И даже в Бездне прорастут цветы

      Диана открыла кран, подставила руки под прохладную воду и замерла. В последние недели в городе было особенно жарко, а в сочетании с вонью, присущей рынку, зной превращал каждый рабочий день в пытку. Немного освежившись, она взяла брусок мыла, потерла им ладони, сполоснула их и поднесла к носу. Убедившись, что большая часть резкого запаха ушла, она вытерла руки и посмотрела в зеркало. В нем отразилась молодая женщина с уставшим лицом, на котором начали появляться первые морщины.       Диана попыталась улыбнуться своему отражению, но улыбка вышла кривой и неискренней. Промокнув лицо влажным полотенцем, женщина вышла из ванной комнаты и рухнула на диван. Гостиная, также выполнявшая функции и спальни, и кухни, была крохотной, но, по крайней мере, Диане было, где спать.       В некотором плане ей даже повезло. Пару лет назад хозяин квартиры по соседству подхватил осиную лихорадку, и дом опустел. Сейчас трупных ос вывели, но многие жильцы так и не рискнули вернуться в свои квартиры и выставили их на продажу за бесценок. Приехав в Карнаку, Диана думала, что будет спать в ближайшей подворотне, а на деле сумела даже обзавестись собственным жильем и работой.       Торговать на рынке было нелегко. На рассвете работник порта привозил огромную бочку рыбы, выловленной ночью. До прихода первых покупателей нужно было ее хорошенько выпотрошить, почистить, промыть, разложить на витринах и щедро засыпать дробленным льдом. Каждые полчаса ледяную крошку нужно было подсыпать, а талую воду сливать: замешкаешься — и товар уже плавает в огромной луже. К вечеру непроданные остатки щедро пересыпались солью для последующего засола. Спина к тому времени уже ныла, ноги гудели, мелкие ранки на руках после контакта с солью и специями жгло огнем.       Диана закрыла глаза, и тут же вспомнила покупательницу, пришедшую рано утром. Лицо женщины показалось ей смутно знакомым. После того, как та ушла, купив несколько миног, Диана несколько часов пыталась вспомнить, где она уже ее видела, но так и не смогла. «Я бы точно ее запомнила, если бы мы встречались раньше», — подумала молодая женщина, и тут же в ее памяти всплыло имя.       БИЛЛИ ЛЕРК.       Диана вздрогнула и резко открыла глаза. Помощницу Дауда она встречала всего пару раз — та приходила в усадьбу Бригморов и о чем-то подолгу беседовала с Далилой — и лишь единожды без маски. Женщина напрягла память, пытаясь припомнить ее черты. Да, девушка-ассасин и утренняя покупательница, несомненно, имели внешнее сходство. Неужели эта женщина — и есть Билли Лерк?       — Интересно, почему Дауд все же оставил ее в живых после предательства? — пробурчала себе под нос Диана и вдруг ощутила, как холодок пробежал по ее спине.       Дауд.       Нож Дануолла.       С момента смерти Эви прошло больше десяти лет. В последние годы Диана старалась не думать о ней, но иногда по ночам вспоминала теплые руки сестры, которая заплетала ей косы. Интересно, чем бы занималась сейчас Эви, если бы осталась в живых? Ну уж точно не рыбой торговала.       Взмах клинка — и голова Эви со стуком катится по полу. И жизнь разделяется на «до» и «после».       Диана нервно всплеснула руками, будто пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли, словно надоедливую муху, но это не помогло, и тогда женщина снова вспомнила утреннюю покупательницу. Было что-то еще, на что обратила внимание какая-то ее часть — та самая, что когда-то умела видеть глазами птиц и бродячих псов, а потом затаилась где-то глубоко внутри, впрочем, ни капли не утратив своей внимательности. Что-то… или кто-то?       Покупательница была не одна. Нет, к прилавку подошла только она, но когда женщина уходила с рынка, к ней присоединился какой-то старик. Торговка не сумела разобрать, о чем они говорили — было слишком шумно, да и пара отошла слишком далеко, но спутник покупательницы тоже привлек ее внимание — по большей мере, косматыми волосами и недовольно-скучающим выражением лица.       — Да и черт бы с ними! — сердито отмахнулась от мыслей Диана. И в самом-то деле! Ну какое ей дело до всего этого? Как же болит спина, черт подери.

***

      Теплая рука коснулась ее плеча и легонько потрясла.       — Просыпайся, мышонок.       Диана приоткрыла глаза.       — …м…мама? Э-это правда ты?       Женщина улыбнулась.       — А кто же еще?       — Мама!       Диана бросилась на шею женщины и зарыдала:       — Но т-ты… Ты ведь умерла? А потом… потом… Ведьмы… Руны…       — О чем ты, мышонок? — женщина негромко засмеялась. — Ведьмы? Кое-что слишком много слушает сказки Старой Ветоши!       Диана отстранилась и всмотрелась в лицо матери. В печке горел огонь, и его отблески бегали по ее коже, подсвечивая крохотные морщинки.       — Мама…       — От тебя ужасно пахнет рыбой, девочка.       — Д-да, мама. Я просто работала на рынке, но сейчас же вымою руки.       Женщина взяла ее за запястье и придирчиво осмотрела ее пальцы. Диана и сама взглянула на них — потрескавшиеся от постоянного контакта с солью, шершавые, в маленьких ранках и царапинах от острой чешуи.       — Вряд ли оно поможет. Эта мерзость уже въелась тебе под ногти. А ведь когда-то ты этими руками легко разрывала живую плоть! И во что ты превратилась?       — Ч…что? — Диана подняла глаза и увидела, что перед ней сидит уже не ее мать, а Брианна Эшворт. В ее глазах читались брезгливость и сочувствие. Она усмехнулась:       — Найти тебя, дорогая сестра, было довольно непросто.       — Найти? Нет! Нет!       Диана отпрянула от ведьмы, но так еще сильнее вцепилась в ее запястье и притянула ее к себе, так, что кончики их носов почти касались друг друга.       — Куда это ты собралась?       — Я… Это… Это сон!       — Сон, — согласилась Брианна. — Но ты скоро проснешься. И когда твои глаза увидят свет, ты встанешь и пойдешь в Королевскую кунсткамеру. Там я тебя буду ждать.       — З-зачем? Я ведь… у меня нет больше сил, — всхлипывая, проговорила Диана. — Я не могу колдовать.       — Это только тебе так кажется, сестра. Близится рассвет. И я жду тебя, — сказав это, Брианна Эшворт исчезла.       Спящая на диване женщина со стоном перевернулась на другой бок и продолжила спать — но уже без снов.       В том же городе, в трюме корабля, покачивающегося на волнах в порту, проснулся и напугано осмотрелся по сторонам седой старик.       В другой каюте темнокожая женщина, которую мучила бессонница, на секунду прекратила натачивать и без того острый клинок и нахмурилась.       Далеко от Карнаки, на одной из улиц Дануолла, на крыше застыла одинокая женская фигура, едва не сорвавшаяся с карниза из-за резкого порыва ветра, который стих столь неожиданно, как и начался.       В нескольких кварталах от нее, в Башне Дануолла, пожилой мужчина, задремавший на кресле с книгой, проснулся от того, что у него закололо сердце.       Что-то надвигалось.