Должен всё помнить

            Вечером, после ужина, Лань Сичень позвал двух супруг и Цзян Чена к себе в кабинет.       – Брат, это правда, что ты нашëл решение? – голос предательски дрогнул у Лань Чжаня, когда он тихо это произнëс.       – Несомненно, это может помочь, но Вэй У Сянь сам должен дать согласие. К тому же, нужна помощь как тебя, так и вас, Глава Цзян.       –Я-то согласен со всем, что было бы лучше изначального решения. Брат, каково твоë мнение по этому поводу?       Вэй Ин нервничал. Он догадывался, что мог предложить его шурин. Старейшина Илинь слишком много повидал и знал в этой жизни, чтобы не догадываться. Он украдкой глянул на напрягшегося супруга и отпустил краешек его одежды, что сжимал для успокоения.       – Господин Лань... Правильно ли я думаю, что это вариант с разделением моих боли и воспоминаний с Лань Чжанем и братом? И, к тому же, мне придётся всё помнить всю жизнь и принять всё как есть?       – Брат? Разделить воспоминания? – непонимающий взгляд устремился на старшего Нефрита, но его проигнорировали.       – Да, господин Вэй. Именно так. Им придëтся разделить ваши воспоминания с вашей точкой зрения на них, с вашей болью и всё в этом духе. Другим способом остаëтся только тем, который вы сами предложили.., – Лань Сичень немного замешкался, прежде чем продолжить, – Могу ли я спросить... Вы знали об этом варианте решения?       Трое мужчин посмотрели на затихшего Старейшину Илин, который в данный момент смотрел в глаза своего супруга с горечью.       – Почему? – только это и вымолвил Лань Чжань, но сразу прекратил, так как по безэмоциональному лицу Вэй Ина начали скатываться редкие слезинки.       Он быстро приблизился к любимому и начал стирать своими пальцами слезы, обеспокоенно всматриваясь в глаза Вэй Ина.       – Я не хочу, чтобы всем было ещё хуже из-за меня,– тихо произнëс он, но это было отчëтливо слышно в тишине.       Мужчина взял ладони супруга в свои и прижал к месту своего сердца, которое сильно колотилось. Потом он перевëл взгляд на брата и сказал громче, со смешинкой и яркой улыбкой на лице. Вэй Ин знал, как можно его разозлить, чтобы тот не захотел ничего делать в его пользу.       – Да и кто, кроме меня, столько выдержит?       – Ах ты...! – начал было Цзян Чен, но сразу просëк в чëм дело.       У Вэй У Сяня тут же потух взгляд. Его брат немного отошëл от них, чтобы медленно подышать, успокоиться. Лань Сичень просто тихо стоял и ждал решения, пока не увидел взгляд своего брата. Он сразу пошёл за гуцинем, тремя свечами и подушками.       – Вэй Ин, – позвал супруг своего любимого, но тот упорно смотрел озадаченно в пол, – Вэй Ин, – уже с нажимом произнëс, на что увидел хоть какую-то реакцию, – я хочу помочь. Посмотри на меня. Ты правда хочешь жить один? Не понять где? – опять никакой реакции не было, поэтому Лань Чжань решил зайти с другой стороны, – хочешь, чтобы я опять страдал один?       Вэй Ин вздрогнул и сразу посмотрел на супруга. Он медленно отрицательно покачал головой, в знак протеста. На что собеседник лишь глазами мягко улыбнулся.       – Всё будет хорошо.       – Точно? Вам будет больно.       – Всë в порядке.       В их шëпот друг другу сразу прекратился, как влез немного громогласный человек:       – Да, Вэй Ин, всё будет в порядке, так что ни о чëм не переживай, – Цзян Чен наконец успокоился и подошёл к ним, нервозность он скрывал за немного повышенным голосом, – глава Лань, что нужно делать?       – Господин Вэй, так вы согласны? – тот лишь мелко кивнул, – хорошо, тогда садитесь в круг, на подушки, что я разложил, возьмите по свече и зажгите их одновременно. Потом закройте глаза, а я буду играть. И вы почти сразу начнëте перенимать боль воспоминаний господина Вэй.

