё же ты представитель Священной семьи, а я лишь полукровка. Так что остановимся на артефакте. Личной жизни его наличие касаться не будет, я принесу каждому из вас соответствующую клятву, но за развитием магии и боевыми возможностями контроль станет максимальным. На этом всё, отдыхай, завтрашним вечером тебя выпишут наравне со всеми, переболевшими Лихорадкой Сирмоноктаза. После этого будут проведены необходимые процедуры. На этом Дабмлдор покинул мой закуток, оставив меня в смешанных чувствах. Само собой, в сложившихся обстоятельствах виноват только я и никто больше. Можно было и догадаться, что огонь — не самая лёгкая стихия для изучения, подходить к ней неподготовленным точно не стоит, а уж после первого успеха хотя бы разобраться в том, как лучше идти по этому пути, но… видимо, во мне не вовремя проснулся маленький пироман, в двухлетнем возрасте любивший смотреть на огонь в камине. Хорошо, что последствия не столь ужасны, как могли бы быть. Только теперь придётся научиться необходимому контролю и впредь не допускать подобных ситуаций. Контроль через артефакт — не самый плохой исход, в конце концов, Дамблдор вполне имеет право знать, отвечаем ли мы требованиям демоноборчества, а вот следующие происшествия могут и до аурной слежки довести, что нежелательно. Выписали меня, как и было обещано, вечером пятницы. Эти два дня ко мне никого не пускали, отговаривая этой самой Лихорадкой Сирмоноктаза. Даже куратор и тот назначен не был, не говоря о домовике-уборщике. Новости о внешнем мире я узнавал только от мадам Помфри, с ней же ребята передали записку и противоожоговую мазь для руки. В записке выражалось сочувствие и просьба не винить себя в последовавших мерах от Дамблдора. Рано или поздно наши с Гарри самостоятельные изучения Боевой магии привели бы к их полному запрету и тотальному контролю, а так надо будет лишь уведомлять директора о своих планах по этой части и демонстрировать успехи. Это вовсе не обременительно, но поможет избежать подобных ситуаций. Судя по тону записки, без меня эту ситуацию успели обсудить и прийти к некоторым выводам. Ко мне отношение не изменилось, но к инциденту мы не возвращались, будто его и не было. Тем не менее, бежать сразу же повторять вызов Огненного шара я не стремился, фантомные боли в щеке и руке очень сильно противились этому. Шрамы на тыльной стороне ладони, кстати, удалить было проблематично и дорого, поэтому я решил их маскировать перчатками, подаренными на день рождения, первого марта. Пришлось оно на воскресенье, поэтому сутки руку пришлось прятать в рукаве мантии, чтобы не возникло вопросов. Перчатки подарили родители, по нашей семейной традиции это оказался единственный подарок, но очень символичный. Мог бы получить и что-нибудь более радостное, не произойди этот взрыв, мда… Заодно с перчатками, чёрными, кожаными, с сине-бронзовой нитью по шву, пришло и письмо, в котором мама и папа выражали своё недовольство. Хорошо хоть без громовещателя обошлось, могло бы получиться совсем неудобно. Перчатки удобно маскировали и необходимость пользования Противоожоговой мази. Перси пытался объяснить, что непроходящий, пусть и не такой сильный, как сразу же после взрыва, ожог связан с воздействием моей личной магии. Если бы кто-то другой атаковал меня, краснота ушла бы за пару применений мази, собственные же воздействия куда продолжительнее. Понять это я пока не смог, поэтому просто принял на веру. Вряд ли брат стал бы меня обманывать. Удивления среди однокурсников перчатки не вызвали, они просто стали моей отличительной чертой взамен утерянным ушкам. Ушки, кстати, больше всех оплакивал Глотик. Он даже первые дни демонстративно фыркал и шипел на руки в перчатках, но сделать с этим я ничего не мог. Со временем, кот, конечно, привык, но по началу было совсем тяжело. И с каким же удовольствием я вычёсывал его, когда он наконец дал себя нормально погладить… Весь март до зачётов нам приходилось быть предельно аккуратными, чтобы никаких инцидентов больше не происходило. Мы по нескольку раз проговаривали технику безопасности перед котлом, предупреждали, чем именно будем заниматься в Аквариуме и даже отложили второй поход в Потерянное крыло для более тщательной подготовки. Вернее, для хотя бы её осуществления, идти-то мы собирались совсем без оглядки, а тут новые болезненные обстоятельства нагрянули. Тем не менее, наше развитие не застопорилось, просто стало проработаннее и структурированнее. Так, я составил план того, чего хочу достичь в Боевой магии до конца года, и утвердил его у Дамблдора, расставшись после этой защиты со многими пунктами, но и многие отстоял. Гарри поступил точно так же, он даже позволил себе дерзость в виде продолжения полноценного изучения боевых огненных заклинаний, приведя размытые некромантские аргументы. Я же больше делал ставку на воздух и землю, собираясь даже углубиться в их взаимодействие и синергию. Боевой магией как внеурочной