Вместе

— Я уже тебе говорила, мы не можем этого сделать. — Но почему нет? — Гарри был искренне поражен и намеревался добиться справедливости. — Разве все не очевидно? — Нет, не очевидно, — Мередит хлопнула папкой, опуская ее на стол. — Я уже тебе больше недели говорю, мы не можем задержать людей только потому, что их инициалы совпадают с буквами из сомнительной записной книжки неизвестного происхождения. Я думала, ты угомонился. — Но все сходится, — Гарри подтолкнул к ней листок, не намереваясь отступать. Отчасти он понимал Мередит — уже сколько дней наседает на нее с разговорами о меценатах и записях. Но ничего не мог с собой поделать, ведь стоило Малфою рассказать, чем занимался дядя Блейка во время войны, в голове Гарри все сошлось. Как он мог раньше не замечать? Малфой же еще на приеме в открытую говорил об Эштоне Купере и сейчас и Велдоне Дарреле, и их инициалы идеально сходились с «Э. К.» и «В. Д.» в записной книжке. Гарри не считал бы это весомым доказательством, если бы не уверенность, что записи вел Люциус Малфой, бывший Пожиратель, в духе которого вполне было вести учет своих поставщиков. А то, что те были поставщиками, совсем недавно рассказал Малфой. Правда, Гарри не знал, почему Люциус Малфой не использовал этот блокнот для шантажа меценатов, чтобы хотя бы вернуться в Англию, но это было не так важно. Именно это он пытался сумбурно объяснить Мередит, примчавшись с интервью. Первая попытка успехом не увенчалась — Мередит не поняла, что он пытается донести. А вторая, третья и так далее разбились об ее скептицизм и то самое «это не является доказательством». Звучало логично, но Мерлин… Для него все было предельно ясно. И он ведь не предлагает сразу их арестовать, просто присмотреться или вызвать на допрос. Мередит даже последнее показалось перебором. Тогда Гарри решил поступить иначе — собрать доказательства самому. Ну, какие мог без допросов. — И что это? — Она устало пробежала глазами по вырванной бумажке. — Список крупнейших меценатов, той самой четверки. Эштон Купер, Велдон Даррел, Сирил Солсбери и Бернард Адамс. А рядом их инициалы. Которые, кажется, были в той книжке. — Кажется? То есть, ты не уверен, но хочешь посадить людей? — Ну не могу же я второй раз взять блокнот, Малфой заметит, — Гарри говорил так, будто объяснял прописные истины. — И он лично мне говорил, что первые двое точно сотрудничали с Пожирателями. Думаешь, остальные нет? Или что в Малфой-мэноре валяется блокнот посторонних людей, а не бывшего Пожирателя? — По поводу Малфоя… Он твой жених и все такое, но мне он не кажется надежным источником. Так как мог что-то перепутать или отомстить за другие события, не связанные с сотрудничеством. Я не говорю, что Малфой врал намеренно, но его слов недостаточно. Гарри захотелось удариться головой о стол. Ну как она может не понимать? Таких совпадений с инициалами и заявлениями Малфоя просто не бывает, нельзя от этого отмахиваться. Впрочем, он и не собирался. Внутри Гарри зажегся огонек азарта, давно забытый из-за рутинных тренировок с Леей. Он обязан добиться справедливости, даже если дело придется вести втайне от всех. — Только не суйся никуда, пожалуйста, — Мередит словно прочитала мысли Гарри или просто его хорошо узнала за это время. — Даже если ты прав, то начнешь один расследовать и те мигом заметут следы. Не рядовые же люди. Он ничего не ответил, но упрямое лицо выражалось красноречивее слов. — И ты сам подумай, это слишком ненадежно, — мягко продолжала она, стараясь предостеречь от необдуманных поступках которые давно стали фишкой Гарри. — Под инициалы подходит кто угодно. Северус Снейп, Салазар Слизерин или Вернон Дурсль — так, вроде, зовут твоего дядю. Думаешь, они вместе приторговывали зельями с Пожирателями? Гарри не мог выкинуть из головы картину, как эти трое на кухне Дурслей варят в кастрюле запрещенные зелья и обсуждают, сколько за них получат. Так, не о том сейчас… — Ну хорошо. Какие доказательства тебе нужны? — Например, слова Люциуса Малфоя о том, кого он записывал в блокнот и зачем. Если он это вообще делал. Ты говоришь, что Драко Малфой рассказал, кто работал с Пожирателями, почему бы не спросить у него? Не пойдешь же ты сначала к его отцу. И вот тут начиналось самое сложное. Рассказать Малфою о том, что он пошарил в чей-то записной книжке… Гарри передернуло. Да, негативная реакция абсолютно заслуженна, но это же для дела, в конце концов. Он не прочитал личный дневник с целью обсудить со всем миром. Но продолжать основываться на догадках тоже нельзя, а Малфой покричит и поможет… Жаль было начинать такой разговор, когда у них по-настоящему наладились отношения — Драко совсем перестал его раздражать, и проводить с ним время было ничуть не хуже, чем с Роном и Гермионой. А еще у него очень гладкая кожа — они часто брались за руки на фиктивных свиданиях, и Гарри не хотелось их разжимать. Стоит сделать что-то приятное, чтобы Малфой не сильно сердился на новость про блокнот… Или чтобы просто порадовался, а то вечно серьезный. Мередит, заметив, что Гарри присмирел и принял к сведению идею поговорить с Малфоем, постаралась увести разговор в сторону — или Гарри так показалось. — Интервью с Леей наделало шумиху, все уже обсуждают ее слова про то, что подражатели совершали преступления не от внутренней силы, а от слабости и страха. Уверена, это их всколыхнет, если они еще не забыли про свое дело. На днях посылаем ее в какие-то трущобы Лютного переулка, официально за ингредиентами для Мунго. Там Лею будет проще всего поймать. Гарри весь навострился — неужели они подходят к концу? Больше никаких изматывающих тренировок и макулатуры, осталось сесть в засаде и ждать. А потом нанести удар. Если они все сделали правильно, на Рождество он отметит закрытие дела подражателей.

***

Аккуратные стопки одежды радовали глаз, но в таком обилии сделать выбор становилось еще труднее. Льняные рубашки, оксфордские, атласные, с вышивкой… Самые разные, но Драко еще не нашел ту, которую Поттер соизволил бы носить. Вычурно, неудобно и сотня других отговорок, которые выдает Поттер, когда заходит речь, как ему одеться на свидание. Драко решил поступить более по-слизерински — подарить ему нормальные рубашки на Рождество, тогда Поттер будет чувствовать себя обязанным надеть их хотя бы несколько раз. Правда, Драко действовал не только из соображений прагматизма. Ему было просто приятно подарить что-то Поттеру, но старался не заострять на этом внимание. Ведь большее удовольствие доставляло хождение по магазинам в поисках рождественских подарков, без разницы, кому. Давно забытое чувство. Драко с окончания войны не отмечал Рождество — просто незачем. Иногда Панси вытаскивала его погулять по вечернему Лондону среди фонарей и гирлянд, но Драко старался отвертеться под предлогом, что у него планы. Планов не было, просто не хотелось лишать ее права провести рождественскую ночь с ее девушкой. Даже казалось, Панси гуляла с ним из жалости, а на самом деле хотела отмечать праздник с Грейнджер — тут Драко начал понимать, что его привычка накручивать зашла слишком далеко. В итоге Рождество Драко отмечал с книгой и семейной совой. Не так плохо, но хотелось бы хоть какую-то компанию, а родители далеко. Даже от праздников веяло тоской. Но как бы странно это ни звучало, Драко осознал, что Поттер внес краски в его жизнь; проснулся