Letters (Письма)

Прошло три недели. Постепенно они стали чувствовать себя комфортно вместе. Ева прижимается губами к своей кофейной чашке, наблюдая, как Вилланель, словно крейсер, рассекает по кухне и готовит завтрак. Девушка разбивает яйца в миску и на мгновение смотрит в сторону Евы, удивляясь, что она в этот же момент смотрит прямо на неё. Она неожиданно становится застенчивой и улыбается, быстро возвращая свое внимание к миске с яйцами. — Что? — дразнит Ева, улыбаясь и не сводя взгляда с Вилланель. — Я все думаю... — она разбивает последнее яйцо и тянется к ящику за вилкой, — Ты помнишь, когда... — блондинка снова неуверенно смотрит на Еву, начиная взбивать яйца. — О чем ты? — спрашивает Ева встревоженно. Вилланель трясет головой. — Это глупо, забудем, — она отказывается от зрительного контакта, будто прячась. Ева подходит к ней сзади и нежно обнимает за талию. — Я уверена, что это не глупо. Что случилось, малышка? — Ева предпринимает новую попытку. Вилланель чувствует тепло брюнетки, чьи губы касаются её шеи, оставляя легкие поцелуи. Она начинает сомневаться. — Помнишь, когда ты только пришла, ты сказала, что не сможешь написать красивое любовное письмо? Еву это застало врасплох. — Ох... да, помню. — Просто... просто ты не ответила на моё. Да, ты сразу приехала, что стало для меня лучшим подарком, но мне интересно... — она вновь начинает бороться с собственными сомнениями и замолкает. Ева делает шаг вперед и поворачивает блондинку лицом к себе. — Что интересно? — она шепчет, пытаясь вновь добиться зрительного контакта. — Как думаешь, ты могла бы попробовать? Ответить на моё письмо? — уточняет Вилланель. Ева умиротворенно кивает и тянется рукой к непослушной пряди блондинистых волос, чтобы убрать их за ушко. Затем она поглаживает её подбородок, все также любуясь, как и при первой встрече, её шикарной бархатистой кожей. — Конечно, я попробую, — обещает она, — могу я спросить зачем? — Я думаю... Мне просто хочется его получить, чтобы оно осталось у меня навсегда. Я очень хочу узнать, что бы ты мне написала, — Вилланель признаётся. Она чувствует себя так уязвимо, но она честна. Она уже испытала больше уязвимости с Евой, чем за всю свою жизнь — это ново и иногда сложно, но она твердо старается ради их отношений. — Тогда начну прямо сейчас, — Ева притягивает её и аккуратно целует в губы, награждая за всю её внутреннюю борьбу и старания, — Спасибо, что готовишь нам завтрак. /// Дорогая Вилланель, Эти недели с тобой были удивительными. Я никогда не могла себе представить, насколько красивыми и насыщенными будут дни, проведенные с тобой. Они компенсируют все, через что мы прошли, верно? Ева качает головой, потому что последнее предложение как будто бы вышло недостаточно красивым. Но она делает глубокий вдох и думает о Вилланель, затем продолжает. Прости. Я уже говорила, что моё письмо вряд ли будет таким же красивым и нежным, как твоё. Но я очень стараюсь, честно! Ева вновь замечает, как Вилланель смотрит на неё, пока яйца с беконом томятся на сковороде. Девушка начинает улыбаться, когда понимает, что Ева вновь поймала её — эта скромная улыбка каждый раз что-то переворачивает в душе азиатки. — Ты такая красивая, когда концентрируешься, — говорит Вилланель, краснея. Из-за резкого порхания бабочек Ева начинает неловко щёлкать ручкой, а затем возвращается к письму. Дорогая. Милая. Моя девочка. Я никогда не устану подбирать имена, которые тебе подходят, но не знаю, поверишь ли ты мне или нет — даже самые нежные и мягкие из них не могут полностью описать тебя и твою душу. На свете нет такого имени, которое по-настоящему подошло бы тебе, Ангел. Никакие слова не могут описать блеск твоих глаз или твою нежно-розовую кожу и, конечно, уж точно ни что не способно описать вкус твоих сладких губ. Я чувствую себя дома, когда лежу рядом. Все также как в наш первый раз, здесь, в Париже, но мы теперь совершенно другие. Когда я закрываю глаза рядом с тобой, то иногда не могу определить, где чье дыхание. Мы будто растворяемся друг в друге. Твой кислород — мой. Кровь в твоих венах — моя. Мое сердцебиение — твоё. И мне так хорошо от этого. Я нахожу покой в обволакивающем тепле твоей красивой кожи цвета благородной слоновой кости. А твой голос? Боже мой, как ты необыкновенно звучишь. Моё сердце разрывается на части каждый раз, когда в ночи ты плачешь у меня на плече из-за Мамы. Конечно, есть и другие звуки: например, звук твоё легкого дыхания перед сном, который сменяется плотным и глубоким, чтобы гарантировать тебе хороший отдых и приятные сновидения (надеюсь, в них мы тоже вместе). Или звук твоей малоразборчивой речи после вина. Или твои прерывистые и нарастающие (абсолютно сводящие меня с ума) стоны, когда ты оказываешься в моих руках. Моя прелестная девочка, сердце неумолимо наполняется любовью каждый раз... Ева смотрит на Вилланель и чувствует расширение собственной грудной клетки, когда девушка замечает ее. Ей так повезло — она, наконец, это понимает и улыбается самой нежной меланхоличной улыбкой, глядя на свою любимую.

