Этот Чертов Математик

Мы не можем не совершать ошибки. Они — часть нашей жизни. А самое главное — они помогают нам найти правильный путь

Вторник, 23 декабря

Снова бессонная ночь, снова из головы не выходил образ математика, снова всю ночь я прокручивала в голове услышанные слова. Когда я пришла домой, я даже записала их на листок, чтобы разобраться во всем. Неужели он думает, что я такая глупая дура и ничего не понимаю? Будто для меня это все весело? Неужели он думает, что это ошибка? Он хочет, чтобы я все забыла? Но я так ни в чем не разобралась. Вчера я села прорешивать математику, но как только открыла, сразу же закрыла. У меня так ничего и не получалось. Даже тетрадь этого Евгения Идиотовича не помогла. Быстро одевшись в строгие черные брюки и теплый свитер, а наверх накинув куртку с шапкой, я вышла из дома. Сегодня меня встретил, как обычно, бушующий снег, который так и валил огромными хлопьями. Уже придя в школу и переодевшись, я встретила Лену. — Нин, представляешь, у меня парень появился, Артем — сказала Лена взволнованным голосом и едва подпрыгивая от счастья. — Э-э… Поздравляю, — промолвила я, – И как он тебе? – Он такой классный и забавный, – она сейчас и правда подпрыгнула. – И как вы познакомились? – спросила я, смотря на свои часы. – О, это самое интересное. Можно даже фильм снимать. Я стояла возле остановки и ждала автобуса. Как вдруг ко мне подошел какой – то мутный мужчина и начал ко мне приставать. – она уже размахивала руками, чтобы произвести впечатление на меня своей историей, – Вдруг Артем доблестно подошёл и притворился моим парнем, чтобы тот отстал. – Здо́рово, – натянуто улыбнулась я. На самом деле какоя – то странная история. Можно даже подумать, будто это все подговорено. Тихо усмехнулась я про себя. — О, кстати, я хотела с тобой поговорить о математике, откуда ты знаешь, что он обнимался с девушкой? — уже вспомнив вчерашний разговор с Евгением Николаевичем спросила я Лену. — Ну… мне Ксюша сказала, — ответила Лена замявшись. — Что? Пора бы уже понять, что все то, что говорит Ксюша – неправда, — уже с раздражением спросила я. — А что ты так за него трясешься? — Я трясусь? Да нахрен он мне нужен! — блять! Я из-за этого тогда мучилась, да ещё и математику про это наплела. Может быть, с той девушкой в парке и правда ничего нет? Надеюсь, что я когда – нибудь расскрою эту «удивительную» историю. Тут мимо нас прошёл суровый Евгений Николаевич, даже не удостоив своего взгляда. Интересно, он слышал? Когда прозвенел звонок, мы с ней попрощались, а я пошла на историю. Я ещё никогда так не скучала на истории. Конечно, бывало, что мне было скучно на уроках, но настолько… Наталья Васильевна рассказывает про какую-то революцию. Подперев голову руками, я в пол уха слушала учительницу. В какой-то момент я уже лежала на парте. Моя голова лежала на скрещенных руках. Я слышала тикание настенных часов, отдаленный властный голос Натальи Васильевны, еле слышный шепот одноклассников. Мои глаза сами по себе закрываются. Но вдруг дверь кабинета резко открывается, отчего я сразу подняла голову на незванного гостя. В дверях стоял взбудораженный Евгений Николаевич. Подойдя к Наталье Васильевне, он что-то прошептал ей на ухо, а та в ответ кивнула и произнесла, обращаясь ко мне: — Черкесова Нина, Евгений Николаевич хочет с тобой срочно поговорить. Можете поговорить сейчас, в коридоре. — А урок продолжается, — добавила Наталья Васильевна, заметя шум в классе. Что? Я это точно от нашей злюки — исторички слышу? Или её кто-то подменил? Я и поговорить на ее уроке с кем-то? И что понадобилось Евгению Николаевичу? Или он забыл наш последний разговор? Встав со своего стула, я пошла к учителю. Уже выйдя в коридор, за дверь, я увидела его лицо. Он был очень взволнован, его волосы были взъерошены, а очки съехали на кончик носа. — О чем… Вы хотели поговорить? — спросила я замявшись, немного смущаясь. — Ты… Черт, мне хочется прямо сейчас, — мои глаза непроизвольно расширились от изумления. Что сейчас творится? И чего это ему сейчас хочется? В один момент учитель быстрым движением снял свои очки и кинул на пол. Потом, посмотрев на меня, почти звериным взглядом, резко впился в мои губы. Я уже открыла рот, чтобы возразить, но его язык уже проник в мой рот, исследуя каждый уголок, тем самым я непроизвольно ответила на поцелуй. Мои ноги слабо подкашивались от такой сцены, поэтому я обхватила его широкую спину. Не скрывая своего стона, я ещё сильнее сжала спину Евгения Николаевича. Он явно знал, чего сейчас хочет. Одна его рука обвила мою талию, тем самым прижимая меня ещё ближе, а другая дотронулась до моей щеки, нежно поглаживая. Я слышала как он стонет через поцелуй, а бугорок в его штанах дико пульсировал. Я запустила свою руку в его влажные от пота волосы. Одна рука уже обхватила мою грудь, страстно сжимая ее. Да что он вообще творит? Вытащил меня из класса посреди урока и сейчас насилует своим языком? Да там, за стеной, Наталья Васильевна рассказывает о революции, а я здесь не пойми чем занимаюсь. В один момент его рука оторвалась от моей щеки и дотронулась до моего живота. Затем его рука продолжала идти все ниже и ниже, дойдя до ширинки моих штанов. Медленно растегивая ширинку, его рука полезла к моим мокрым трусикам. Так, ну это уже вообще за гранью моего понимания. Он что, ахренел? — Что вы делаете? — спросила я дрожащим голосом. — Что я делаю? Я тут вообще-то рассказываю про Октябрьскую революцию, — надо мной стояли два свирепых глаза Натальи Васильевны. Я резко оторвала голову от парты. Мои глаза полезли на лоб, а сердце застучало в два раза сильнее. Я вся покрылась алым румянцем. Я сидела за своей партой, мои волосы были взъерошены, глаза слипшиеся. Ощутив засохшую слюну возле рта, я быстро стёрла ее рукавом. На меня смотрели все глаза в этом кабинете. Черт! Я все это время спала?! — А теперь выходи к доске и расскажи все то, что я рассказала на этом уроке, — два свирепых глаза продолжали яростно на меня смотреть. Я вся скукожилась от этого взгляда. — Я не знаю, простите, — промямлила я, с интересом изучая свои пальцы на руках. — Не знаешь, потому что проспала весь урок?! — два глаза медленно от меня отдалялись, приближаясь к своему столу, — Ну что же, только два, — нависнув над столом с журналом она без скрытой улыбки нарисовала жирную двойку.

