Another Way/Другой путь

Грядут вещи, которые ты даже не можешь себе представить. Если бы ты знал, что они собой представляют, ты бы простил эту единственную катастрофу, из-за которой твоя жизнь резко остановилась. Мир снова повернется к тебе, и, когда это произойдет, он приведет тебя куда угодно.

Мне пора идти, но я люблю тебя. Я должен покинуть тебя, но я всегда буду с тобой. Однажды ты встретишь меня здесь, и я скажу тебе это, я скажу тебе, что мы сделали это.

— Линг Лэв

Время повествования: Март 2000 / Время Драко: Март 2000

— Я чувствую себя так, как будто я снова в Хогвартсе, готовлюсь к ЖАБА, — объявила Нарцисса, отодвигаясь от стола и вытягивая руки над головой. Драко слегка вздрогнул, когда посмотрел на нее, все еще не привыкший видеть свою мать в обычной одежде. На ней были брюки с простым джемпером, и хотя ее одежда, вероятно, все еще была от известных дизайнеров и была дороже, чем торжественная одежда большинства других ведьм, это было необычно непринужденно для Нарциссы, которая всегда носила платье, если только не работала в саду. — Хотел бы я сдать свои ЖАБА, — признался Драко, закрывая книгу, которую читал. Он схватил со стола лакричную палочку и откусил кусочек от верхушки. Это была еще одна аномалия, его мать никогда не ела сладостей, но предложила их на прошлой неделе, сказав, что у нее всегда была куча шоколадных лягушек и бобов Берти Боттс, когда она училась в школе. Эти последние несколько недель исследования путешествий во времени с его матерью оказались неожиданно веселыми. Он слышал множество историй о ее школьных днях, включая реальную историю о том, как она и его отец сошлись, когда она заставила его расстаться с его нынешней девушкой («Она не смогла бы справиться с Малфоем, в любом случае. Я сделала ей одолжение».) Драко узнал, какие ЖАБА она сдавала (он был удивлен, что никогда не знал), что она обнаружила Выручай-комнату и часто посещала ее (точно так же, как Драко), и что она летала (кое-что, что Драко не мог представить), но остановилась из-за неприятного падения на пятом курсе, которое навсегда отвадило ее от занятий, а также было причиной иногда ноющего запястья. Драко нравилось смотреть, как его мать расслабляется, и он догадывался, что, поскольку она потеряла единственного человека в мире, вокруг которого обычно теряла бдительность, теперь она использовала Драко для этого. Он был счастлив помочь и был просто рад, что ее глаза больше не были красными и опухшими от слез. Им все еще было грустно, и Драко думал, что боль никогда не уйдет. Ему тоже стало лучше. Он перестал использовать темную магию, прежде всего, чтобы избежать конфликта с Доулишем. Он также перестал пить в течение дня. Драко по-прежнему пил виски или зелья по ночам, чтобы помочь себе заснуть (привычка, от которой он медленно пытался избавиться), но, по крайней мере, он больше не смешивал их вместе. Результатом стало много боли, так как он был вынужден сталкиваться с мрачными мыслями весь день, но его мать и другой Драко (который, как он наконец понял, был реальным, а не тщательно продуманной иллюзией) пообещали, что все наладится. В итоге, Драко просто пытался выжить каждый день в надежде, что однажды он поймет, что они были правы и что его жизнь, наконец, стала управляемой. — Я разочарована, что ты не сдал их тоже, — сказала его мать в ответ на его предыдущий комментарий. — Особенно с учетом того, как усердно ты работал в ранние годы. Но я понимаю, почему ты не вернулся на восьмой курс. Это было неподходящее время. Она вытряхнула на руку несколько бобов со всевозможными вкусами и начала их просеивать. Его мать была единственной известной ему ведьмой, которой нравилась эта сладость. Обычно только волшебники рисковали съесть их. — Возможно, ты мог бы сделать это позже, — продолжила она после того, как наконец нашла боб, — если это важно для тебя. МакГонагалл разослала открытое приглашение всем, кто хочет жить в замке и готовиться к ЖАБА. Она положила в рот красную фасоль и улыбнулась. — Отлично, это вишня. Я боялась, что попадётся кровь. Драко покачал головой и издал небольшой смешок. — Я не знаю, почему ты возишься с ними, когда ты можешь есть сладости, которые точно будут вкусными каждый раз, но у нас уже был этот спор, поэтому не будем возвращаться к нему. И о Хогвартсе... нет, я не думаю, что вернусь. Я, вероятно, не буду готов еще несколько лет, и я не хочу быть тридцатилетним студентом. — Ну, мне далеко за сорок, и запала еще много, — заявила она, указывая на книги вокруг себя. — Правда? Поэтому мы добились такого большого прогресса? — Драко поддразнил ее, а затем прикусил язык, задаваясь вопросом, не собирается ли она отругать его за дерзость. Она лишь усмехнулась и сунула в рот еще один боб, на этот раз не глядя. Драко инстинктивно вздрогнул, но это не казалось чем-то неприятным. Он мог сказать по отсутствующему взгляду в ее глазах, что она вернулась в свои воспоминания. Он еще раз откусил свою лакричную палочку, затем Нарцисса повернулась к нему и спросила: — Есть ли еще изображение банши в гостиной, слева