light years

— Значит, она милфа? — Аня просто бесподобна в своей бестактности. Лекса давится пивом и громко кашляет, пытаясь быстро прийти в себя, но алкоголь действительно пошел не в то горло. — Господи, Аня. — Что? — Подруга невинно пожимает плечами, но на губах у нее кривая ухмылка, слишком самодовольная, чтобы поверить в нее. — Она мать… А ты… Ты хочешь трахаться. — Остановись. — Лекса стонет, наконец, приходя в себя. Она сожалеет, что рассказала лучшей подруге о своей новой соседке. У Ани горит веселый огонек в карих глазах и улыбка все шире, пока женщина не начинает смеяться. Вслух. Лекса бормочет себе под нос: — я ничего не могу поделать с тем, что она такая красивая, хорошо? — Ты такая бесполезная лесбиянка, Лекса. Почему бы тебе просто не пригласить ее на свидание? — Блондинка вызывающе приподнимает бровь, что слишком раздражает Лексу. Лекса просто проводит рукой по своим каштановым кудрям, посасывая губы сквозь зубы. — Не думаю, что я в ее вкусе, Аня. — И почему ты решила что эта хрень правда? Пыхтя, брюнетка не хочет говорить об этом, но ей, все равно, нужно это обсудить. Может быть, ей стоило поговорить с Линкольном, а не с подвыпившей Аней, которая никогда не скрывает своих мыслей. В основном, Лексе нравятся прямота и честность. Но сегодня она думает, что это лишнее. Ну, она даже не знает, что именно ей нужно. — Потому что она мать-одиночка и певица в чертовой рок-группе, Аня. Она крепкая, как гвозди, а я просто… — Мягкая? — Аня фыркает, запрокидывает голову и смеется. — Боже, женщина. Я думаю, что вы почти все типичные. Почему ты так беспокоишься о том, что она думает о тебе? — Потому что… — Лекса залилась румянцем и ненавидит себя, кусая губу и отводя взгляд от своей лучшей подруги. Теперь, даже думая о своей новой соседке, она чувствует жар на щеках, а может быть, и в груди. Когда она закрывает глаза, ей очень ярко вспоминается момент, когда она впервые увидела свою соседку. Лекса возвращалась домой с работы, припарковав машину перед многоквартирным домом. Шел дождь, поэтому она поспешила внутрь. Однако спешка не помогла, она промокла до нитки, когда подошла к лифтам. Дело в том, что она была не одна. Перед лифтом она увидела блондинку. Дикие светлые кудри, длиной до плеч, слегка влажные. Изношенная кожаная куртка, узкие черные джинсы и черные сапоги на смехотворно высоких каблуках, а в завершение образа у нее был черный лак для ногтей и несколько серебряных колец на пальцах. Все в ее наряде было черным, и Лексе втайне просто… Это нравилось. Она улыбнулась про себя, стараясь не опускать взгляд более чем уместно, но не могла удержаться. Она просто казалась… Идеальной. Какой бы неловкой ни была Лекса, она откашлялась, чтобы привлечь внимание девушки. В тот момент, когда их взгляды встретились, Лекса просто не могла говорить. Каким бы черным ни был наряд блондинки, это было ничто по сравнению с цветом ее глаз, которые казались слишком яркими для хмурого дня. Когда она заметила Лексу, в них мелькнул свет, и девушка так красиво улыбнулась, что брюнетка почувствовала слабость в коленях. Что-то сжало ее сердце. Глубина голубых глаз, возможно, была тем, что захватило ее больше всего. Потому что, несмотря на эту доброту, этот блеск в голубых глазах, было что-то еще, чего она не могла определить, и ей тут же захотелось узнать, что это было. Но девушка продолжала улыбаться, выжидающе поднимая брови, когда Лекса молчала. Она была… Она была самой красивым человеком, которого Лекса когда-либо видела, и она чувствовала, как неловкость сжимает ее горло. — Эм, привет. — Наконец она запнулась после минуты