деятельностью мы с Гарри занимались наравне со всеми и вперёд не лезли, демонстрируя уровень, необходимый для удержания в лучшей группе курса. Саймон Кент нас даже хвалил, но огня не давал. Именно с подачи преподавателя я немножко углубился в праэлемент Молнии, записав его пятым в своём прогрессе. Оставались лишь Звук, Тень и Энергия, на них я выделил третий семестр, скорректировав планы после огненного инцидента. Непосредственно огню Саймон Кент так же уделил внимание в этом семестре, но сначала провёл целую теоретическую лекцию о его опасности и неудержимости без должного контроля, заставив нас записать каждое сказанное им слово. Гарри сидел позади меня и я буквально чувствовал, как он прожигает мне затылок во время этой лекции. Но даже после этого получасового монолога между нами тема огня не поднималась. После лекции мы три занятия покорно управляли зажжённой свечой, стараясь почувствовать её в прямом смысле горячий нрав и неудержимость. Совершенно неудивительно, что у меня получилось приручить такой небольшой огонёк в первые минуты взаимодействия, но недавняя боль не давала зарываться по этому поводу, принуждая действовать вглубь, а не вширь. И этому влиянию я поддался с большим удовольствием и даже записал несколько идей на проверку в свой дневник. Возможно, на втором курсе я разрешу себе опробовать их. С не менее огромным удовольствием я поддался и предлагаемому тренером Весниным танцевальному развитию. К творческому закрытию второго семестра, именуемому Устраским смотром, по названию крупнейшего весеннего магического праздника, мы снова должны были подготовить два танца — коллективный гадик и хип-хоп номер. И если первый уже был готов перед Имболком и лишь натренировывался, то со вторым было сложнее. Несмотря на то, что тренер давал лишь самую базу, простые движения и общее взаимодействие, не привыкшие к такому первокурсники привыкали к новому стилю достаточно долго. Далеко не все относились к этому положительно, особенно после известия о балете в третьем семестре, я же где-то в середине февраля поймал себя на мысли, что получаю самое настоящее удовольствие от процесса. Возможно, именно это, а также минимальное знание родного языка тренера, вывело меня в лидеры группы. Языковой практики в этом семестре мне хватало с лихвой. Помимо танцев, когда приходилось корректно переводить некоторые пассажи относительно разучиваемых комбинаций, несколько раз я объяснял Сергею Волгину реалии магической Британии, в том числе и касательно Устарского смотра. Пришлось объяснить, что Устар — праздник прихода весны, приходящийся на двадцать третье марта. К этому моменту и день становится равным ночи, и погода поворачивается к весне, и мандраноры начинают проявлять тягу друг к другу, и лунтелята выходят танцевать на лесные поляны свои ночные танцы, и даже магические Источники будто пробуждаются после своеобразной зимней спячки, что влияет на всё биоразнообразие, существующее за их счёт. Всё это символизирует конец «тёмного» года и начало «светлого». Отмечается Устар специальным обрядом в кругу камней, самым известным из которых является Стоунхендж. Увы, он давно никак не используется магами, слишком уж это нарушает «Статут о секретности», но камни поменьше, особенно в поселениях с существенным магическим населением, каждый Устар наполняется хворостовой горой, торжественно поджигаемой вечером двадцать третьего марта. Считается, что Магия положительно отзывается на подобные ритуальные костры и поддерживает силы тех, кто смотрел на огонь. Совпадение праздника с окончанием учебного семестра и позволило проводить творческий смотр. В календаре творческих концертов он стоял вторым в году, готовились к нему не менее усиленно, чем к Канунному балу, демонстрируя основательно подросшие навыки за два семестра… у тех, кто занимался усердно. У Сергея Волгина, как я слышал по разговорам в гостиной, проблем с этим так же не было, пусть он и лепил из глины, что в Хогвартсе популярностью не пользовалось. После моих объяснений касательно Устара он загорелся идеей какой-то необычной композиции, чем заинтриговал практически всех когтевранцев. Наши с Гарри квидитчные проблемы также за семестр особо не изменились. И не потому, что мы пренебрегали тренировками, просто не играя проверить свой уровень невозможно. Наша команда же проиграла ещё две игры, пусть и не так разгромно, как в феврале. Вот только шансов на Кубок мы лишились совершенно точно, даже если выиграем оставшиеся. Слишком уж велик разрыв от практически разделяющих первое место пуффендуйцев и, неожиданно, гриффиндорцев. Последние свои игры они провели практически безукоризненно и отомстили нам за позорное поражение в первой игре сезона с ещё большим разрывом — 210 — 40 в их пользу. Всё перевернулось диаметрально, после этой игры мы не радовались на традиционно устроенном празднике, а, скорее, заедали. Лично для меня плюс в этом нашёлся лишь в кулинарной