интерес к прогулкам, долгим разговорам за завтраком, да даже мир стал казаться привлекательнее. Вот и сейчас — до конца декабря еще нескоро, но Драко уже горит идеей Рождества и не смог удержаться, чтобы не пройтись по торговым улочкам, заглядывая в витрины и присматривая Поттеру небольшой подарок. Раньше он бы побоялся выйти дальше своего мэнора, но оказалось, что, если не выделяться, то люди его особо не замечают. Наконец-то выпал снег, и все вокруг было похоже на настоящую зимнюю сказку, пропитанную неповторимой атмосферой. Драко мечтал, как тихо отпразднует Рождество с Поттером, хотя у того не бывает понятия «тихо». Даже предпраздничного дня вместе будет достаточно — на Рождество Поттер, скорее всего, уйдет к Уизли и иже с ними. В общем, строились грандиозные планы, которые ничто не могло нарушить. Оставалось только выбрать рубашку. Конечно, Драко не собирался ограничиться только этим подарком, но всякие конфеты в виде снитчей подождут. Он покосился на курсирующих по помещению консультантов и отодвинулся назад за манекен. Лишнее внимание ему ни к чему. Снова потянулся к полкам и нащупал шелковую рубашку с вышитым узором на плечах. На Поттере смотрелось бы неплохо… Такая явно не из дешевых, но когда он довольствовался низкопробными товарами. Драко еще раз всмотрелся в шелковые нити, складывающиеся в завитки и решал, брать рубашку или нет. Да, Поттеру бы пошло. Если бы тот снова не заговорил о вычурности. Какова вероятность, что он наденет эту рубашку по меньшей мере два раза? Драко все же хотелось подарить ему что-то полезное, чтобы Поттер носил не только из чувства долга. Почти с физическим разочарованием, он положил рубашку обратно. Чертов Поттер со своими заморочками о пафосе, сам ходит в джинсах десятилетней давности… Драко уже собирался бросить эту затею и пойти на поиски другого подарка, как вдруг в глубине рядов что-то блеснуло от ворвавшихся солнечных лучей. Он сделал пару шагов и заметил золотистый кружок на очередной рубашке. Запонки? Такое Поттер точно не станет носить. Но что-то заставило его всмотреться повнимательнее. «Запонки-снитчи? — догадался он. — Вы серьезно, что ли?» Действительно, на рукавах рубашки находились запонки в форме крошечных снитчей, которые подрагивали крылышками и хаотично двигались в радиусе нескольких сантиметров. Драко не смог удержаться от улыбки. Мерлин, и такое придумали? Поттеру точно понравится, с таким подарком он станет носить это везде, не придется уговаривать. Даже не глядя на цену, Драко схватил драгоценную рубашку — такое сокровище сразу разберут. Теперь осталось найти остальные подарки, но это можно отложить, времени до Рождества хватает с головой. Начал было продвигаться к прилавку, но резкий голос сзади остановил его. — На лучшее денег не хватило? Сказать, что Драко опешил — ничего не сказать. Он замер у полок, пытаясь понять, точно ли к нему обратились, но разум подсказывал, что в этом углу точно никого нет кроме него и такого наглого человека. — Что?.. — он наконец повернулся и увидел смутно знакомого мужчину, чуть постарше его самого. Драко не был уверен — кажется, это бывший запасной в квиддичной команде Гриффиндора? Он бы не вспомнил, если бы не характерный шрам у мужчины на щеке, который тот получил на особо жестком матче. Малфой не знал, почему этот человек решил к нему придраться — кажется, в школьные годы Драко отпустил пару комментариев по поводу его игры, но он даже имени его не помнил. — Ты всегда выбираешь одежду из уцененки? — спросил он и кивнул куда-то вверх. Драко рефлекторно поднял голову, желая сказать, что тот несет бред, но не смог. Злосчастная вывеска «Уцененные товары» висела