невероятно неловкого молчания. Ну, по крайней мере, со стороны Лексы это было неловко. На блондинку почти не повлияла тишина, она улыбнулась только шире, когда ответила на приветствие Лексы хриплым приветом. — Эм, ты здесь новенькая? Я не думаю, что видела тебя раньше. — Пробормотала Лекса, возможно, слишком тихо, не зная, куда смотреть. За исключением того, что ее взгляд был прикован к синим-синим глазам, от которых она не могла отвести взгляд. — Я переехала вчера. — Девушка сохраняла на лице расслабленную улыбку. — А. — Брюнетка попыталась улыбнуться, стараясь сдерживать свое смущение. — Добро пожаловать. Я живу на шестом этаже. При этом блондинка удивленно подняла брови. — Я тоже. — Ой. Я Лекса. — Брюнетка подняла руку, чтобы женщина пожала ее, и, наконец, сумела изобразить приличную улыбку. Однако ее сердце колотилось в груди, и она нервничала, когда блондинка сжала ее руку. — Я Кларк. — Привет. — Лекса продолжала улыбаться, не в силах подобрать слова, как нормальный человек. Вдобавок ко всему, она была достаточно умна, чтобы понимать, что рукопожатие дольше… Трех секунд неуместно. По крайней мере, пока не стало слишком поздно. Но почему — то она не была в силах здраво размышлять, чтобы отпустить руку новой соседки. Веселье в голубых глазах росло, и в тот момент, когда голубые глаза посмотрели на их сложенные руки, Лекса отпрянула, как будто она обожглась огнем. — Извиняюсь. — Она пробормотала, ее щеки горели так же, как и сейчас. Ага. Это было две недели назад. И теперь Лекса каждый день сталкивается с Кларк. Неделю назад узнав, что у Кларк есть трехлетний сын по имени Эйден. Он блондин и у него такие же голубые глаза, как у Кларк, но в остальном почти нет сходства. Хотя мальчик симпатичный. Действительно чертовски очаровательный. Лекса просыпается от оцепенения, когда Аня машет рукой перед ее глазами. — Хм? — Господи Иисусе, женщина, ты так повержена. Пожалуйста, ради меня, пригласи ее на свидание. Пожалуйста, пожалуйста. — Я не могу. — Брюнетка качает головой, чувствуя легкую боль в сердце. — Почему, черт возьми, нет? — Потому что сегодня вечером она идет на свидание, и я предложила посидеть с ее сыном. Звук смеха Ани такой громкий, что люди в баре просто глазеют на них. Голос Кларк… Слишком привлекателен для ее же блага. Ну, она все-таки певица. В чертовой рок-группе. Лекса до сих пор не может смириться с тем, что это делает Кларк в десять раз более привлекательной, чем она есть. Но ее голос. Бог. Он немного ниже обычного женского голоса, и Лекса задается вопросом, ее ли это естественный голос или это потому, что Кларк курит. Она видела, как блондинка курила, и, боже, даже это было привлекательно. Что, черт возьми, с ней не так? Почему она не может вести себя должным образом перед этой великолепной женщиной? — Лекса, входи. — Кларк широко улыбается, когда открывает дверь. Мерцание в ее голубых глазах кажется постоянным. Лексе приходится проглотить комок в горле, когда она видит наряд Кларк. Кружевная майка, открывающая достаточное декольте, чтобы Лекса снова отвела взгляд. Ее фирменная кожаная куртка сверху и… Кожаные штаны. Кожа. Черная. Кроме того, вокруг ее глаз нанесена тяжелая подводка, делая их еще более выразительными. Брюнетка снова сглатывает, гадая, что на нее нашло, пускать слюни на свою новую соседку, мать-одиночку, которая кажется… Натуралкой. Лекса знает, что Кларк идет на свидание с мужчиной, и она не хочет предполагать, но у нее есть ощущение, что у нее нет шансов. Может быть, поэтому она предложила присмотреть за самым милым маленьким мальчиком в мире, просто чтобы найти способ быть