Этот Чертов Математик

Истинная любовь ненастоящая, если она не взаимна.

Понедельник, 22 декабря

Утро понедельника всегда ужасное, особенно если ты совсем недавно целовалась с учителем в его же кабинете. И вот мои ноги сами протоптывают путь к школе, а руки тянутся к входной двери. Переступая порог школы, я вижу множество торопящихся школьников; учителей, которые ловят бегающих первоклашек. Я снимаю верхнюю одежду и иду в раздевалку. Подхожу к расписанию, чтобы посмотреть уроки на сегодня, а рядом с ним стоит Евгений Николаевич в безупречно белой рубашке. Он только что усердно смотрел на колонку моего класса, а повернув голову и взглянув на меня, поверх своих очков, он немного удивился и побледнел. Но через пару секунд его глаза, которые обычно отдавали теплотой и спокойствием, сейчас стали холодными и сдержанными, не то, что в ту пятницу. Что это с ним? Почему он так резко поменялся? Я лишь стояла и пялилась на него, а сердце в груди застучало в сто раз сильнее, даже казалось даже, что мое сердце можно было бы услышать с другого конца коридора. В это время учитель резко развернулся и скрылся за поворотом.

***

Проходил урок за уроком. Во время перемен я ни разу не встретилась с Евгением Николаевичем. Небось поэтому он так усердно осматривал мое сегодняшнее расписание. Попросту, чтобы со мной не встречаться. Да что с ним? Заперся в своем кабинете, небось, и сидит там, лишь бы со мной не пересечься? Будет ему, у меня ещё сегодня алгебра, не отвертится. Сегодня я была полна решимости с ним поговорить. И вот я, со своими одноклассниками, уже подхожу к кабинету математики. Открыв дверь, я не увидела на своем любимом месте Евгения Николаевича. Подойдя к своей парте, я начала расскладывать принадлежности, параллельно посматривая на пустой стул учителя. Учитель пришел ровно по часам, как только раздался звонок. — Убираем все с парт, сейчас будет контрольная, — быстро сказал Евгений Николаевич, раздавая нам тетради для контрольных работ. — Что? Ну вы же не предупреждали, — в полном отчаянии воскликнул Максим. — Должны быть готовы, всё повторяли, — с холодом промолвил Евгений Николаевич. Уже подходя к моей парте он, не посмотрев на меня, кинул мне в руки тетрадку, — В тетрадях листы с вопросами, даю на выполнение урок. Сев за свой стол и сложив руки на груди, стал осматривать класс. Задержав взгляд на мне, он немного побледнел. Я сидела за своей партой, не начав выполнять контрольную, просто открыто пялилась на него. Почему он себя так странно ведёт? Боится что-ли? Затем он быстро отвёл взгляд и стал смотреть в окно, за которым снег валил целыми хлопьями. Так, ладно, надо начинать делать контрольную, а то из-за него не только плохое настроение спохвачу, но и плохие оценки. Контрольную я писала абы как, где-то знала решение, где-то не знала. Но в целом я написала выше своего ожидания. Когда прозвенел звонок, учитель встал со своего стула и сказал, глядя на класс: — Сдаём работы мне на стол. Весь класс загудел, кто-то быстренько спрашивал друг у друга ответы, кто- то уже торопился сдать работу, а кто-то уже выходил из класса. Я старалась двигаться медленно и лениво, чтобы поговорить с Евгением Николаевичем. Я решила окончательно расставить все точки над «И». Сегодня я была решительнее некуда. Когда класс опустел, а последний одноклассник посмотрел, перед выходом из класса, на меня с подозрением, но ничего не сказал, я подошла к учителю и сдала работу. Учитель поднял на меня свой взгляд и промолвил: — А вы, видимо, не торопитесь домой? Я на это ничего не ответила. Евгений Николаевич взял работу и положил ее ко всем