прямо над ним, но он, так обрадованный неожиданной находкой, благополучно ее не заметил. В другом случае, это было бы не так важно, но ему был понятен ход мыслей собеседника — Драко Малфой, оскорблявший его в школе, выбирает рубашку из уцененных товаров, при том, что минуту назад присматривался к дорогой. Черт. — Это-… — оправдания сейчас прозвучат еще позорнее, но слова сами слетели с языка Драко, так как подсознание продолжало привычку отстаивать свою честь со школьных лет. — Я не для себя брал. Лучше бы он этого не говорил — Драко захотелось ударить этого человека о прилавок, чтобы не видеть его скептичной ухмылки. Мерлин, какой позор. Не надо было выходить в людные места… — Ну конечно, — язвительно сказал он, — я так и понял. Не для себя, а для кого, Министра магии? Драко чуть прикусил щеку, физически ощущая, как краснеет шея. Он не привык молча терпеть оскорбления, но сейчас другого выхода не было — не хотелось, чтобы к месту их стычки подтянулись все люди в округе, в том числе и журналисты. Рука сама потянулась к палочке в кармане, а в голове начали всплывать самые изощренные темные заклинания. Интересно, что если вырастить у него вместо рук мухоморы… — Тогда что ты вообще забыл в этом магазине? Иди в Лютный, там тебе все по карману, — договорил мужчина, очевидно стараясь вызвать бурную реакцию. Драко, не моргая, посмотрел на него в ответ, всем своим видом демонстрируя безразличие. Обычно этот прием работал, хотя сейчас он был буквально на грани от того, чтобы швырнуть парочку проклятий. Их зрительная борьба продолжалась около десяти секунд, после чего мужчина недовольно отвернулся и направился к выходу, где его ожидали. У дверей тот начал что-то обсуждать с женой и вскоре скрылся. «Один-один по оскорблениям,» — мрачно подумал Драко. Оказалось, что получать их еще как неприятно. Он рассеянно запихал многострадальную рубашку со снитчами в карман и поплелся к кассе. Столкновение с бывшим знакомым если не уничтожило его рождественское настроение, то явно притупило. Даже заснеженные пейзажи перестали казаться такими живописными. Отчаянно хотелось спрятаться в доме от всего мира. Одно было плюсом — то, что рубашка уцененная, Поттеру понравится больше всего.

***

Первое, что смутило Драко, когда он подходил к Малфой-мэнору, это огоньки в окнах. Разноцветные, как магловские гирлянды, которыми был увешан магический Лондон на Рождество. Впрочем, это и были гирлянды — Драко едва не споткнулся, когда заметил их. У Поттера тоже проснулось праздничное настроение? Переливающиеся всеми цветами гирлянды в окнах темного чопорного особняка смотрелись… непривычно. Драко не знал, что точно думал по этому поводу, но ускорился — как же еще Поттер преобразил Малфой-мэнор? Дверь почему-то открыть не удалось. Даже со второй и третьей попытки. Вернее, удалось, но на сантиметров десять, а дальше никак. Драко уже собирался разобраться с помощью магии, но Поттер подоспел раньше и с тянущим шумом отодвинул что-то из-за двери. — Извини, придвинул тумбу слишком близко, она мешала, — объяснил Гарри, стараясь отдышаться. Драко, переступивший порог своего дома, понял, что Поттер зачем-то передвинул с привычного места ту самую тумбу, на которую он налетел ночью. Однако, этот вопрос остался невысказанным — стоило ему окинуть взглядом коридор, вопросов появилось намного больше. Все стены были увешаны магловскими гирляндами, — даже не магическими парящими свечами, Мерлин, — венками, какими-то другими декорациями для Рождества. А от правой стены коридора были отодвинуты все вещи и сняты портреты, которые теперь в поразительно аккуратной стопке лежали слева. Драко даже не знал, что