4:00 am

Волосы ещё мокрые, непослушные, но мягко ложатся за ухо аккуратной волной. Поправляю ещё раз и не могу сдержаться: тёплые пряди пахнут дымом и ромашкой, утыкаюсь в них носом и закрываю глаза. Горячая кожа слабо пахнет лимоном и какой-то травой — понимаю, когда губы ловят очередную каплю воды, скатывающуюся по плечу. Прячу улыбку в слабом поцелуе в районе ключицы и веду пальцами по корочке на локте — добегался. Кладу голову на его плечо, спутанные волосы липнут к влажной коже, он смеётся и тушит сигарету, достаёт ещё одну. Долго крутит в руке зажигалку, а после поднимает на уровень глаз и, прищурившись, смотрит через грязный розоватый пластик на бледный закат. Откидывает в сторону. Мне тоже не нравится. Нахожу его ладонь своей и почти уверенно сжимаю её, бесшумно втянув побольше воздуха. Плед колючий, трава заманчиво мягкая, но я послушно сижу рядом. Взбиваю пятернёй свои волосы и облегчённо выдыхаю. Он предлагает затяжку, хочу отказаться, но всё равно тянусь губами к фильтру. Дым тяжёлый, не горький, но всё равно хочется запить. Залпом вливаю в себя стакан воды, грызу лёд, но холода почему-то не чувствую. Сползаю на его колени и смотрю в небо. Он первым ловит мой взгляд, и я уже не могу отвернуться. У него глаза серые, холодные. Он будто смеётся надо мной. Ему никогда не было до меня дела, но он улыбается почти тепло. Русые пряди снова лезут в лицо, и он небрежно откидывает их назад. Красивый. Тянется ко мне, но я резко открываю глаза. Где-то в темноте на столе красным горит четыре утра. Ничего не чувствую, кроме сухости в глазах. Окна открыты, но в комнате всё равнодушно. Свешиваюсь с кровати, чтобы попить. Хочется что-нибудь разбить, но свёрнутый рулоном ковёр где-то у стены неожиданно принимает на себя удар, и невредимый стакан катится назад к кровати. Ложусь обратно и закрываю глаза. Ему никогда не было до меня дела.