рядом. Или, может быть, это потому, что Эйден (и его мама) уже покорил ее сердце своими большими голубыми глазами. Наконец, брюнетка может войти в квартиру вместе с Кларк. Их квартиры зеркальные, но у Лексы чуть не отвисла челюсть, когда она увидела разницу. Квартира Кларк… Вычурная. На стенах есть искусство. Мебель сочетается таким образом, что даже не должна сочетаться с разными цветами и стилями. Это кажется намного более домашним, чем стерильная квартира Лексы, и она может чувствовать, как на ее лице появляется улыбка, когда она смотрит вокруг и чувствует, что путешествовала во времени, назад в восьмидесятые. — Ух ты. Это… вау. Ты проделала потрясающую работу по украшению этого места, Кларк. — Это первый раз, когда Лекса может составить связное предложение рядом с ней, и она улыбается шире, когда видит искреннее удивление в голубых глазах. — Правда? — Правда. Я люблю искусство. — Лекса подходит к стенам, бегло изучая различные виды искусства. Она ни хрена не смыслит в искусстве, но некоторые произведения заставляют ее наклонять голову, пытаясь найти в них смысл. — Что ж, спасибо тебе. — Кларк улыбается, когда Лекса переводит взгляд на блондинку. — Я хм… Я действительно хочу поблагодарить тебя за предложение посидеть с Эйденом вместо меня. Я верю, что ты не облажаешься. Это заставляет Лексу коротко усмехнуться, прежде чем она оглядывается, чтобы попытаться найти Эйдена. — Он сейчас спит. Он любит вздремнуть после ужина. — Объясняет блондинка, уже направляясь в коридор, мимо кухни, и машет рукой Лексе, чтобы она шла за ней. — Он, наверное, проснется через час или около того. — Во сколько он ложится спать? — Обычно он снова устает около восьми. Лекса смотрит на часы. Шесть тридцать. — Значит, он вздремнет после ужина, только чтобы проснуться на полчаса и снова заснуть ночью? — Лекса улыбается. При этом блондинка коротко хихикает, и это так невинно, что не совсем соответствует тому, как она сейчас выглядит. Но Лекса чувствует легкое трепетание в груди от этого звука, не в силах сдержать улыбку, как идиотка. — Да. Он всегда купается после обеда, но просыпается примерно через час после засыпания. Обычно я просто читаю ему сказку перед тем, как уложить его спать на ночь. — Кларк тихо открывает дверь в спальню. Сердце Лексы мгновенно тает. Комната Эйдена частично освещена, потому что шторы полуоткрыты. Все стены темно-синие, а на потолке около тысячи светящихся в темноте звезд, лун и других планет, помимо всех планет, которые на самом деле свисают с верхней части его миниатюрной версии кровати с балдахином. Повсюду планеты, и Лекса не может скрыть вздох от волнения. У этого мальчика буквально есть та детская спальня, о которой Лекса всегда тайно мечтала. Даже его простыни темно-синие с множеством планет и звезд на них. И теперь, когда Лекса внимательно смотрит на маленького мальчика в его постели, на его пижаме тоже есть соответствующий принт. Кроме того, есть даже книжная полка со всевозможными детскими книгами о космосе. О планетах, звездах, Вселенной. — О мой Бог. — Лекса широко улыбается. Она слышит улыбку в голосе Кларк, когда та говорит. — Тебе нравится космос? — Я одержима космосом. — Выпаливает Лекса, даже не осознавая этого, ее глаза все еще широко раскрыты, когда она всматривается в комнату Эйдена. Когда ее взгляд останавливается на маленьком мальчике, она мягко улыбается. Он абсолютно восхитителен. Волосы у него слишком длинные, беспорядочно прилипшие к лицу. У него пухлые щечки, и она улыбается шире, когда вспоминает, что видела его несколько раз. — Тогда я бы сказала, что вы хорошая пара. — Кларк тихо