ответить на подобное, поэтому просто старался свыкнуться с мыслью, что коридор его семейного особняка теперь выглядит… вот так. — Я помню, что ты говорил про твою спальню, так что решил не лезть в комнаты вообще. И коридор украсить намного атмосфернее, заходишь, и сразу гирлянды, елка… Да, она будет стоять справа, для нее освободил место. Не бойся, я все потом придвину обратно и с твоей мебелью ничего не случилось, — добавил Поттер, отряхивая ладони от пыли. — Ну… Спасибо, конечно, — Драко предпочитал не думать, что тот зачем-то таскал мебель без магии и сотню раз ударил об углы стен, — но ты бы хоть у меня спросил, делать ли тебе все это, и где именно. Ему не хотелось обижать Поттера, тот все же старался, но такое вмешательство в интерьер особняка можно было и согласовать. Драко не был бы против нескольких гирлянд или даже елки, Мерлина ради, если Поттер так хочет. Но смотреть на внезапно переделанный коридор было слишком непривычно. Более того, Поттер как-то очень виновато и неловко улыбался, словно этой рождественской перестановкой хотел его задобрить. Драко мысленно напрягся — что еще могло случиться? — Меня Панси к себе приглашала, я тогда пойду? — Панси действительно очень настаивала, чтобы Драко пришел к ней на ужин. Рассчитывала, что он так прекратит отдаляться. — Подожди… — Гарри нервно потер переносицу, словно решаясь на что-то. — У меня важный вопрос, только обещай, что ответишь на него? — Хорошо?.. — Драко начал беспокоиться. Вопрос связан с той ночью? Он не знал, почему так решил, но о чем еще Поттер может завести речь? — Помнишь, я спрашивал, не вели ли твои родители дневник? Это правда очень нужно знать. Драко искренне не понимал, почему тот вернулся к этой теме. — Я все еще без понятия. Не думаю, что они ставили бы меня в известность о личном дневнике. — А у тебя есть образец почерка твоего отца? Письма, заметки, что угодно? — Зачем тебе? — Драко начал чувствовать неладное. Поттеру нужен компромат на Люциуса? Вот так внезапно и спустя только времени? Гарри неожиданно серьезно посмотрел на него и прикусил губу в нерешительности. Драко выжидающе смотрел на него. Да, все эти декорации и елка были специально перед плохой новостью. — Я нашел чью-то записную книжку в библиотеке. Это не совсем личный дневник, просто список имен с числами напротив. У меня есть предположение, что твой отец вел учет сотрудничавших с Пожирателями во время войны и это может являться вещественным доказательством твоих слов про меценатов. Но для этого надо в том числе подтвердить подлинность почерка. Драко уставился на Поттера. Даже показалось, исчезли внешние шумы — в ушах зазвенела тишина. Лучше это был бы вопрос про ту ночь, ради всего. — То есть, — он старался вдуматься в только что услышанное, — ты нашел в моем доме дневник, и вместо того, чтобы положить его на место, прочитал и сделал его фактически уликой без моего согласия? — Это не дневник, — поправил Гарри. — Просто инициалы, я не стал бы читать что-то личное. — Ты уже это сделал! Ты думал, что это записи моего отца, но продолжил в них копаться? Вот сейчас Драко чувствовал себя оскорбленным. Он же доверился Поттеру, поменял мнение о нем, да даже сейчас за подарками ходил — а тот в это время строил какие-то выводы из личных записей его отца. Это резануло сильнее всего, ведь Поттер был едва ли не единственным, помимо Панси и родителей, с кем Драко чувствовал себя комфортно. До последнего момента. Да, Поттер не отравил его отца с матерью, но Драко пока не услышал слов извинений, только оправдания, что это были не совсем личные записи и вообще ничего страшного не произошло. — Это для дела, понимаешь? Мне правда жаль, что