от… — Третьего фонаря? Да. А что? — Твой отец вырезал его. — Правда? Она ухмыльнулась. — Это было связано с песней, которую мы безостановочно пели в школе, об идеальной слизеринской ведьме. Я забыла мелодию, но слова были примерно такими: она была правильной, красивой и очень остроумной. — Доброй и благодетельной, главой трех комитетов, — Драко продолжил, напевая мотив. — Ты знаешь эту песню. — Да, но она довольно похабная. — следующие стихи продолжают описывать, как ведьма, которая идеальна на публике, дика в постели и кричит, как банши, а затем вытворяет всевозможные другие шалости, не подобающие настоящей чистокровной ведьме. — Я написала её, — сказала его мать, без единого намека на стыд. Глаза Драко расширились от шока. — Мама! Это очень неуместно. Это было про кого-то, кого ты знала? — пожалуйста, не говори «про меня», — добавил он про себя. — Конечно, нет. Это была просто дурацкая песенка. Одна из тех вещей, на которые ты отвлекался, когда должен был учиться. Как, например, таскать выпивку из Хогсмида или создавать проблемы с Пивзом. — С Пивзом? — Драко снова покачал головой. — Не уверен, что хотел знать все это о тебе. — Как будто ты был идеальным учеником, — усмехнулась она. — Я был старостой, — сказал он оскорбленно. — А ты видела мои письма, ты знаешь, чем я занимался в Хогвартсе. — Верно, — ответила она, и ее глаза озорно подмигнули, как и у Драко. — Я уверена, что ты включил в свои письма все самое важное. Драко уклонился от невысказанного вопроса. — Странно слышать эти истории. Вы с отцом казались такими правильными. — У Люциуса было аморальное чувство юмора. — У меня тоже. Жаль, что вы двое скрывали это от меня. Она протянула руку и положила руку на его руку. — Я знаю. Мы как раз подходили к той части воспитания, когда можно перестать пытаться подавать хороший пример и подружиться со своими детьми. Потерять отца прямо сейчас, это было неподходящее время. Я думаю, вы двое были на пороге... я не знаю... чего-то. — Да, — грустно сказал Драко, глядя на стол. Именно тогда его охватило чувство сильного головокружения. — Черт, то есть, извини, мама. Глаза его матери расширились, и она убрала свою руку с его руки, которая, как заметил Драко, то мелькала, то исчезала. — В чем дело? — спросила она, роняя бобы, которые все еще держала в руках, и приближаясь к нему. — Вот что я происходит, когда собираюсь прыгнуть во времени, — объяснил Драко. Ее глаза расширились еще больше. — О, хорошо. Ну, помнишь, о чем мы говорили? — Конечно. — Драко схватил палочку со стола и сунул ее в карман. — Пожелай мне удачи. — Уда... В следующее мгновение он скрылся из виду.

Время повествования: Февраль 2006 / Время Драко: Март 2000

Когда Драко снова появился в библиотеке, комната выглядела по-другому. Мебель была немного переставлена: большой стол, за которым он и его мать работали, был отодвинут в сторону, а снаружи была ночь. Когда Драко выглянул в окно, он увидел, как начали падать несколько снежинок. — Добро пожаловать в будущее. — Драко подпрыгнул, затем обернулся и увидел другую версию себя, сидящую в одном из плюшевых кресел. Другой Драко закрыл книгу, которую читал, и положил ее на стол, затем пересек комнату и протянул руку в знак приветствия. Драко взял его и обнаружил, как неловко пожимать собственную руку. — Привет. Э-э... какое сегодня число? — Значит, на этот раз ты мне веришь? — язвительно спросил другой волшебник. — Ты уверен, что это не плод твоего воображения? — Не будь придурком, — проворчал Драко. Другой Драко улыбнулся, затем повернулся к ближайшему столу и вытащил пергамент. Он посмотрел на часы, затем написал строчку и передал их Драко. Драко посмотрел вниз и увидел, что написал дату и время. 12 февраля 2006 года, 19:13. — Добавь это в свой журнал, хорошо? Это поможет мне. Драко кивнул. Другой мужчина полез в карман и вытащил сложенный лист пергамента. — А это тебе поможет, — сказал он, протягивая бумагу Драко. Драко взял сложенный пергамент и открыл его, чтобы увидеть список дат и времени. Он догадался, что это даты, когда он совершит прыжок во времени в будущее. Следующий был только в мае, так что у него будет небольшой перерыв. Потом после этого было еще всего четыре, закончившихся в октябре этого года. — Итак, я придумаю, как остановить это в октябре? — Раньше, но ты должен продолжать это как минимум до ноября. — Почему? — Ты уже забыл, что случилось в ноябре? — Нет, конечно, нет. Я прыгнул, и ноябрьский Драко заменил меня в свое время, чего ты не делаешь. Почему? — Драко сунул пергамент обратно в карман и скрестил руки на груди, вспоминая план, который он составил с матерью, чтобы вытянуть из этого Драко как можно больше информации, как только он увидит его снова. — Я не могу сказать, — ответил другой мужчина. — Ты поймешь это, и скоро. Это не так сложно, вы двое просто слишком все усложняете. — Отлично. Почему я должен продолжать это до тех пор, пока не произойдет скачок во времени в ноябре? По крайней мере, скажи мне это. Другой мужчина ухмыльнулся. — Я знаю, что у тебя есть план обманом заставить меня дать тебе информацию об этом путешествии во времени. Я помню этот план, и я также помню, что скажу тебе только то, что собираюсь сказать, ни больше, ни меньше, — он остановился, чтобы вздохнуть. — Гораздо лучше быть на этом конце прыжков. Драко закатил глаза, глядя на самодовольное выражение своего старшего «я». Он действительно так выглядел? Удивительно, как его не проклинали чаще. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты придурок? Другой Драко внутренне улыбнулся, словно наслаждаясь какой-то секретной шуткой, и проигнорировал вопрос. — Ноябрьский прыжок теперь стал частью твоего прошлого, — объяснил он. — Если ты изменишь его, эта временная линия сломается, и вся твоя жизнь изменится. — Это действительно так плохо? — пробормотал Драко. — Да! — сказал другой мужчина с неожиданной силой. — Хорошо, — ответил Драко, подняв руки в знак капитуляции. — Очень важно, чтобы ты ничего не менял. — Правильно, понял. Ничего не меняй. Другой Драко еще несколько мгновений смотрел на него, прежде чем, наконец, расслабиться. — Так что, она хороша? — спросил Драко. — Жизнь, которой ты живешь сейчас. Ты, кажется, яростно ее защищаешь. Губы другого Драко приподнялись, и он начал рассеянно играть своим обручальным кольцом. — Всё хорошо. Действительно хорошо. — Ты женат, — настаивал Драко. — Да. Ты узнал это во время своего первого прыжка. — И вы здесь не живете, — добавил Драко, вспомнив, как стрелка его будущей жены на семейных часах находилась на новой позиции под названием Дом в Лондоне. — Нет, мы здесь не живем. Драко нахмурился. — Как ты до сих пор можешь быть главой поместья? — Моя жена изменила обереги, обманом заставив их думать, что я все еще живу здесь. — Что?! — Я же говорил тебе, что она впечатляет. Драко знал, что эта загадочная ведьма была могущественна. Он с треском провалился, пытаясь сломать её печать на письме, отданном ему другим Драко во время первого прыжка во времени. Но изменить древнюю магию, вроде той, что защищала поместье, было совсем другое дело. — Сколько времени это заняло у нее? — Она исследовала обереги в течение целого года. В течение этого времени я приезжал туда и обратно, проводя здесь по крайней мере две ночи в неделю. Мы обнаружили, что это минимальное количество времени, на которое мне нужно было оставаться, чтобы дом признал меня как жителя. — Должно быть, она действительно не хотела здесь жить, — пробормотал Драко себе под нос. — Нет, она ненавидит этот дом, — подтвердил он, но не выглядел обиженным. — Почему ты просто не объяснил, что жить здесь было частью ее долга как хозяйки поместья? — Потому что я предпочитаю, чтобы мои конечности были прикреплены к телу, — ответил он без намека на иронию. Драко покачал головой. Какая чистокровная ведьма откажется жить в поместье Малфоев? Он понимал, что некоторые из них колеблются, учитывая то, что здесь происходило во время войны, но он не видел, чтобы кто-то прямо отказывался. — Ты не собираешься сказать мне, кто это, не так ли? — Нет. — Я её знаю? — Знаешь ли ты её...? — повторил другой Драко, выглядя так, словно пытался решить, стоит ли ему отвечать на вопрос. Или, скорее, пытаясь вспомнить, ответил ли он на вопрос. — Нет, ты её совсем не знаешь, — наконец закончил он, звуча так, словно тщательно подбирал слова. — И что такой невероятный человек делает рядом с тобой? — поддразнил Драко. Но другой мужчина не улыбался. Он просто кивнул и серьезно сказал: — Я задаю себе этот вопрос каждый день. Несколько мгновений они молчали, и наконец Драко нарушил тишину. — Я рад, что всё так обернулось. Я, э-э, не могу этого увидеть с того места, где я сейчас. Другой Драко прикусил внутреннюю часть щеки и грустно кивнул. — Я понимаю. И я хотел бы сказать тебе, что ты был близок, но на самом деле это не так. Просто будь терпелив — это все, что тебе нужно делать сейчас. Я обещаю, что все наладится. — Когда? Другой Драко опустил взгляд. — Когда-нибудь в будущем. — Это крайне бесполезный ответ. Он оглянулся и улыбнулся Драко. — Я знаю. Ладно, мы должны присесть, потому что мне нужно сказать тебе кое-что неприятное. — Более неприятное, чем тот факт, что мне ещё долго ждать всего хорошего? — спросил Драко, следуя за другим волшебником к группе стульев в конце комнаты. — Да, это еще более неприятное, — ответил другой волшебник, опускаясь в кресло, на котором он сидел, когда Драко впервые появился. Драко изучал на столе книгу, которую тот читал, но не узнал автора. — Прежде всего, тебе нужно наладить отношения с Дафной, — начал старший Драко. — Я знаю, что тебе больно, но ей действительно не помешал бы друг. Вы оба могли бы помочь друг другу. — Что с ней? Она в порядке? — Спроси её, — ответил он, пожав плечами. — Хорошо… это оно? Было не так уж плохо. — Нет, не оно. Нам нужно поговорить о Поттере. Желудок Драко перевернулся. — О, отлично, мой любимый человек, — простонал он. Ему хотелось бы забыть об этом придурке в очках, но его дурацкая речь о другом пути крутилась в голове Драко с тех пор, как он в последний раз видел Чудо-мальчика. — Если тебе от этого станет