...каждый раз, когда я смотрю в твои глаза.

Без тебя я была сломлена. Раньше я не могла признаться в этом ни одной из нас. Моя милая, прости, что не cмогла первой протянуть тебе руку... первой признаться в любви. Я чувствовала себя льдиной, дрейфовавшей где-то в Северном Ледовитом океане, и это ты протянула мне руку помощи. Это была ты — несмотря на то, что именно у тебя в тот момент были все основания быть разбитой и безразличной ко мне. Ты сказала, что любишь. Ты доверяла мне настолько, что готова была оставить своё сердце в моих руках, там, на танцах. И ты позволила мне уйти тогда на мосту, сказала, что единственную вещь, которую ты бы изменила — это поцелуй и объятие на прощание. Спасибо тебе, что заботилась и продолжаешь переживать за меня. Благодаря тебе я жива, благодаря тебе я здесь. Я даже и не осознавала, насколько нуждалась в твоей любви. Я была пустой ракушкой, знаешь, как на пляжах. Каждый раз, когда ты писала "Ева", ты возвращала меня к жизни. Ты знала это, Вилл? Ты продолжаешь превозносить меня за то, что я спасла тебя от прошлого и помогаю справиться с трагическими событиями, но мне на самом деле кажется, что в нашей ситуации именно ты мой персональный спасатель Малибу. Ты будто вновь вдохнула в меня жизнь. Я так долго отказывалась от твоей любви, а сейчас очень жалею об этом. Это так красочно и приятно — стать частью единой мозаики, этого шедевра, который мы создаем вместе. Прошу, прости меня за эту погоню, бессмысленное ожидание и времена, когда мы были вместе только для того, чтобы снова разойтись. Надеюсь, ты простишь меня еще и за шрам, оставленный по глупости на твоей прекрасной коже (и все мои попытки стереть его с тебя своими поцелуями). И спасибо тебе, Малышка. Спасибо, что позволила мне уйти и просто ждала. Ты поставила меня на первое место — ты до сих пор ставишь, когда готовишь нам еду и ... Ева вновь поднимает глаза, наблюдая, как Вилланель заканчивает раскладывать омлет по тарелкам и смотрит на брюнетку в надежде поймать её взгляд. Ева смеется. Вилланель поймет почему, но позже.

... и ты всегда рядом, если я в тебе нуждаюсь.

Дорогая Ви, я должна отложить ручку, потому что завтрак уже готов. Я никогда и ни при каких обстоятельствах не перестану отдавать должное всей любви, которую питаю к тебе. Никогда не устану писать и говорить тебе об этом. Но надеюсь, ты поймешь, что сейчас я хочу лишь взглянуть в твои удивительные глаза, попробовать сироп и кофе с твоих и без того сладких губ. Я нуждаюсь в этом. Я живу ради таких моментов с тобой. Навеки твоя, Ева.