Тогда. Снова. Всегда.

      Всё происходило так быстро. Эдди огляделся, ведь он хорошо ориентировался в своём грузовике, и понял, что успел отбросить джинсовку, куда-то на заднее сидение. Губы Монти были на его шее. Его рука была на её талии. Осознав это, Мансон почувствовал, что ему нравится происходящее.       Ему не доводилось цеплять девчонок, как многие из его младших товарищей могли подумать. Мансону было это не совсем интересно. Вернее сказать, его никогда не интересовал кто-то настолько, чтобы изменить своим привычным занятиям. Игре в D&D, игре на гитаре, игре с растительными веществами. Играя пальцами с волосами Дарьи, то сжимая их в кулак, то расчёсывая пятернёй, Эдди понял, как много он упустил за свою юность.       Девушка оторвалась от шеи молодого человека и посмотрела на него сквозь пелену темноты. Она нащупала пальцами щёки Мансона и улыбнулась. — Ты не видишь меня? — сквозь улыбку шепнул Эдди.       Он мог разглядеть её потерянные глаза, пытавшиеся зацепиться хоть за что-то. Наблюдая за этим, Мансон умилённо закусил нижнюю губу. — Вообще ни черта не вижу, — усмехнулась Дарья.       Но её смешок был прерван поцелуем Эдди. Голова была туманной, он всё ещё не верил, что перед ним действительно Монти. Что они наконец нашлись. Что они делают то, в чём их всегда подозревали и обвиняли. Сейчас, когда все, кроме них самих, забыли о лагерной смене, о краденых булочках и трусах директора на флагштоке, о сплетнях, которыми поросли отношения двух вечно маленьких анархистов. Что-то для себя решив, Мансон больше не хотел терять времени.       Дарья оторвалась от поцелуя. — Полезай назад, — она чмокнула Эдди в верхнюю губу, — и встреть меня там, — затем в нижнюю, — ни то я заблужусь и потеряюсь…       Мансон хмыкнул. Он почувствовал, как прохладно ему стало, когда Дарья отдалилась от него и села на своё место. Увидел, как она завела руки вниз, чтобы снять футболку. И только разглядев очертания её груди в слабом красном фонарике сигнализации, заставил себя переместиться на заднее сидение.       Юноша протянул руку вперёд, чтобы Дарья могла обнаружить его в темноте. И через секунду почувствовал тёплую и упругую нежность в своих пальцах. Он рефлекторно сжал их и понял, что это было левой грудью девушки. — Всё самое лучшее отдаю, она моя любимая.       Они синхронно выпустили смешок носом и, наконец, встретились губами вновь. Эдди осознал, что Монти абсолютно обнажена и потому, не удивился следующему вопросу. — Почему ты до сих пор в одежде? — она не дожидалась ответа.       Мансон помог ей снять с себя джинсы вместе с нижним бельём и самую крутую в мире футболку «Hellfire club». Парадоксально, но с каждым убывающим предметом одежды, им становилось всё жарче. Девушка села на юношу, упираясь коленями в пыльную обивку кресла. — Эд-с… — тихо вымолвила Монти, замерев. — Да, Монти… — отозвался слегка нервный Мансон. — Это что… твой первый раз? — произнесла Дарья настолько тактично, насколько могла.       Теперь застыл Эдди. Он не знал правильного ответа. Неправильного тоже не знал. Меж лицами молодых людей повисло звенящее безмолвие.       Монти сделала глубокий вдох. Она начала осторожно подниматься с Мансона, перемещаясь на место рядом с ним. Эдди сделал глубокий вдох и зачесал кудри назад. Он успел возненавидеть себя ровно на секунду, а затем почувствовал язык Дарьи на своём члене. — Оу! — твёрдо выпалил он, напрягшись всем телом, и опустил голову.       Эдди почувствовал, как Дарья усмехнулась. Словно лёгкий ветер погладил его по достоинству. — Расслабься, ни то пристрелишь меня, — тихо произнесла девушка, — раньше времени…       И Мансон приложил все усилия, чтобы расслабиться. И ему даже удалось на пару минут.        Монти обхватила губами член Мансона, осторожно очертила круг языком по головке и, наконец, полностью насадилась на него ртом. Поднимаясь и опускаясь, чувствуя осторожную, почти невесомую руку Эдди на своём затылке, девушка прислушивалась к его дыханию, к каждой мелкой дрожи в его теле, чтобы доставить ему удовольствие.       