лучше — идея другого пути не была его, — сказал другой Драко, угадывая мысли Драко. — Кто-то другой сказал ему это. — Это действительно заставляет меня чувствовать себя лучше. Чья это была идея? — Узнаешь. — Ненавижу то, как ты держишь меня в неведении, — огрызнулся Драко. — Я знаю. В любом случае, помнишь, почему Доулиш был так зол во время твоего первого прыжка во времени? — Ага, — фыркнул Драко, — он был убежден, что я… чёрт возьми! — его осенило. В свое время он исчез с карты в офисе авроров. Этого не произошло, когда он переключился на ноябрьского Драко, но с этим Драко он был бы вне карты, как и во время своего первого прыжка. Черт, после всей той энергии, которую он посвятил тому, чтобы избегать тёмной магии в последние несколько недель, его поймают, потому что он включил грёбаную тревогу. Он должен был подумать о том, чтобы зарегистрировать какое-нибудь путешествие в аврорате, но он не знал, когда снова собирается отправиться в путь. Доулиш, вероятно, сейчас был в поместье, допрашивая его мать. Блядь. — Почему ты не сказал мне об этом раньше? — отрезал Драко. Они говорили о какой-то загадочной жене, когда могли обсуждать важные дела, как это. — Ты ничего не сможешь сделать, пока не вернешься. Мама будет в порядке. — Я полагаю, в этой части появляется Поттер? — Да. Ты должен рассказать ему о своих прыжках во времени. — Ты сошел с ума?! — Только так он согласится помочь тебе, и поверь мне, тебе нужна его помощь. — Ты прав, — проворчал Драко, скрестив руки на груди. — Я ненавижу это. Кроме того, он ни за что не поверит мне. — Сначала нет, но ты расскажешь ему кое-что о его будущем, и это убедит его в твоей искренности. — Что именно? — Это я и собираюсь тебе рассказать. Готов? Драко сделал паузу, чтобы подумать. Чёртов Поттер. Почему все опять возвращалось к нему? — Неужели нет других вариантов, кроме Поттера? — Возможно, но в моей временной линии, где я счастлив и у меня прекрасная жена, я иду к Поттеру, поэтому я предлагаю тебе поступить так же. — Хорошо, — смиренно сказал Драко. — Скажи мне, что мне нужно ему сказать.

Время повествования: Март 2000 / Время Драко: Март 2000

Через три дня после того, как Драко вернулся в свое время, его увезли в аврорат, допросили, а затем сообщили, что Доулиш начинает официальное расследование его необъяснимого исчезновения, Драко стоял на пороге возле дома номер 12 площади Гриммо, пытаясь набраться смелости, чтобы постучать. Он простоял там целых десять минут, когда дверь неожиданно открылась. Глаза Драко расширились, и он начал паниковать, но его ноги, казалось, прилипли к земле. Грейнджер была с другой стороны и что-то говорила через плечо. Так как она не смотрела, куда идет, то наткнулась прямо на Драко, а затем рухнула на землю. Её сумка и стопка писем, которые она держала в руках, выпали из ее рук и рассыпались по порогу вокруг них. В обычных обстоятельствах Драко потянулся бы, чтобы схватить ее, не давая ей упасть, но он застыл на месте, смущенный тем, что его обнаружили у дома Поттера. Судя по хмурому лицу Грейнджер, она подумала, что он позволил ей упасть нарочно. Драко протянул ей руку и прошипел: — Вставай, — опасаясь, что Поттер в любой момент подойдет и обвинит Драко в том, что он толкнул одного из своих драгоценных друзей на землю. Сегодня ему нужно, чтобы Поттер был в хорошем настроении. Грейнджер ворчала по поводу слизеринских статуй, но осеклась, увидев его протянутую руку. Её глаза комично расширились, и она отвернулась от него. Шутка о том, предпочитают ли грязнокровки, подобные ей, сидеть в грязи, промелькнула в голове Драко, но он знал, что лучше не озвучивать ее. Черт, он не должен был даже думать об этом. Что с ним не так? Вот что случалось, когда он был в стрессе — прежние мысли возвращались. Драко вздохнул и потряс рукой в ​​воздухе. Она смотрела на него еще несколько секунд, затем фыркнула и схватила его. Как только они соприкоснулись, мир остановился. Тепло от её руки, казалось, просачивалось в Драко, согревая его там, где их кожа соприкасалась, а затем медленно распространялось по всему телу. Звуки улицы исчезли, и единственное, что Драко мог слышать, это стук своего сердца в груди и тихое дыхание Грейнджер. Его глаза были прикованы к ней, и он впервые заметил, что ее радужки были не грязно-коричневыми, как он думал, а приятного шоколадного цвета с поразительными золотыми крапинками. В глубине его сознания зазвенели тревожные звоночки, и он попытался отвести взгляд, но не смог. Он был в ловушке; полностью очарован этой ведьмой. При этой мысли его мозг снова включился, и он почувствовал, как окклюменция накрыла его разум, что позволило ему отогнать мысли о Грейнджер (которые полностью захватили его). Теперь, когда Драко снова ясно мыслил, его мысли начали метаться, пытаясь понять, что здесь происходит. Он бы заподозрил какое-то заклинание (Грейнджер определенно была способна на подобные вещи), но она казалась так же поглощенной им, как и он ею. Хотя, в отличие от Драко, у Грейнджер не было окклюменции, чтобы очистить разум. Она застыла на месте, продолжая