я просмотрел тот блокнот, но я же не мог знать заранее, что там что-то личное. Я сразу закрыл. Но раз я что-то увидел, то почему не восстановить справедливость? Я же не показывал никому эти записи. Драко стиснул пальцами край столешницы и ничего не ответил, смотря в сторону с нечитаемым выражением и снова прикусив истерзанную щеку. Со стороны даже могло показаться, что он окаменел. В голове Драко проносились одновременно тысячи ответов, и он не мог поверить, что Поттер так просто прочитал записи его отца и начал строить теории. Это еще ладно, ситуацию усугубляло то, что основной целью разговора были не извинения, а попытка добиться мнимой справедливости. Вот когда Поттер нашел блокнот, месяц назад? Больше? И даже не подумал сказать, признался только тогда, когда зашел в тупик, и то ради помощи с почерком. Честное слово, расскажи он сразу, Драко был бы не в восторге, но помог. Гарри, видимо, заметив, что молчание затянулось, предпринял попытку продолжить диалог. — Малфой? Ну извини, я поступил отстойно, надо было сразу рассказать. Но ты сам говорил, как тебя раздражает, что те меценаты на свободе-… — Ты вообще, что ли, не меняешься? — неожиданно для себя огрызнулся Драко. Включился тот самый защитный режим. — Как был придурком в школе, так и остался, все еще лезешь в чужую личную жизнь ради «благих целей». — Ну знаешь, если мы будем мериться школьными поступками, то ты будешь явно не в выигрышном положении, — вспыхнул Поттер. Драко уже пожалел о вырвавшейся грубости, но ответ Гарри практически ударил его под дых. — Я думал, мы все обсудили, — он старался, чтобы голос не сильно дрожал от сдерживаемой агрессии и обиды. — Тогда зачем сам начинаешь? Я же все объяснил, зачем переводить на школьные поступки? — А зачем ты так себя ведешь в моем доме? Читаешь чьи-то личные записи, строишь по ним теории, без спроса разгромил коридор? Нацепил какие-то гирлянды? Ты даже здесь чувствуешь себя Избранным и считаешь, что тебе все дозволено? — в глубине души Драко понимал, что ведет себя не совсем правильно, но слова сами вылетали одно за другим из-за застарелых недомолвок и опасений. Ему проще было наехать в ответ, чем показать настоящие эмоции. — Я, вообще-то, приятное тебе хотел сделать! Ты заперся в своей комнате и сидишь, я хотел устроить праздник! Думаешь, мне в радость переставлять все здесь? — Тебя никто не просил, — холодно ответил Драко. В нем больше говорила обида за блокнот, чем недовольство самим «праздником» Гарри. — Не просил? Ты сам пришел с идеей замужества! Я заплатил за этот дом, могу я повесить гирлянды хотя бы в коридоре? Я извинился за блокнот и не трогал твою спальню, что тебе еще надо, чтобы я числился твоим мужем и спал на коврике? Не слишком? — было заметно, что Поттер, как и Драко, говорит на взводе, и вспыльчивый характер взял верх. — Я прекрасно обойдусь и один, если ты считаешь себя таким благодетелем, которому я должен быть обязан по гроб жизни, — наконец-то, слова про деньги. Драко было неважно, что они оба кричат друг на друга, обвиняя во всем подряд — случилось то, чего он боялся. Гарри в ответ развернулся и вышел в ближайшую комнату, хлопнув дверью так, что петли угрожающе затрещали. Еще через секунду послышался второй хлопок, но уже другой — он трансгрессировал. Драко опустился на передвинутую софу. К горлу подкатывали слезы, но он тут же подавил их — реветь из-за Поттера он не будет никогда. Все еще стучали отголоски их спора, обвинения, которые никто не обдумывал. Он вытащил из кармана уменьшенную в размере рубашку со снитчами, которую покупал в подарок ушедшему Поттеру, и отшвырнул к стене. Ужин у Панси превратится в сеанс психолога.