***

      Маленький мальчик нормально не ел уже не понять сколько времени. Он слишком маленький, чтобы помнить смерть своих родителей. Единственное, что сейчас для него важно: найти что пожевать, хоть крошку, и где поспать.       Ребëнок скитается из места в место. Уже похолодало, но у него из вещей только потрëпанная, грязная, во многих местах рваная, летняя одёжка. Близится вечер, а во рту ничего ещё не было. Как вдруг он заметил упавший пирожок с мясом. Мальчик тут же рванул за ним, чтобы его не успели выбросить или ухватить бездомные.       И вот удача, он сумел первым его поднять. Ребëнок сразу же рванул прятаться в переулках, прижав пирожок ближе к маленькому, тощему тельцу. Присев за какой-то старой заросшей телегой, он принялся медленно рассасывать маленький откусанный кусочек теста пирожка. Мальчик решил съесть его за несколько дней. А то вдруг, больше так и не повезëт за долгое время, и опять придётся рыскать по мусоркам или жевать траву, что могла оказаться ядовитой.       Где-то издалека он услышал лай бездомных, голодных собак. Они направлялись именно сюда. Видимо учуяли мясо. Ребëнок тут же встал и рванул куда подальше. Ещё не хватало сегодня драться с ними за еду, которую он еле урвал.       Мальчик не знал, сколько он уже бежал, но сил больше не было. Был только выбор: остаться голодным и умереть от голода или умереть от лап собак, а с ними не договоришься. Но тут его осенило, ребëнок решил оставить себе одну треть, а собакам отдать всё остальное.       Когда они почти приблизились в притык, он бросил большую часть пирожка в их сторону. И зажмурился. Мальчик продолжал рядом со стаей собак жевать свою часть. Собаки сначала поутихли, немного ссорясь меж собой, деля добычу. Но когда всё было съедено, наступила тишина.       Ребëнок приоткрыл глаза, а его окружила стая собак, с голодными глазами наблюдающая за пирожком в костлявых руках. Через несколько мгновений на него накинулись, отбирая последнюю еду. Огромные грязные собаки против маленького мальчика. Сразу становится ясно, кто остался в проигрыше.       Он пытался отбиваться, защищая свои последние крошки, но его тут же кусали, отпихивали, царапали и подавляли, забирая всё. В конце концов он просто забился в уголок, оставшись без какой-либо еды.

***

      Это только один из случаев, где Цзян Чен с Лань Чжанем прожили в таких условиях, с таким питанием, борьбой со смертью и зарождением страха собак.       Они понемногу стали перенимать страхи. Весь тот ужас быть голодным и холодным. Кроме мыслей о выживании, больше ничего в голову и не приходило. Еда, сон, спасение от собак и людей – больше ничего не волновало.       Потом они увидели момент с уже немного подросшим мальчиком. Точнее не увидели, а всё прожили. Он уже опрятный и чистый, кормленный, и выживать уже было не нужно. Ребёнок до сих пор был очень костлявым и хилым. Но куда-то взбираться, спасаясь, силы всегда были. Откуда его снимали и возвращали домой.... Дом. У него он наконец вновь был.       Несмотря на это, ребëнок чувствовал себя лишним. Он считал, что всем здесь только мешает. Его переубедили, но это не сильно помогло. И тогда мальчик поклялся, что будет помогать своей новой семье, и отплатит им всем, чем только сможет. Будет лучшим во всём. И раз ему сказали быть счастливым, то он должен всегда и всем показывать, что у него всё хорошо.       Становясь старше, ему было сложнее притворяться всегда счастливым. Он начал выпивать и бедокурить, это хоть на немного отпускало ненужные мысли и чувства.       Следующие моменты были очень короткими и скомканными. Странные чувства к однокласснику, множественные переживания, страх, испытанный в пасти черепахи. Он правда тогда думал, что умер.       