сжимать его руку и странно смотреть на него, словно он был каким-то редким волшебным существом. Драко уже собирался вырвать свою руку из ее, когда позади нее в коридоре появился Поттер. — Гермиона? Почему ты держишься за руки с Малфоем? Казалось, это вывело Грейнджер из транса. Она резко отдернула руку и снова нахмурилась. С таким выражением лица она была куда менее красивой. Она и так не красивая, хмурая или нет. Что с тобой не так?! — Наверное, ты хочешь её помыть, — усмехнулась она, глядя на его руку, которую он все еще держал. Он положил его обратно на свою сторону. — Это именно то, о чем я подумал. Ты легиллимент? — Драко машинально ответил, но тут же пожалел об этом. Черт, он думал не об этом, а теперь он ещё и оскорбил подругу Поттера прямо у него на глазах, как раз перед тем, как попросить его об огромной услуге. Блядь. Эта ведьма морочила ему голову. Ее явно окружала какая-то странная магия — возможно, обратное любовное заклинание. Драко нужно было отойти от неё как можно дальше, чтобы снова ясно мыслить. Она все еще насмехалась над ним. — Отвали, Малфой. И вообще, что ты здесь делаешь? Пытаешься подкупить Гарри, чтобы тот прекратил расследование? Потому что это не сработает. — Она права, это не сработает, — вмешался Поттер. Он собрал своей палочкой письма, которые Грейнджер уронила ранее. — Мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказал Драко Поттеру. Он увидел, как Поттер взглянул на Грейнджер. — Не повредит его выслушать, — сказала она в ответ на невысказанный вопрос Поттера. Драко не сводил глаз с Поттера, все еще слишком потрясенного своим недавним общением с Грейнджер, чтобы снова смотреть на нее. — Я думаю, что Поттер сможет вести простой разговор без посредника, — ответил он, по-прежнему отводя от нее взгляд. — Или я ошибаюсь? У вас все ещё есть эта созависимость? — Это называется дружба, — отрезал Поттер, — понятие, которое, как я знаю, тебе чуждо. И я предполагаю, что ты собираешься попросить об одолжении, так что, может быть, тебе следует перестать раздражать одного из моих лучших друзей? Драко нахмурился, но промолчал. Он мог сказать, что Поттеру любопытно, и он, по крайней мере, впустил бы его внутрь и выслушал, пока Драко не сделал ничего, что могло бы его разозлить. Поттер вручил Грейнджер письма и попрощался с ней. — Ладно, думаю, увидимся завтра в Норе. Пока, Гарри. Малфой, — добавила она в конце, в ее голосе звучало презрение. Драко видел, как она хмуро смотрит на него издалека, но все же отвёл от нее глаза. Только когда он услышал звук ее шагов позади себя, за которым последовал мягкий треск Аппарации, он выдохнул, затаив дыхание. Он понятия не имел, что это было, но сейчас он не мог думать об этом. Он должен был сосредоточиться на поставленной задаче. Поттер склонил голову в сторону холла, и Драко последовал за ним в очень тёмный и грязный дом. Он был удивлен, что Поттер не сделал ремонт, добавив красный и золотой цвета везде, где только мог. В поместье было похожее ощущение холода в воздухе, которое всегда присутствовало в местах с темной магией, но, по крайней мере, оно было красивым и элегантным. Этот дом был откровенно депрессивным. Драко стряхнул с себя эти мысли и сел на кресло, указанное Поттером. Он был здесь не для того, чтобы давать Избранному советы по декору. — Почему ты здесь? — спросил Поттер, опускаясь в кресло напротив Драко. Драко сразу же начал свой рассказ, зная, что если он забуксует, то будет сложнее все выплеснуть. Он рассказал о трёх прыжках во времени и обо всем, что он и его мать узнали о магии маховиков времени. — Вот куда ты уходишь? В будущее? — спросил Поттер, когда Драко закончил говорить. Драко кивнул. Поттер вздохнул и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, и сказал: — Я понимаю, что у вас с Доулишем не всё в порядке, и что тебе, вероятно, не нужно полномасштабное расследование прямо сейчас, но надо было подумать об этом до того, как ты уехал из страны. — Я не уезжал из страны, — ответил Драко, стараясь говорить ровно. — Я отправился в 2006 год. — А? 2006? Ты не назвал точный год до этого. Теперь я определенно тебе верю, — саркастически сказал Поттер. Драко сердито посмотрел на него. — Я знаю, вы все убеждены, что у меня в доме есть незаконный портключ, но это не так. Ваши авроры обыскивали поместье бесчисленное количество раз и ничего не нашли. — Я знаю, что в таких домах, как твой, есть тайники и комнаты, которые открываются только для главы поместья и тому подобное. Я не идиот. — Ты успешно притворялся. Поттер встал и указал на холл. — Хорошо. Я думаю, мы закончили. — Нет, подожди, — быстро сказал Драко, ещё сильнее углубляясь в кресле. — Я могу рассказать тебе о твоем будущем. Как насчет этого? Поттер закатил глаза и одарил его взглядом, говорящим «оно должно быть хорошим». Но он не возражал, поэтому Драко продолжил говорить. — Ты женишься на Уизли. На девушке, а не на твоей настоящей любви. Поттер закатил глаза и проигнорировал насмешку. — Я женюсь на своей нынешней девушке. Очень информативно. Драко вздохнул. — Я знаю