***

— Ха-ха-ха-ха, — идя по коридору, Лена не переставала ржать надо мной, — хоть твоих стонов не слышно было? Конечно, я ей не рассказала, что это был Евгений Николаевич. Промолвила лишь: «какой-то парень». — Я не знаю, но, надеюсь, что нет, — промямлила я. В этот момент я увидела Евгения Николаевича, который совсем недавно изучал расписание, а сейчас смотрит на меня. От этого серьёзного взгляда мне стало максимально некомфортно, вспомнив свой страстный сон с ним, я вся залилась густой краской и отвела взгляд. Следующим уроком была физкультура. На ней я обычно сидела на лавочке и смотрела за игрой. Сегодня наша физручка сказала играть всем в волейбол, а кто будет отсиживаться на лавочке, тому она поставит два. Лениво оторвав свою задницу, я пошла на игровую площадку. Как я уже говорила, из класса я ни с кем не общаюсь, поэтому стояла в полном одиночестве. Положив руки на ноги и стоя в полуприсиде я следила за игрой. Мяч летел во все стороны, я, стоя на своей позиции отбивала мячи, летящие в мою сторону. В один момент я настолько сильно подпрыгнула, чтобы отбить мяч, что упала, рефлекторно подставив левую руку, дабы избежать падения. Почувствовав хруст я замерла. Сидя на холодном полу и осмотривая свою руку с большим интересом, ко мне уже подбежали все люди, которые находились в зале. И вот только сейчас я почувствовала сильную боль, которая становилась все ощутимее при малейшем движении. Наша физручка, сразу побежала к «всемогущей» медсестре, которая при любом исходе может дать лишь активированный уголь, на этом ее специализация закончена. — Перелом, — произнесла медсестра, осмотрев мою руку и зафиксировав ее повязкой. Вызвав скорую помощь, меня отвели в медкабинет отсидеться. Я чувствовала нестерпимую боль, будто непереставая кололи иглами в одно место. Хоть одно радует, что следующий урок математика, на который я не явлюсь. Не придется терпеть невыносимого математика, особенно после сегодняшнего сна. Интересно, что он значит? Что я им настолько одержима? Да нет, чушь какая — то. И вообще почему я о нем даже сейчас думаю, когда у меня черт возьми рука сломана?

***

Уже в больнице я поняла всю трагичность ситуации. Когда мне накладывали гипс, а рядом стояла встревоженная мама, я чувствовала себя самым невезучим человеком на земле. — Все будет хорошо, — почти в слезах произнесла мама. Мама вообще по малейшему пустяку волнуется за меня. А тут сразу бах и перелом руки, уж точно повод волноваться в два раза сильнее. Когда мы шли домой, мама постоянно меня обнимала. Мне, конечно, очень приятно, но не каждую ведь секунду. — Кстати, я совсем забыла тебе сказать, — вытирая едва появившуюся новую слезу, сказала мама, — что я нашла тебе репетитора. — Что? Как? Когда ты успела? — Сегодня на работе мне кое-кто посоветовал преподавателя по математике. — ещё крепче обнимая меня сказала мама, — Я позвонила по номеру, оказывается, что этот преподаватель уже очень давно не занимается репетиторством. Но я была очень настойчива, и в конце концов он согласился. — А зачем ты настаивала? Могла бы другого подыскать, — я пыталась немного ослабить мамину руку, которая меня обнимала ещё крепче. Да куда ещё? — Ну, во-первых, потому что мой коллега по работе сказал, что этот преподаватель, который обучал его сына, замечательно преподносит информацию. Во-вторых, я бы, скорее всего, забросила бы эту идею найти тебе репетитора. А так, хоть уверенность в нем есть какая-то. — Ладно, когда у меня занятие? — блин, а я уже смирилась со своими «любимыми» тройками. — Занятие завтра, в 17:30, — мы подходили к нашему дому, поэтому мама уже рылась в своей сумочке, чтобы найти ключи от подъезда, — адрес я тебе напишу, — уже открывая мне дверь, дополнила мама.