***

      Обещание защищать Цзян Чена при любых обстоятельствах и самому не умирать. Это была его первая осознанная огромная семья. Клан. Хоть его недолюбливала Госпожа Цзян, он был и к ней очень привязан, еë слова были весомыми для него. Раз пообещал, должен сделать. Но и не только из-за обещания. Больше не хотелось терять семью и оставаться одному.       Парень видел терзания брата, как тот хотел прямо сейчас вернуться туда и помочь. Но всё, что они увидели, прибыв туда, – это горы трупов. Было очень больно. Чувство, будто тебя разрезают сразу во всех частях тела.       Было больно ещё и оттого, что он вновь почти всë потерял, что ему было дорого. Парень не мог не винить себя за причастность к истреблению его семьи. Хоть в целом он не был виноват... Парень взял себя в руки, он должен вывести отсюда брата любой ценой. Это "почти" его и останавливало от гибели.       Да, самому хочется отомстить, но это не их уровень. Сейчас они этого не смогут. Парень старался здраво мыслить, но, видя убивания и хотения брата, он сам еле себя сдерживал. Пусть будет бесчувственным, но последних родных людей терять не хотел ни в коем случае. А ими остались брат с сестрой. И один из них мог наломать дров и скоропостижно умереть.       Потом они увидели глазами Вэй Иначе момент смятения парня, как он искал Цзян Чена и нашëл его без золотого ядра. Не имея возможности отомстить, брат больше не видел смысла в своей никчёмной жизни и хотел только умереть. Его мëртвый взгляд отпечатался у каждого в памяти.       Проживая эти два дня, Цзян Чен начал путаться. Ему самому было очень больно вспоминать об этом, но оказалось, что могло быть ещё хуже. Он чувствовал себя ничтожным и маленьким. Ещё и брата сам винил во всех грехах Вэней. Ему хотелось плакать и кричать, и следующие воспоминания ему 'помогли' немного позабыть о тех удушающих чувствах. Цзян Чен чувствовал только боль. Как вообще можно жить с таким количеством боли?       Лань Чжань же терпел. Всё терпел. Было больно, но он сам себе пообещал, что всё вытерпит.

***

      Наконец нашли способ как "вернуть" золотое ядро Цзян Чену. Именно вкавычках вернуть, потому что это было не возвращение, а донорство. После всех воспоминаний это было самым ярким, точнее счастливым. Было плевать на 50% успеха. Если не получится, они оба останутся обычными людьми и проведут жизнь вместе, как обещали. Брат будет не один. Но если получится, то он с радостью отдаст своë ядро, лишь бы тот продолжал жить. Лишь бы у того опять была для этого причины.       И вот, Цзян Чен с Лань Чжанем на себе ощутили всю боль пересадки золотого ядра. Нужно было самим поддерживать его форму, ощущать все мелочи и не спать. Нельзя было отключаться. Можно было умереть не только от шока, но и от любого дëрганья. Не было никакого обезболивающего... Иначе можно повредить ядро.       От этой боли Цзян Чену хотелось лезть на стену. Но это была некая отдушина, после душевной боли. А Лань Чжань и дальше всё покорно принимал как должное. Всё уже произошло, он мог только разделить боль своего любимого.       Конец операции. Опять короткие нотки счастья, мысли о встрече с братом, что воспрянет духом, вот только всё омрачается гора Илинь. Его туда сбросили, и поминай как звали. Парень остался без культивации, стал обычным человеком, он даже не восстановился толком после перенесëнного, а тут куча гнилых душ, что с радостью полакомятся живой. Теснота. Холод. Вновь борьба за жизнь. Но он обещал жить.        Оставив часть своей человечности и жизнерадостности, парень вышел оттуда великим тëмным заклинателем, который мог управлять нечистью. Были и минусы, теперь он в любом месте мог слышать их голоса. Где-то тише, где-то громче. От них не скрыться, они всегда рядом. И никак по-другому. Победа над врагом не приносит никакой радости. Но главное – родные остались живы.       С тоской Старейшина смотрит на свой меч. Каждый раз, когда о нём спрашивают, отдаëтся болью в сердце. Но у тебя всё хорошо. Притворяйся дальше дурачком. Правда, всё хорошо. Совсем не больно.       Почему не чищу меч? Не тренируюсь? Не беру его с собой? Конечно же потому что я вас и флейтой своей выиграю. Почему же ещё. И совсем не важно, что обо мне говорят. Пусть думают что хотят.       И что ко мне пристал Лань Чжань со своим светлым путëм? Разве есть у меня возможность вернуться на него? Я обычный человек. Да и кто он мне такой. Всегда презирал меня.... Больно, но терпи.       Цзян Чен с Лань Чжанем почти слились с воспоминаниями. Теперь им сложно отличить себя от Вэй Ина. Только на словах о мече и светлом пути у каждого из двоих по-разному кольнуло сердце. Кроме чувств Старейшины, их эмоции тоже сыграли свою долю.