Когда член выпускника был полностью эрегирован, девушка остановилась. Она вытащила языком из-за щеки презерватив, уложила его на головку пениса, придерживая его пальцами, и губами опустила контрацептив до основания.       Мансон устал поражаться её навыкам. Ему даже стало несколько неудобно, что ему нечем впечатлить Монти.       Она вернулась на предыдущую позицию, когда сжимала бёдрами бёдра юноши. Потолок грузовика был достаточно высоким, чтобы Дарья могла слегка возвышаться над членом Эдди, перед тем как сесть на него.       Девушка старалась всё сделать правильно. Ощущала некоторый груз ответственности. И, конечно, пыталась произвести определённое впечатление на своего старого друга.       Мимо проехала машина, освещая надломленным светом фар лица молодых людей. Очертания их тел.       Эдди провёл фалангами указательных пальцев по вставшим соскам Монти и прильнул губами к одному из них. Дарья откинула голову назад, слегка задев кончиком носа холодный металлический потолок грузовика. Он был не отделан. Эдди с Уэйном до сих пор приводили машину в порядок.       Колени девушки начали медленно ползти в противоположные стороны, нагреваясь от трения о махровую ткань. Эдди застыл в своём положении, чувствуя, как медленно Монти опускается, насаживаясь на него. Он рефлекторно стиснул губы вокруг её соска и почувствовал, как девушка внутренне сжалась.       Мансон понял, что если она сделает это снова, он не сможет себя больше сдерживать. Это единственное, что он смог понять в этом состоянии. И понял он это исключительно телесно. Голова была абсолютно пуста. Всё вокруг для него было таким прекрасным. Учащающийся скрип заднего кресла, вздымающаяся грудь девушки, её контуры, которые Эдди мог различить в темноте.       Монти начала привыкать к отсутствию света. Её глаза адаптировались и она смогла увидеть, что Эдди прикрывал свой рот рукой. Девушка с каким-то остервенением схватилась за неё и положила к себе на ягодицу. Сжала своими пальцами его пальцы. Медленно поднялась и резко опустилась до упора и лёгких болевых ощущений. Мансон простонал сквозь зубы.       Дарья тут же указала пальцем на его лицо. — Вот. Вот это ответ. Только так и отзывайся. И не смей отзываться по-другому!       Мансон сладостно улыбнулся, и прижал Дарью за ягодицы к себе. Проникая в неё ещё глубже, что казалось невозможным. Приподнимая бёдра от сидения. Заставляя теперь уже её удовлетворённо мыкнуть что-то невнятное. — Поэтично, — усмехнулся он.       Монти позволила себе момент слабости. Она почувствовала как слёзы подступают к глазам.       Последний раз во время секса она плакала (иронично), но во время первого. Это была тёплая и крепкая близость. Её партнёрша была нежной и учтивой. Дарья думала, что это любовь. И потому, когда заплакала в завершении, её девушка прижимала Монти к себе, говоря, что это нормально. Что это гормоны шалят. Что так бывает.       Сейчас, когда Дарья чувствовала, как слёзы размывают тушь на нижних ресницах, а Эдди напряжённо терпит пульсацию внизу, она сама прижалась к юноше грудью. Ставя подбородок на кудрявую макушку. Делая глубокий вздрагивающий вздох. Эдди замешкался на мгновение. А затем приподнял Монти за талию, выходя из неё, и посадил её чуть дальше на свои бёдра.       Эдди прислушался к её сердцебиению. Оно было бешенным, но успокаивалось, с каждым поглаживанием Мансона по спине девушки. Монти слегка отстранилась и пригляделась к его лицу. Их лица были влажными и солёными. У него от пота. У неё от слёз.       Монти осторожно утёрла капли с его лба. Мансон провёл большим пальцем под её левым глазом. — Я требую реванша, — горделиво заявила Дарья, вновь приподнимаясь над Эдди. — Всегда рад, — покачал головой Мансон, обещая себе больше не сдерживаться.