смеется, прежде чем снова закрыть дверь. — Он просто выпрыгнет из постели, когда проснется. Он любит обниматься перед сном, даже с незнакомыми людьми. — О, все в порядке. У меня есть кошка, которая любит обниматься. — Лекса съеживается от собственных слов, но каким-то образом они вызывают у блондинки еще один смех. — Ты можешь брать любую еду, которая тебе нравится. Используй мой телевизор, что угодно. Чувствуй себя как дома, хорошо? Я постараюсь быть не слишком поздно. О, я сказала Эйдену, что ты будешь здесь, чтобы он не удивился, обнаружив тебя вместо меня. — Блондинка кажется ужасно мягкой для человека с такой яркой внешностью, понимает Лекса. Она смотрит на Кларк, задаваясь вопросом, какова ее история. Честно говоря, брюнетка даже не знает, чем Кларк зарабатывает на жизнь. Это заставляет ее задуматься, может быть, группа хорошо известна и гастролируют ли они время от времени, но Лекса сомневается в этом. Она почти готова спросить, когда Кларк смотрит на свой телефон и, кажется, понимает, сколько времени. — О, мне нужно идти. Большое спасибо за это, Лекса. — Кларк тепло улыбается, и Лекса снова теряется в этих голубых глазах, растекаясь лужей эмоций. Кларк защищает себя, и это настолько очевидно, что Лекса может только улыбнуться в ответ, надеясь, что у Кларк будет кто-то, с кем она сможет поделиться этим. Она просто красивая. Ее лицо идеальной формы. Этот острый лук амуров. Ямочка на подбородке и маленькая веснушка над губой. Маленький нос, который очаровательно двигается, когда она улыбается или говорит. И, очевидно, те голубые глаза, которые Лекса хотела бы лучше читать. — Конечно, в любое время. — Лекса наконец вспоминает ответить. — Повеселись на свидании. — Спасибо. — Кларк кивает, хватая сумочку с кухонного стола, и направляется к двери. — Увидимся ночью? — Ага. Кларк? Снова ожидающие голубые глаза. Лекса сглатывает, задаваясь вопросом, хватит ли у нее смелости сказать то, что она хотела сказать. — Выглядишь потрясающе. Я уверена, что ему это понравится. При этом Лексе кажется, что она может увидеть небольшой малиновый румянец на щеках Кларк, прежде чем он исчезнет и вместо него появится самая широкая улыбка. — Спасибо, Лекса. Это много значит. Брюнетка просто кивает, мягкая улыбка и это затянувшееся, щемящее чувство в ее груди. Она смотрит на дверь, даже когда Кларк исчезает. — Черт возьми, собери свое дерьмо. — Она ворчит про себя, когда наконец двигается. Пробираясь к дивану, она плюхается на него и почти стонет, когда чувствует, насколько он мягкий. Она моментально расслабляется, погружаясь в него, сутулясь. Хватает телефон и просматривает новости в Интернете, едва замечая, как быстро летит время. Прежде чем она успевает понять, что происходит, на ее бедре чувствуется небольшой толчок, и в тот момент, когда она поднимает голову, она видит перед собой пару больших голубых глаз. — Лекси. — Его маленькое личико освещает широкая улыбка, и она тает, увидев это. — Эй, большой парень. — Она улыбается ему в ответ и ухмыляется, когда он, не колеблясь, забирается к ней на колени. — Мама сказала, что ты придешь. — Он засовывает большой палец в рот, просто глядя на нее с восхищением. — Мы можем поиграть? — Конечно, приятель. Во что ты хочешь поиграть? — Она надежно прячет свой телефон, ей нравится, что этот мальчик, кажется, не уклоняется, когда она держит одну руку на его спине, чтобы он не упал с ее коленей. — Мы можем построить крепость? — Форт? — она может серьезно ощутить еще большее волнение в своей груди. Она всегда хотела построить форт, когда была маленькой. Так и не представилась такая возможность, с