***

      Стариков, женщин и детей в каком состоянии держат? Что вы сделали с Вэнь Нином?! Теперь расплачивайтесь за свои грехи. Какая разница, Вэни они ли нет, они ни в чëм не виноваты. Если мир против, значит я буду против мира.       Холодная пещера, слабое тело, мало еды и обязанности за людей. Всё хорошо, мы справимся. Обустройство деревушки. Множественные пробы воскресить друга. Счастье – получилось!       Это время было чем-то похоже на первые. Только у него вновь появилась семья, которая по своему заботится о нëм. И пускай они бедные, зато живые.       Было ещё множество смазанных моментов, что были переполнены эмоциями. Их не разобрать. Сами по себе эти фрагменты не запомнились из-за чрезмерного использования тëмным сил на эмоциях. Единственное, что можно было ощущать – это боль душевную и физическую. Всё крутило и вертело, из-за чего обоих перенимающих мутило.       •••       Я мешаю Цзян Чену?       Я поступлюсь своим обещанием. Пусть я буду лгуном и мерзавцем, но моим родным ничего не навредит.       •••       Сестра замуж выходит? Я тоже хочу побывать на ней, но нет возможности. Сам виноват. Но если бы ещё раз решал как поступить, то сделал бы также. Им лучше без меня.       Она такая красивая в этом платье...

***

      Племянник? Меня пригласили на торжество племянника?       После множества плохих воспоминаний им показали что-то связанное с счастьем. К этому моменту они и Цзян Чен, и Лань Чжань перестали пытаться понять что есть они, и воспринимали воспоминания как часть себя. Конечно, потом им придётся разбираться с этим, ведь это неправильно. Но сейчас их никто не сможет исправить.       Так волнительно. Понравится ли ему подарок? Я его так тщательно выбирал. А правда ли меня примут? Ах, это не важно. Главное, я со всеми наконец увижусь за долгое время. Но по дороге произошло нападение. Я так и знал...       Кажется, я схожу с ума. Я не контролирую свои силы? Я? Почему Вэнь Нин меня не слушается? Огромный хаос в его голове тут же прекратился, как только он увидел умирающего от его меча мужа и любимого человека своей сестры.       Собственными руками погубил счастье сестры. Убил отца своего племянника. Кто он теперь? Что ему делать? Почему это произошло? Как теперь продолжать жить?       Очнулся он уже в своей пещере. Его тут же обездвижили, со словами о том, что если Вэни сдадутся, то Старейшине всë простят. Они были благодарны ему за всё и отправились на верную смерть.       Почему? Я опять всех потеряю? Почему нельзя по-другому? Я опять всё испортил! Всем без меня было бы легче!