практике, у остальных не было и этого. Стихийный шахматный клуб так же не прекращал свою работу, ведь гораздо лучше обсудить то или иное непонимание вместе, чем и дальше заблуждаться в одиночку. На заседаниях этого клуба достаточно чётко стали проявляться дружеские предпочтения среди когтевранских первокурсников. Так, например, Хелен Бейл и Урхия Борз стали лучшими подругами, Энтони Голдштейн и Кирк — не менее лучшими друзьями, американка Мишель Браун неожиданно примкнула к Терри Буту и Гергу Давгу, и они образовали похожее на наше трио. Остальные пока держались по одному, всё же мы больше одиночки, пусть и не без исключений, но общаться внутри курса и делиться знаниями нам это совсем не мешало. И даже между факультетами, учитывая сестру Падмы, Парвати, на Гриффиндоре и их совместное делание домашних заданий в библиотеке. Других крепких межфакультетских связей у нас пока образовано не было, что вполне объяснимо — тут бы сначала со своими однокурсниками разобраться, которых полтора десятка, а уже после можно и в сторону других смотреть. Просидев вечер, разбираясь с пройденными за семестр темами, мы пришли к выводу, что проблем с зачётами ни у кого не возникнет. Всё же по обучаемости Когтевран из года в год удерживает за собой первое место и ревностно оберегает его, не давая обойти на повороте Слизерину. Именно наш факультет выпускает больше всего учеников с Превосходно в графе отметок по всем предметам. Получается так не только благодаря сознательности каждого отдельного когтевранца, но и с помощью старшекурсников. Не раз и не два в течение семестра кто-нибудь да подходил к нам с вопросами обучения и объясняли темы, если кто-то испытывал трудности. Делалось это, разумеется не из альтруизма, а из опаски лишиться праздников в гостиной. Деканы факультета нашли действенный способ заставить детей учиться, однажды разрешив небольшие пирушки, а после поставив условие успеваемости. Мол, хотите развлечений? Будьте добры потрудится для этого. Как? Учёбой, родные мои, учёбой, больше вы пока ничего не можете предложить. Так и повелось, что Кубок Успеваемости за очень редким исключением всегда достаётся именно Когтеврану. В предыдущем десятилетии, например, только два раза его поднимали другие факультеты. И оба тех раза обладатель этого Кубка ещё и два других забирал, Школы и Квидитчный, становясь полным победителем в учебном году. Тем не менее, волновались по поводу предстоящих зачётов, кажется, едва ли не все. Считанные единицы когтевранцев чувствовали себя уверенно… либо лучше других умели скрываться. По большей части волнение выражалось через чтение — многие прятались в книгах, но мало у кого это были прямые учебные пособия. В основном что-то из списка дополнительной литературы, либо биографии известных магов или описания их открытий. Такие бы пособия облагородить и неформальным языком переписать — вмиг разлетелись бы по самым не любящим учёбу магам, а то брали читать такие скучные топики лишь когтевранцы. Хм, может, в том числе и этим наши успехи в учёбе и объясняются? Не исключено, совсем не исключено. Я же настолько обнаглел, что в открытую, перед всеми, читал о высших демонах местного «адского» пласта реальности. И нет, это не побочное воздействие от противоожоговой мази, таким образом я убивал сразу двух метафорических джарви — и в Чароведении прокачивался, и необходимую мне информацию изучал. Учитель передал мне книгу без обложки, просто скреплёнными в единый блок листами. Чтобы не вызывать подозрений, я решил эту обложку сделать самостоятельно, купив с помощью Дарида плотный картон и наложив иллюзии нейтрального пособия по горным породам. Сначала я хотел обложку нарисовать, но потом подумал использовать именно заклинания. Всё же художественной практики у меня было достаточно, за семестр видами Хогвартса уже половину сорока восьми страничного альбома изрисовал, а вот в иллюзии пока даже не совался, что самое настоящее упущение, необходимое в исправлении. Вот я и исправлял, задейсвуя магическое ядро и его резервом уже неделю поддерживая простенькую иллюзию. На устаровых каникулах я планировал переписать книгу для себя и всё-таки соорудить для неё настоящую обложку, пока обходясь тем, что есть. Так семестр и закончился. Для меня, во многом, поучительно и разорительно. Счёт долга уменьшился на восемьдесят галеонов исключительно за счёт Противоожоговой мази, мало того, что мне пришлось научиться её варить, так ещё и делать это максимально быстро, по три котелка в час. Достигалось это за счёт загустения конечной жидкости быстрыми помешиваниями, и чем быстрее мешаешь — тем быстрее мазь густеет, приобретая свой коричневатый оттенок. Я научился вымешивать мазь за три минуты сорок секунд и, скорее всего, это совсем не предел. Надо будет пробовать ещё, но уже после зачётов, Смотра и каникул. Убиваться, чтобы во чтобы то ни стало как можно скорее рассчитаться, я не буду. Пожить тоже иногда хочется.