тех пор как она переходила из приемной семьи в приемную семью, одна хуже другой. Однако теперь она может видеть блеск в его глазах, а его пухлые щечки слишком очаровательны для его же блага. — Звучит неплохо. Эй, мне нравится твоя пижама. — Ухмыляется она, нежно щипая его за руку, чтобы подчеркнуть свою мысль. Он тоже усмехается, прежде чем засунуть большой палец обратно в рот и громко пососать. Это мило, и она улыбается. — Хорошо. Давай составим план. Где ты хочешь его построить? — Моя кровать! — Взвизгивает он, прежде чем спрыгнуть с ее ног более плавно, чем она ожидала от малыша. Она ухмыляется, вскакивая вслед за ним. Оставляет свою обувь в гостиной, а затем следует за ним в его комнату. Медленно, но верно, снаружи темнеет, и свечение в темноте на потолке выглядит несколько волшебно. Улыбаясь, она наблюдает, как Эйден роется под своей кроватью в поисках нескольких одеял и еще подушек. — Форт! — Кричит он снова, когда забирается на кровать, встает и немного прыгает. И Кларк сказала, что ему нравится обниматься. Что за черт. Это может быть намного лучше, чем обниматься. Итак, Лекса пытается понять, как лучше всего построить форт, и Эйден помогает ей. Ну не очень он помогает. Он наблюдает за тем, как она сидит на кровати, пока она пытается прикрепить одеяла к изголовью его кровати, так что сама кровать может быть крепостью. Оно работает. В основном. Эйден хихикает, когда она терпит неудачу, и одеяло накидывается на нее, почти полностью закрывая ее. Он хихикает так громко, что она даже слышит легкий стук по кровати, и в тот момент, когда она снимает одеяло, она смеется, когда видит, как он упал, держась за живот. — Глупая, Лекси. — Он хихикает самым милым образом. — Глупая? Я? Эй, я делаю здесь всю тяжелую работу, а ты просто решил посмеяться надо мной. — Она дуется, прежде чем сбросить одеяло и наклониться, чтобы пощекотать ему бока. Он смеется. Кричит. Пытается отмахнуться, но она беспощадна и не может перестать смеяться над этим маленьким мальчиком. Но он, кажется, запыхался, и она ухмыляется ему, когда отстраняется. Она следит за тем, чтобы он услышал насмешку в ее дрожащем указательном пальце. — Осторожно, молодой человек. Ты нанял меня, чтобы я построила тебе крепость, но ты не можешь смеяться. Он замолкает, его глаза становятся большими, когда он довольно серьезно кивает, но через секунду раздается еще один смешок, и она смеется вместе с ним. Наконец, подняв одеяло, она закончила строить этот форт, и он настаивает, чтобы она присоединилась к нему на кровати. Довольно темно, и она хочет включить свет, но Эйден останавливает ее, удерживая на кровати. Он наклоняется к своей тумбочке и достает книгу и фонарик, включая его. Здесь довольно уютно, и Лекса счастливо вздыхает, когда на мгновение смотрит в потолок. Она действительно чувствует себя по-домашнему. Лекса никогда не чувствовала себя больше дома, чем когда Эйден держит фонарик и убеждает ее прочитать книгу. Конечно же, о космосе. Планеты и все такое. Это детская книжка, но она читает ее вслух тихо и серьезно, привлекая внимание Эйдена. На самом деле он мало говорит, но внимательно слушает, пока она читает, прежде чем она начинает говорить о фактах, которых, как она знает, нет в этой книге. — Знаешь ли ты, что самая дальняя звезда находится в двадцати восьми миллиардах световых лет от нас? Ты хоть представляешь, как это далеко? — Бормочет она. — Это заставляет меня чувствовать себя такой маленькой. То, что мы видим, уже произошло. Это доходит до нас только сейчас, ты можешь в это поверить? Она улыбается про себя, прежде чем продолжить. — Это