больше. — Надеюсь, — отрезал Поттер. Драко сделал еще один глубокий вдох. — Вы поженитесь 1 сентября, в ваш любимый день в году, в секретном месте. На самом деле вы зайдете так далеко, что снимете в аренду фальшивое место и наймёте нескольких актеров, чтобы они оставались там в день вашей свадьбы. И всё для того, чтобы отослать репортеров подальше от места вашей настоящей свадьбы, о котором любой, кто вас знает, мог бы догадаться за пять секунд. — И что это за место? — Очевидно, ваша драгоценная Нора. — Даже Драко смог догадаться об этом и был удивлен, когда Драко из будущего сказал ему, что уловка сработала и что на свадьбе Поттера (на которой Драко неожиданно присутствовал) не было нежелательных гостей. — Продолжай, — потребовал Поттер, откинувшись на спинку кресла напротив Драко. — В 2006 году у вас двое сыновей: Джеймс, которому два года, и Альбус, новорожденный. Судя по всему, Джеймс — это абсолютная катастрофа, он сводит вас с женой с ума, поскольку он, кажется, всегда исследует новые способы подвергнуть себя опасности. Альбус, с другой стороны, спокоен и серьёзен, и удивительно похож на тебя. Поттер смотрел куда-то вдаль. Когда Драко замолчал, он посмотрел прямо на Драко, пристально глядя на него. — Ещё. — Ты живешь в этом доме и всё ещё работаешь в аврорате. На самом деле ты станешь начальником, сменив Робардса, когда он уйдет на пенсию летом 2005 года. Ты ненавидишь эту работу, так как там намного больше совещаний и бумажной работы и гораздо меньше работы в полях, но твоей жене она нравится, так как это безопаснее. У нее есть план вернуться к работе, когда вы закончите рожать детей. Она надеется попасть в колонку о квиддиче, поэтому пишет статьи на стороне, поскольку она в теме. То есть, когда она не пытается выспаться или удержать твоего старшего сына от самоубийства. — Стоп. Драко согласился, так как ему больше нечего было сказать. Это всё, что другой Драко рассказал ему о жизни Поттера. — Я не… я не понимаю, — мягко сказал Поттер. Драко увидел, что его руки, как и голос, дрожат. — Ты хочешь, чтобы я все это повторил? Поттер покачал головой и посмотрел на свои руки на коленях. Драко терпеливо ждал, пока он восстановит самообладание, полагая, что если бы ему так много рассказали о его будущем, он был бы так же потрясен. — Откуда ты все это знаешь? — спросил Поттер через некоторое время. — Будущий «я» сказал мне, — ответил Драко, но он знал, что это не то, о чем Поттер хотел спросить. — Откуда он знает? — пояснил Поттер. Драко молчал. Эта часть была смущающей. — Это больше информации, чем когда-либо печаталось в газетах. Откуда он узнал? — повторил Поттер. Драко опустил взгляд и посмотрел на свои колени. — По всей видимости, мы друзья. Поттер усмехнулся. — Мы, друзья? В это труднее поверить, чем в путешествия во времени. Драко фыркнул. — Я знаю. Я сказал то же самое. — Как мы станем друзьями? — Другой Драко не сказал. Я предполагаю, что ты закроешь это расследование, возьмешься за мое дело, и, я не знаю, что-то пойдет дальше. После нескольких мгновений молчания Драко поднял голову, чтобы посмотреть, что делает Поттер. Он смотрел в огонь позади Драко. Драко мог видеть пламя, танцующее в его глазах, которые выглядели влажными. Он снова посмотрел на свои руки, внезапно почувствовав себя очень некомфортно. — Не думаю, что когда-нибудь смогу правильно выразить, как много для меня значит услышать все это. Спасибо, Малфой. Драко лишь кивнул, чувствуя себя неловко. — Но если я узнаю, что это уловка, — продолжил Поттер уже резким тоном, — я сам отведу тебя в Азкабан. Драко наконец оглянулся на Поттера и с облегчением обнаружил, что тот выглядит как обычно, все следы слез исчезли. — Это не уловка, Поттер. Даю слово. Поттер кивнул и снова сосредоточился на огне. Драко услышал, как он бормочет себе под нос «друзья с Малфоем», наблюдая за пламенем. — Что скажешь? — спросил Драко, желая уйти прямо сейчас. — Ты можешь помочь? — Да, я могу помочь. — Ты поможешь? — Я уже помогаю, не так ли? Вот так и возникнет эта невозможная дружба, верно? Думаю, у меня нет выбора. Желудок Драко перевернулся. Это была часть путешествия во времени, которую он ненавидел больше всего. До сих пор его не заставляли принимать какие-либо решения, которые он не хотел принимать, но кто знал, что последует дальше? Старший Драко был так настойчив в том, чтобы ничего не менять, но мог ли он это сделать? Конечно! — прокричал голос из глубины его разума. Но, честно говоря, он не был так уверен, и он ненавидел это. — Тебе нужно сделать выбор, — резко сказал Драко. Он мог сказать, что Поттер был удивлен внезапной резкостью его тона. — Не помогай мне, потому что думаешь, что должен это сделать. Никто не должен терять свободу воли. Поттер откинулся на спинку кресла и несколько мгновений смотрел на Драко. Затем он наклонился вперед, протягивая руку. — Поверь мне, Малфой. Я согласен с этим больше, чем кто-либо другой. Я помогу тебе. Драко смотрел на протянутую руку несколько мгновений, затем пожал её. Грёбаный ад. Что бы сказал его отец, если бы увидел Драко сейчас?