***

      Мою семью вновь уничтожили. Опять из-за меня. Это я виноват, я должен умереть. Но прежде.... Я заставлю их пожалеть, что они сделали с моими людьми.       Лань Чжань против меня? Ну конечно, а как иначе. Это правильно. Всё должно было быть так.       Я вновь не контролирую свои силы? Забавно. Ещё забавнее то, что эти людишки, что против меня из-за тëмным сил, желают тигриную печать, которая управляет мертвецами. Смешно. Что будет, если я уничтожу еë?       Сестра? Почему?! ЭТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ УМЕРЕТЬ!! ПОЧЕМУ СЕСТРА?! ЗАЧЕМ ОН МЕНЯ ОТТОЛКНУЛА??! ЭТО Я ВИНОВАТ!! НИКТО НИКТО НИКТО НИКТО НИКТО да, я виноват во всём никто, кроме меня я должен умереть сам, никому не позволю восхваляться я сам всё сделаю всего лишь шаг в пропасть и всё готово       Сердце дрогнуло, когда Лань Чжань схватил за руку. Зачем он это сделал? Почему так смотрит на меня? Разве он не против меня? Я не понимаю, да и зачем? Уже и не зачем.       Цзян Чен? Он пришёл с мечом. Да, пусть лучше умру от его руки. Ни от чьей больше. Только от его. Подождите, что?! Он собрался отколоть кусочек скалы? НО ЛАНЬ ЧЖАНЬ!       Гнилые души распробовали и тело и душу Старейшины Илинь. До кого-то момента, ничего, кроме боли, нельзя было ощущать.

***

      Кромешная тьма и тишина. Кто я? Или чем являюсь? Почему я здесь? В чëм смысл моего существования?       Неважно... Ничего неважно. Главное спокойно. Нет никаких мыслей. Иногда они начинаются сначала и вновь теряются на неопределённое время.

в пустоте без мыслей вечность

      Так и продолжалось бы, но иногда появлялась мелодия. Она звала куда-то. И очень хотелось к ней. Почему? Это было не известно. Ничто звали – это главное. Но чем ближе оно приближалось к мелодии, тем больше вспоминало.       Иногда было очень ярко и радостно, и ничто приближалось всё ближе и хотелось было уже ответить на зов, но тут же одëргивало себя, вспоминая абсолютно всё. Было и такое время, что воспоминания приходили наоборот – сразу плохие. И ничто удалялось далеко-далеко, чтобы не помнить и продолжать быть ничем.

***

      После возрождения парень понял, что многие воспоминания у него были как в пелене. Но раз ему это не мешало, а попытки вспомнить приносили боль – он решил не помнить.       От всех, кто мог его знать, прошлый Старейшина Илинь решил держаться подальше. Потому что все были ему врагами. И даже человек, к которому он что-то испытывал и был больше всех на его стороне, он помнил как своего врага.       Когда его упрекали в том, что он чего-то не помнил, парень очень недоумевал этому. Он буквально умер и возродился. Разве кто-то в здравом уме подумает, что мëртвый всё помнит?       Но ещë воспоминания приходили с болью, которую Старейшина умело скрывал.

***

      Было ещё несколько моментов из воспоминаний, что брат с супругом разделили с Вэй Ином. После чего они втроëм очнулись, обнаружив догорающие свечи, которые были при начале длиной в две ладони.       Лань Сичень устало помассировал свои пальцы, всё это время он играл. Цзян Чен и Лань Чжань пребывали в некотором ступоре. Они усваивали часть боли воспоминаний и отделяли свои от чужих. А Вэй Ин тихо поднялся, немного пошатываясь, пошëл в Цзиньши.       Никто его не остановил. Все поддерживали тишину. Сегодня ночью никто из двух мужчин не уснëт. Лань Чжань ушёл на холодный источник. А Цзян Чен в свои покои, поразмышлять и что-то записать.       Лань Сичень устало проводил всех взглядом. Потом поднялся и пошëл в свою комнату. Нужно будет рано вставать. Поэтому все вопросы он отложил на завтра, а сейчас спать. Да и другим нужно время. Особенно Вэй Ину.       Помогло ли?