Слон и муравей

***

***

Стэнли вздохнул полной грудью, медленно моргнув и подперев подбородок ладонью. — Ксено. — Что? — взгляд пары черных глаз устремился на старшеклассника. — Объясни, как ты до этого додумался? — вздёрнув бровь, Стэнли указал на учебники японского языка, стопкой лежащие на столе между парнями. Ксено посмотрел куда-то в сторону и наигранно сделал задумчивый вид, усердно стараясь подавить рвущуюся наружу улыбку. — Хм, как же мне пришла в голову идея учить иностранный язык? — Уингфилд слегка прикоснулся указательным пальцем к подбородку и плавно перевел взгляд на друга. Снайдер знал, к чему это приведет. — Ладно, начинай, я слушаю. Ксено тут же оживился: в темных глазах заискрился азарт и желание поведать товарищу нечто удивительное, яркая улыбка озарила пространство вокруг настолько, что Стэнли мысленно надел солнцезащитные очки. Уингфилд достал свой телефон, несколько раз коснулся экрана и передал его Снайдеру. — Наука развивается каждый день, мой дорогой Стэнли. Ученые должны делиться друг с другом информацией, чтобы знания не остались просто теорией, а превратились в реальность. Сфера лингвистики и нейролингвистики шагает в ногу со временем — всё больше людей желают знать нечто новое, быть связанными с культурой другого народа. Поэтому я подумал и решил, что было бы неплохо освоить иностранный язык, чтобы в будущем иметь больше возможностей изучить этот мир. Ксено изредка воодушевленно взмахивал руками, но, когда он хотел было добавить что-то ещё, Стэнли внезапно вытянул ладонь, прося его помолчать. — Прости, я неверно задал вопрос. Меня не интересует, почему ты захотел выучить язык, — Снайдер ощущал пульсацию в висках. — Мне любопытно, почему японский, Ксено? Опустим то, что английский сейчас популярен по всему миру, а мы носители. Но один из других известных языков — китайский. Почему ты не начал учить его? На нем, кажется, говорит больше всего людей. Старшеклассник несколько раз удивлённо моргнул, раздумывая над тем, что произошло. Он прикрыл лицо руками и покрылся мелкими мурашками. Такая реакция немного взволновала Стэнли, отчего он хотел было прикоснуться к другу, чтобы удостовериться, что с тем всё в порядке, но вдруг Ксено глухо ударил по столу руками, встав со стула и счастливо воскликнул: — Вот видишь, Стэн?! Тебе же тоже интересно! Ты всё время мне твердишь, что тебя не волнуют «всякие научные штуки». Но сейчас я трижды услышал слово «почему», — Уингфилд наклонился через стол, почти расположившись на нем животом, и оперся на локти прямо перед лицом Снайдера. — Признайся себе, что ты тоже часть науки. Стэнли раздраженно цокнул языком и шутливо оттолкнул возбужденного приятеля. Тот с ехидной ухмылкой плюхнулся на стул. — Просто скажи уже. — Ладно-ладно. Посмотри на плакат в телефоне, — старшеклассник опустил взгляд и заметил на экране вывеску, что гласила о наборе молодых ученых в NASA на практику в области инженерии и ракетостроения. — Увы, сейчас я не подхожу под возрастную категорию, но очень скоро я смогу туда попасть, не сомневайся. Уж кто-кто, а у Снайдера на этот счёт точно не было сомнений. — Дело в том, что Япония одна из четырёх величайших космических держав, среди которых есть Россия, США и Китай. Это важный факт номер один. Важный факт номер два заключается в том, что Япония преуспела в изучении астероидов больше, чем NASA. Не смотри на меня так, мне любопытны не только конструирование и физика, но и космическое пространство в целом. Важный факт номер три — Япония тесно связана с проектами NASA в этой области, что, в свою очередь, перетекает в совместные отправки в космос японских и американских астронавтов. Снова послушав длинную тираду о ракетостроении и космонавтике, Стэнли складывает ладони в замок и кладет их на стол. — Я понял, Ксено. Ты хочешь общаться с японцами. Не буду тебе мешать, но даже не надейся, что я присоединюсь, — ответил парень, но остался сидеть на месте, немного потешив этим самолюбие Уингфилда. Молодой человек неспешными движениями открыл ноутбук, положил перед собой пару тетрадей, в которых уже было расписано множество правил и предложений на японском, какой-то учебник с иероглифами в мягкой обложке и небольшую книжку в твердом переплете — видимо, это был словарь. Стэнли молча наблюдал за тем, как заинтригованно Ксено читает информацию с компьютера, сверяясь с бумажными носителями. Иногда звенящую тишину библиотеки прерывало бормотание юного ученого и негромкое постукивание ручкой. Снайдер ухмыльнулся, заметив, что выражение лица его друга меняется и становится очень забавным: то он улыбнётся, как безумец, заметив любопытные детали, то надует губы, задумавшись. Ксено всегда был таким — вдохновленным, целеустремленным, сияющим. Когда маленький Стэн встретил малыша Ксено в начальной школе, эта аура уже слепила ему глаза. Удивительный человек этот Ксено Хьюстон Уингфилд. Слегка облизнув накрашенные чёрной помадой губы, парень отвел взгляд в сторону, подперев щеку ладонью. Длинные стеллажи с книгами, которые так любит его товарищ, гипнотизировали скучающего школьника. Казалось, длиннее уже быть не могут, но они растягивались, извивались, словно змеи, спутывались и смешивались, превращаясь в тёмную массу, поглощающую его сознание и погружающую в дрёму. Через некоторое непродолжительное время Уингфилд взглянул на соседа и заметил, что тот спит в очень неудобной позе. Парень усмехнулся. Он всё равно не сможет заставить Стэнли интересоваться наукой также сильно, как он сам, — любовь к знаниям должна идти от сердца. Но, по крайней мере, Снайдер навсегда останется его приятелем, с которым Ксено может поделиться всем, что ему интересно, не важно, насколько серьезной или глупой будет его болтовня. Старшеклассник отложил ручку и бесшумно подошёл к другу. Немного наклонившись, он смог ближе рассмотреть расслабленное лицо Стэнли: легкий поток воздуха при дыхании чуть развевал прядь, ниспадающую на нос, а подкрашенные тушью ресницы редко подергивались. Ксено аккуратно придержал голову друга, опустив его руку на стол, а затем положил его, будто на подушку, на мягкий рукав школьной формы. В такой позе он хотя бы не упадёт, подумалось Ксено, после чего он вернулся к своему занятию, стараясь не тревожить спящего напарника.