*****************************************************

Несколько дней спустя Драко шел по поместью Гринграсс, стараясь как можно тише пройти в комнату Дафны. Он знал, что Астории не было дома, так как был четверг и она всегда ходила ужинать со своими друзьями из Хогвартса. Но её родители, вероятно, всё ещё были здесь, и Драко не хотел с ними разговаривать. Ему нужно было приберечь всю свою энергию «общения с людьми» для Дафны. Он воспринял это как хороший знак, что никто не закрыл каминную связь между поместьем Малфоев и поместьем Гринграсс, и надеялся, что ему повезёт. Когда он добрался до комнаты Дафны, она была пуста. Он почти повернулся, чтобы пойти домой, когда заметил на туалетном столике золотой медальон, который она всегда носила. Если медальон был здесь, значит, Дафна должна быть где-то рядом. Он знал, что если откроет его, то найдет фотографию её семьи с отдыха в Исландии летом перед третьим курсом. По словам Дафны, это был последний раз, когда её семья была вместе и счастлива, как раз перед тем, как её родители начали спать в разных спальнях. Драко вздохнул. Он знал, что был единственным человеком в курсе этого. Обычно он был единственным человеком, которому доверяла Дафна, кроме Астории, и посмотрите, как он отнёсся к ней в ответ. Он не должен был отталкивать её. Он достал палочку из-под мантии и применил заклинание Гоменум ревелио. Он увидел две фигуры на другом конце дома (которые предположительно были ее родителями), несколько домовых эльфов, но не Дафну. Он уже собирался убрать свою палочку, когда ему пришло в голову направить палочку вверх. Вот она, на крыше. Он почти забыл о её одержимости лежать на крышах. Драко заметил, что окно было приоткрыто. Он пробрался и вышел на кусок крыши прямо под её окном, затем взобрался на то место, где он видел её фигуру из заклинания. Она отметила его появление легким взмахом руки, но больше ничего не сказала, глядя на звёзды. Драко трансфигурировал подушку, похожую на ту, что была у неё, и лёг рядом с ней. — Вечер четверга? — спросила Дафна, когда он занял свое место. — Да, я трус. Ты знаешь это. Драко повернул голову и увидел, что она слегка ухмыляется. — Скажи мне кое-что, Дафна. Чем тебе нравятся крыши? Она слегка нахмурилась, а затем повернулась, чтобы посмотреть на него. Он видел следы от слез на ее лице, но она не плакала. — Я люблю не крыши, а звезды, придурок. — Хорошо, тогда объясни свое увлечение звездами. И после этого назови мне своё любимое созвездие, и лучше это будет Дракон. — Ты знаешь, что мое любимое созвездие - Скорпион. — Правильно, имя моего будущего сына. Она улыбнулась. — Это было бы хорошее имя. Я так завидую, что в моей семье нет традиции с созвездиями, как у вас. — Почему он тебе нравится? Я знаю, это потому, что он убил Ориона, которого ты ненавидишь, хотя я забыл почему. — Орион был отвратительным охотником и утверждал, что собирается убить всех животных на земле. Поэтому Артемида послала скорпиона, чтобы убить его. Мне всегда нравилась мысль, что его так основательно поставили на место. А когда заходит созвездие Ориона, на другом конце неба появляется созвездие Скорпиона. Мне это тоже понравилось. — Вот почему ты так любишь звёзды? Из-за историй о созвездиях? — Нет. — Тогда скажи, почему. — Это приказ? — спросила она язвительно. Драко вздохнул и снова повернул к ней голову. — Конечно, нет. Дафна помолчала несколько мгновений, а затем, наконец, сказала: — Мне нравится, какое большое небо. Как я могла бы посвятить свою жизнь подсчёту звёзд и никогда не закончить. Мне нравится, какой маленькой небо заставляет меня чувствовать себя. Все мои проблемы и заботы, они тоже становятся маленькими. Я могу выйти сюда и потеряться в звёздах, и — не знаю — мне это нравится. Между ними воцарилась тишина, и теперь Драко знал, что настала его очередь говорить, но он никак не мог решить, с чего начать. В конце концов он остановился на: — Моя стрелка на семейных часах находится в положении Потерян. Знала ли ты, что это метафора? — Да. Рука моей матери провела там много времени. Драко хмыкнул. — Мне не нравится чувство потерянности. Конечно, не настолько, чтобы начать искать себя. И, честно говоря, от мысли о том, насколько я мал по сравнению с бесчисленными звёздами и таинственными силами вселенной, меня тошнит. Драко повернулся на бок лицом к Дафне. — Я должен тебе кое-что сказать. Что-то безумное. Дафна повернулась к нему лицом. — Хорошо. Он схватил её за руку для поддержки, затем посмотрел на их сцепленные руки, рассказывая свою