удивительная вещь в космосе, Эйд. Мы застряли здесь, на этой планете, но там гораздо больше. Кто сказал, что мы здесь одни? Это бесконечно. Кто знает, может быть, в другой галактике, в бесчисленных световых годах от нас, действительно существует альтернативная вселенная. — Это что? — Эйден кажется сонным. Похоже, он слушает только половину того, что она говорит. — Альтернативная вселенная? — Она улыбается. Когда он тихонько мычит «да», она прижимает его ближе. — Это хм… Воображаемый мир в ином пространстве и времени, чем тот реальный мир, который мы знаем. Он снова счастливо мычит, и она улыбается, возвращаясь к книге. Когда они заканчивают, уже девять часов, и она понимает, что он заснул. У него большой палец во рту, тихие вздохи вырываются из крошечного носа. Его волосы взлохмачены, и она улыбается, вытирая их с его маленького лица. Убрав книгу, она хочет вылезти из постели, но его свободная рука каким-то образом вцепилась в ее рубашку, сжимая ткань кулаком. При попытке высвободить ее, он шевелится, и она тут же замирает. Она замирает, потому что не хочет его будить. Вместо этого Лекса устраивается на его кровати, которая для нее маловата. Но он ползет к ней во сне, свернувшись калачиком на ее боку, положив голову ей на плечо. Ей не нужно много времени, чтобы подавить зевоту. Но она смотрит в потолок. Пытается сосчитать количество звезд, но сбивается после двухсот. На ее лице улыбка, когда она продолжает смотреть вверх. Планеты, звезды. Свечение в темноте. Она понимает, насколько это то, чего она всегда хотела в детстве, и она счастлива, что Кларк кажется той матерью, которая ставит своего ребенка превыше всего. Лекса вспоминает, что Кларк рассказала ей о свидании и хотела его отменить, потому что у нее не было няни. То, как она вместо этого без колебаний предложила посидеть с ребенком, и как Кларк мгновенно доверилась ей и сказала «да». Просто в них что-то есть. В Кларк. И Эйдене тоже. Он кажется таким спокойным и маленьким для ребенка его возраста. Он милый и послушный, как не многие малыши. Может быть, его бунтарская фаза еще впереди, но Лексе нравится то, что есть сейчас. Он милый мальчик, и его мама такая же милая. Однако ей интересно, что за история с Эйденом и его отцом. Интересно, что случилось с Кларк, из-за чего она такая сдержанная, скрывающая свои эмоции за улыбкой. И эта доброта не проявляется мгновенно, не с той яркой внешностью, которую большинство людей, вероятно, находят… Пугающей. Потому что это так. Пугающая. Это кричащая независимость, и мне плевать, что люди думают обо мне. И большинство людей не понимают этого. Но Лекса относится к этому по-другому, и она чувствует новую боль в груди, когда понимает, что Кларк на свидании с мужчиной. О, как бы она хотела, чтобы она была на том свидании. Просто в ней есть что-то, что хочет распутать каждый слой блондинки. Хочет слушать истории. Хочет все слышать. Хочет узнать ее, ее привычки, ее недостатки, ее любимые вещи. Все это. Лекса едва знает ее. Она даже не знает, откуда Кларк, и все же она чувствует что-то в своей груди, что может быть более серьезным, чем она думала изначально. Особенно когда мысль о Кларк с кем-то вызывает у нее… Головокружение. Пытаясь отмахнуться, она крепко обнимает Эйдена и улыбается, уткнувшись носом в его волосы. Его волосы пахнут кокосом и детьми. Чистые дети. Она втайне любит его и улыбается, когда он крепко держится за нее. Понимая, что они лежат поверх одеяла, она все равно пытается его прикрыть. Закрыв глаза, она сосредотачивается на его легких вздохах. Проходит совсем немного времени, прежде чем она наконец засыпает.