Сборник для Фан-Бинго

Беатрис рассматривала своё отражение в зеркале. Казалось бы, ничего необычного. Однако, оно казалось ей каким-то иным. Будто глаза другого цвета, и волосы, даже улыбка. Всё было каким-то знакомым, но и чуждым одновременно. Подобное пугало. Беатрис протянула руку и прикоснулась к прохладной поверхности. Провела вниз, не обращая внимания на то, что мелкие трещины оставили ей порезы на тонкой коже и следом тянется кровавый шлейф. Раздался резкий стук снизу. Беатрис резко повернула голову, разглядывая из-под слипшихся прядей за игрой света в зарешеченном окне. Она с трудом поднялась с колен, затёкшие ноги еле волочились. Стук повторился. Практически упав, Беатрис дрожащими руками открыла люк. Внизу была женщина с очень строгим выражением лица, она подала Беатрис поднос с едой. Кое-как забрав его, девушка тут же начала отползать в сторону. Люк с громким стуком закрылся. Беатрис, словно оголодавший зверь, начала есть, заглатывая, будто её не кормили по меньшей мере несколько дней. Мерзкий скрежет. Беатрис перевела затуманенный взгляд на зеркало, которое являлось единственным дополнением чердака. Там, за стеклом, иная Беатрис провела длинным, острым когтем по зеркалу. На её искаженном лице застыл оскал. Заскулив, Беатрис ещё больше забилась в угол, сжимая маленькие плечи неестественно тонкими руками. Недоеденный завтрак, а, может, и обед, остался в стороне. *** День сменял ночь, Беатрис перестала за ними следить уже очень давно. Вновь в её пристанище постучались. Не так резко, как обычно. Вновь оторвавшись от зеркала, что одновременно и пугало и завораживало, Беатрис с чуть более оживлённым настроем отправилась открывать дверцу. Там её ждало добродушное лицо мужчины. Ничем не примечательного внешне, внутри же он словно светился чем-то добрым, умиротворённым, успокаивающим. Он забрался на чердак, мельком взглянул на зеркало, и повернулся к Беатрис, что стала, пусть и робко, но улыбаться с его появлением. — Здравствуй, милая, о чём ты хочешь поведать мне в этот раз? Беатрис начала издавать нечленораздельные звуки с большим энтузиазмом. Она знала, что этот человек ей не навредит. Никогда. Он всегда был хорошим и добрым. — Вижу, ты рада меня видеть, — усмехнулся мужчина, погладив девушку по голове. Хоть ей и было уже около двадцати лет, но развитие больше подходило едва ли для семи лет. — А как твоя… подруга? Беатрис замерла, со страхом взглянула в сторону зеркала. Её вечная обитательница опиралась о стекло лбом и широко улыбалась, словно показывая, что она не против общения её Беатрис с кем-либо ещё. Мужчина сначала напрягся, так как его пациентка слишком сильно задрожала, но, вскоре, всё же расслабился. Беатрис, получив молчаливое одобрение, вновь стала говорить на одном ей известном языке, стараясь отвлечь мужчину. — Видимо, она не против нашего общения. Что же, тогда давай попробуем поиграть в нашу любимую игру, согласна? Беатрис закивала головой, растягивая губы в широкой улыбке, совершенно не замечая, как стала похожа на своё отражение. Мужчина, продолжая светло улыбаться, стал раскладывать на пол картинки. Беатрис суетилась возле него, пытаясь получше всё разглядеть. — Ну, тихо, милая, всему своё время. *** Несколько часов спустя, мужчине вновь пришлось уходить. Беатрис не хотела его отпускать, ей было с ним так хорошо. Она вцепилась в его руку. — Милая, мне пора, — мужчина пытался осторожно высвободиться, но тщетно. В таком маленьком, худом теле таилась огромная сила. Беатрис начала злиться, хватать мужчину всё крепче, не давая возможности сбежать. Он начинал не на шутку нервничать, но кричать не планировал. Подобное поведение могло только ещё больше вывести девушку из себя, делать это было чревато серьёзными последствиями. Беатрис мычала, рычала, скулила, но удерживала. Мельком брошенный взгляд на зеркало. Та Беатрис улыбалась, облизывалась, скребя когтями по зеркалу. Мужчина начал паниковать. Однако решил немного схитрить. Хозяева знали сроки его работы, а значит, вскоре придут сами, ему нужно лишь продержаться до их прихода. — Хорошо, я побуду с тобой, — успокаивающим тоном произнёс он. Беатрис медленно подняла глаза, пристально вгляделась и потянула мужчину за собой, вниз, приглашая вновь присесть и продолжить игру. Мельком брошенный взгляд на зеркало. Отражение, склонив голову к плечу, продолжало медленно царапать зеркало. От этих звуков Беатрис заскулила. Мужчина тяжело сглотнул и вновь стал раскладывать картинки на пол. *** Вскоре, действительно, пришли хозяева. Раздался знакомый резкий стук. Беатрис часто задышала, пальцы на плече мужчины вновь крепко сжались, не отпуская. Он потянулся, чтобы открыть люк, но и его вторую руку перехватили. Такого раньше с ней не случалось, поэтому мужчина замер, надеясь, что, если он не будет совершать резких действий и необдуманных поступков, то и Беатрис не придётся впадать в столь опасное для безопасности окружающих состояние. Но он ошибся. Навязчивый мерзкий скрежет в зеркале нарастал, ещё больше затуманивал мысли и разум Беатрис. Простой стук уже давно превратился в попытки просто выбить досаждающую преграду. Однако люк был сделан из расчёта на то, что Беатрис не сможет его сломать и выбраться, поэтому сейчас и вызывал столько трудностей. Мужчина бешено искал глазами хоть какой-нибудь способ сбежать, но на чердаке было лишь зеркало, до которого не добраться, даже подносы уносили. Упав на спину и больно ударившись головой, он прикрыл глаза. В следующее мгновение Беатрис уже склонилась над ним, сжимая руки на его шее. Откуда в таком тщедушном теле столько силы? Раздался треск. Беатрис откинули в сторону. Врезавшись в стену, она взвыла и вновь взглянула на зеркало. Она улыбалась, скалилась и продолжала скрежетать когтями по стеклу. *** Очнувшись в пустой комнате, Беатрис огляделась. Она была светлая, мягкая, с маленьким окном где-то очень высоко. Попытавшись подняться, Бетрис сразу же упала на стёртые до крови колени, она была в странной рубашке, не позволяющей ей полноценно двигаться. Она стала бешено крутить головой, в поисках зеркала, но… ничего. Пустота. Взвыв, Беатрис согнулась, прикасаясь лбом к полу, тяжело задышала. За дверью за ней наблюдали санитары, изучая её же документы. — Она девятнадцать лет прожила на чердаке. Как они умудрялись так долго её там удерживать? — спрашивал один из них. — Может, не хотели, чтобы люди в округе знали, что их старший ребёнок является шизофреником? К тому же с задержкой в развитии, — второй задумчиво почесал макушку. — Всё может быть, а что с тем зеркалом, за которое так боялись хозяева? — первый старательно просматривал все сделанные диагнозистом записи. — Не знаю, стоит вроде, ещё, может, и сюда привезём, ей же полегче будет, — пожал плечами его собеседник, его не сильно волновал очередной сумасшедший в этих застенках. *** Зеркало стояло посреди подвальной комнаты, что использовалась как сборник всякого хлама. Проходящий мимо него уборщик остановился, посмотрел на себя, нахмурился и вытер непонятно откуда взявшуюся кровь из одной из многочисленных трещин.