Тогда. Снова. Всегда.

— Нет. — сказал барабанщик из хора. — Нет. — отозвалась девочка из кружка живописи. — Нет. — твёрдо заявил баскетболист. — Да. — Да?! — воскликнул Дастин, не веря своим ушам.       Они с Майком обошли всю школу вдоль и поперёк, в поисках замены Лукаса. Не предлагали, разве что, учителям и школьному персоналу. И сейчас, когда надежды уже не осталось, им удалось заметить девочку, выходящую из кабинета психолога. — Это неправильный ответ? — она приподняла левую бровь и перевела глаза на Уиллера. — Это самый правильный ответ из всех возможных! — воскликнул Эдди, которому пересказали эту историю.       Дастин и Майк мельком обрисовали своему предводителю ситуацию, из которой смогли выбраться с помощью… — А как зовут, Мисс Очарование? — Мансон вышел из-за стола.       Он медленно пошагал в сторону вошедшей троицы. Пальцы Мансона бежали по поверхности игровой карты, попеременно снося фигурки указательным пальцем, будто бы пинками.       Оказавшись возле девушки, Эдди пригляделся к её сощуренным глазам. — Тут нет правильного ответа. — парень покачал головой в ожидании и скрестил руки на груди. — Разве? — она начала казаться раздражённой.       Повисшее в зале напряжение, девушка подавила смехом. Она смеялась в ладонь, затем убрала руку и начала хохотать во всё горло, уставив руки на колени. Резко замолчав, старшеклассница подняла глаза на Мансона и глядела не него исподлобья. — Монти. Дарья Монти.       Тишина. Дарья выпрямилась. Она смотрела прямо в глаза гейм-мастера, наблюдая за тем, как они раскрываются всё шире и шире. — Врёшь! Срань господня! — Мансон прикрыл рот рукой, стараясь больше не выражаться.       Но эмоции возобладали над ним. Эдди тут же треснул девушку по плечу, затем вцепился в неё грубыми, но тёплыми объятиями. Все в зале, кроме этих двух, не понимали, что происходит. — Четыре года, Эд-с. — Четыре сраных года, Монти! — воскликнул Мансон и потрепал девушку по голове.       Она стала выше с их последней встречи. И объёмнее в тех местах, где обычно появляется объём после полового созревания.       Она стала такой, какой всегда хотела быть. Она стала собой. — В четырнадцать ты едва доставала мне до груди, — Эдди отпустил её, улыбаясь.       Игра, к слову, прошла успешно. Все были в восторге от умений Дарьи. «У меня был прекрасный учитель» — отзывалась она, избегая смотреть на проигравшего (но ничуть не расстроенного этим) Мансона.       Эдди развёз всех по домам, включая членов группы «Ржавый гроб», после чего остановился в трейлерном парке.       Они проговорили с Монти всю дорогу, практически не прерываясь. Очевидно, за четыре года им было о чём поговорить, но никто не имел возможности. Ни Дарья, уехавшая в Луизиану в дом нового отчима, ни Эдди, который просто не умел обмениваться контактами с кем-либо.       Они проговорили с Монти всю дорогу, и Мансон абсолютно не заметил, как подъехал к своему дому. Ему было так комфортно, он так увлёкся разговором, что сторонних мыслей не возникало со всем. — Думаю, — девушка огляделась, — мы пропустили этап «к тебе или ко мне?»… — она усмехнулась, увидев как Мансон слегка покраснел. — За такие шутки Багг бы тебя высекла, — Эдди пригрозил пальцем, вспомнив старшую вожатую лагеря, своего прямого начальника. Тогда.       Улыбка не сходила с его лица. Он не мог перестать улыбаться, ведь наконец, спустя столько лет, встретил свою родственную душу. Снова. — Как пошутить, чтобы это сделал ты? — Дарья приподняла брови ехидно улыбаясь.       По её голосу сложно было понять шутит она или флиртует. Всегда.       Мансон на мгновение нахмурился. Брови сами дёрнулись вниз. Улыбка постепенно начала сходить, и его скулы отозвались ноющей лёгкой болью. — Ты знаешь, мне ведь неоднократно прилетало за то, что мы с тобой дружили.       Монти сощурилась, вслушиваясь в слова старого приятеля. — Но мы ведь… — Ничего такого не делали, да. Я же был вожатым, — вскинул бровями Мансон, выпучив глаза, — но мы каждый день проводили вместе. Вместе поджигали туалетную бумагу в туалете. — Вместе воровали обеденную выпечку из столовой, — вспоминала с улыбкой Дарья. — Вместе повесили на флагшток трусы Ипса, вместо американского.       Они оба искренне засмеялись, вспоминая, чего им стоила эта выходка. — А звёздочек на них было даже больше, — утирая слёзы произнесла Монти.       И опять смех. — Ну… то есть… — Что-то такое мы всё же делали…       Наступила пауза. На улице принялись один за другим выключаться фонари. Так постояльцы трейлерного парка экономили на электричестве. И вот, сидя в полной темноте и тишине, слыша лишь приглушённое дыхание друг друга, Эдди и Дарья осознали, что обсудили всё, что могли обсудить.       Монти хотела подняться со своего места и перелезть назад, но запнулась об рычаг и чуть не упала на Эдди. В последнюю секунду она оперлась ладонями на его плечи. — Оу, прости, — вымолвила Монти. — Ничего страшного, — тут же отозвался Мансон. — Нет. За это… — выдохнула она и, оценив своё положение в пространстве, прильнула губами к уху Мансона.