остальным. Поправив свой рюкзак, я открыла уже было рот, чтобы задать свой долгожданный вопрос, но Евгений Николаевич меня перебил: — Можешь идти. — Нет, э-э… Евгений Николаевич… Мне надо с вами кое о чем поговорить, — сказала я переминаясь с ноги на ногу. — И о чем же? Нина? — учитель сделал ударение на моем имене. — Вот только не притворяйтесь, что не знаете о чем, — я стояла возле его стола и смотрела на него с вызовом. — Не имею представления о чем, — учитель уже поднялся со своего стула, взял тетради и пошел в конец класса. В полной решительности я пошла за ним. — Да вы что? Евгений Николаевич, а что вы делали в пятницу, после последнего урока? — спросила я уже с наигранно вопросительными глазами. — Это допрос? — Евгений Николаевич повернулся ко мне со стопкой тетрадей в руках и посмотрел на меня, поправляя свои очки, с высоко поднятой головой. Черт, какой он высокий. Да, а раньше ты этого не заметила? — Нет, но… Хватит притворяться, что вы ничего не помните. Вы все-таки трезвы были, когда целовали меня! — я уставила свои два гневных глаза на него. — А, ты об этом, — сказал учитель уже поворачиваясь ко мне спиной. Открыв шкаф, он начал раскладывать наши контрольные тетради. — А это так легко забыть? — спросила я со злостью. Как же он сейчас раздражает. Делает вид, что ничего не помнит. Классная тактика. — Ладно. Да, я поцеловал тебя и что? — сдался. Он повернулся ко мне и посмотрел на меня. В его холодном взгляде я прочла усталость. Я молчала. Евгений Николаевич тоже. Через несколько секунд он заговорил таким холодным голосом, которого я прежде никогда не слышала из его уст: — Это была ошибка. Я не должен был этого делать, ты моя ученица, а я твой учитель. Это была минутная слабость. Довольна? Его глаза выражали сдержанность и отстранённость. Я стояла в метре от него и задыхалась. Задыхалась от гнева. — Ошибка? Слабость? А в тот момент вы, видимо, забыли, что я ваша ученица? Он молчал. Просто смотрел на меня. Это все на что вы способны, Евгений Николаевич? — А то, что у вас есть девушка, вы, похоже, тоже забыли? — вспомнив о вчерашнем сообщении от Лены, я решила уже все выговорить. – Какая девушка? – он нахмурился. – С той, которой вы обнимались в парке. Он нахмурился. Его холод на несколько секунд пропал, а его глаза выражали уже злость. Похоже, что он понял, про кого я говорю. — Она мне не девушка, — после этих слов он обошел меня со стороны и сел на свое кресло сцепив руки в замок. Да что он вычно убегает от меня? Я подошла к его столу. — Ты откуда узнала? — Евгений Николаевич поднял на меня свой взгляд. — Это неважно. Евгений Николаевич усмехнулся и сказал: — У того, кто тебе это наплел, явно бурная фантазия. Обнимались! — тут он горько засмеялся. Что сейчас вообще происходит? — А разве это не так? — спросила я уже смягчив тон. — Это не твое дело, — его сдержанный тон вернулся, — и мы тут совсем другое обсуждаем. Очередной мой вопрос без ответа. Мы молчали. Каждый уставился друг на друга. Интересно, о чем он сейчас думает? Нарушил молчание Евгений Николаевич: — Послушай, Нина, я, конечно, понимаю, что ты хочешь встречаться с кем-то постарше, вроде учителя, но пойми, это… — тут он не успел договорить, потому что я его перебила. — Ах вот так вы меня видите! Что я какая-то девочка, которая захотела развлечение в виде своего учителя? — я вся кипела от гнева, — И не надо со мной тут общаться, будто я пятилетний ребенок! Целовали вы меня не как пятилетнюю! — с этими словами я быстро развернулась и, открыв дверь, вышла из кабинета. Мне казалось, что я скоро разорвусь от злости. Ненавижу! Ненавижу его!