историю, рассказывая ей всё, от своего первого прыжка до встречи с Поттером несколько дней назад. Когда он закончил, он медленно поднял глаза, чтобы встретиться с ней, беспокоясь о том, что он там найдет. Ее бледно-зеленые глаза были полны беспокойства, и все, что она сказала, было: — Черт, Драко. Звучит ужасно. В ее выражении лица не было и намека на сомнение, и Драко вздохнул с облегчением. — Ты веришь мне? Она пожала плечами. — Зачем бы тебе лгать об этом? Он просто улыбнулся. — Значит, ты не расставался с Асторией? — Это был ноябрьский Драко. Я даже не знаю, о чем они говорили. А ты? Она кивнула. — Ты можешь мне сказать? Таким образом, когда я доберусь до ноября, я смогу рассказать Астории. Тогда она сможет рассказать тебе, и ты расскажешь мне прямо сейчас. Дафна выругалась себе под нос. Драко снова улыбнулся и крепче сжал ее руки. — Поверь мне, я понимаю. Это действительно пиздец. — Кроме шуток. Ладно, ты пригласил Асторию на ужин в её любимый ресторан "Серебряный кубок", а потом объяснил, что сразу после смерти твоего отца, когда она просила тебя довериться ей и рассказать ей о своих чувствах, ты не мог — не то чтобы ты не знал, что ты чувствуешь или как выразить это словами — ты просто не мог сказать ей об этом. И тогда ты понял, что она не для тебя, потому что тебе нужна жена, которой ты можешь всё рассказать. И тогда ты закончил речь с кучей причин, почему ты был для неё мусором и что она заслуживает гораздо большего. — Ха, — сказал Драко, когда она закончила свое объяснение. — Как она? — Она в порядке. Она только начала влюбляться в тебя, так что хорошо, что ты закончил с этим раньше. Драко вздохнул и вернулся на спину, отпустив при этом руку Дафны. Она осталась на боку, лицом к нему. Он мог видеть ее издалека, но не сводил глаз с неба. — Драко? — Да? — Твой отец... — начала она, затем оборвала себя. — Я знаю, что ты переживал после его смерти, но это было из-за него или из-за прыжков во времени? — Из-за него, — быстро сказал Драко. — Почему? Я имею в виду, не то чтобы я бесчувственная или что-то в этом роде, но он тебе даже не нравился. — Да, — вздохнул Драко, — знаю. Он мне не нравился, но я любил его. — он долго молчал, и Дафна терпеливо лежала, ожидая, что он продолжит говорить. — Я винил его из-за войны. Но… я не знаю, было ли это справедливо. Я не знал, почему он не поступил так, как твои родители, и просто финансировал дело, не ввязываясь в самое сердце зла. Но опять же, он присоединился, когда был молодым, как и я, а в начале я тоже рвался, помнишь? Драко краем глаза заметил ее кивок. — Я не знаю. Все с ним просто кажется незавершённым. Неделю назад моя мама сказала, что думала, что мы находимся на пороге чего-то — я думаю, это было исцеление. Я начал видеть в нём нормального человека с недостатками, а не кумира, которым я считал его в детстве. А потом это отняли, прежде чем мы смогли снять напряжение между нами, и я ненавижу это. И сразу за этим на меня свалились все его обязанности. Их так много, всего, что он делал, и я не чувствую себя готовым ни к чему из этого. Я думал, что у меня гораздо больше времени, чтобы понять, кто я такой, что хотел сделать, но теперь всё решено за меня. Затем добавь прыжки во времени, и я... ну, я был немного ошеломлен. — Это слишком много. Драко улыбнулся. Он почувствовал себя легче, сказав все, что думал, как будто только что сбросил тяжелый плащ. Он должен был прийти к Дафне раньше. — Мне пришла в голову мысль, — объявила она. Драко снова повернулся к ней лицом. — Какая? — Ты расстался с Асторией, потому что не мог заставить себя довериться ей. Но ты только что рассказал всё мне. — Ты права, — задумчиво сказал Драко, затем снова схватил ее за руку. — Давай поженимся. — Заманчиво, правда, — поддразнила она. — Брак без любви. По крайней мере, я бы точно знала, как себя вести, поскольку мои родители подают отличный пример, но я не буду. Я не хочу расстраивать другую твою жену, она звучит пугающе. Драко надулся. — Я уже имею дело с умершим отцом, теперь отвергнутое предложение руки и сердца. Как я буду жить? — Просто напомни себе, что могло быть и хуже. Ты мог бы быть… — Тео, — закончил он за неё. — Именно, — она ухмыльнулась. Драко рассмеялся и снова лег на спину. — Почему мы так жестоки с ним? — Я не знаю, как всё началось. Он знает, что это шутка. — Он появился на похоронах моего отца. Дафна кивнула, и Драко понял, что для неё это не новость. — Он беспокоится о тебе. Я не знаю почему, поскольку Тео ничего не волнует, но, не знаю, скорее всего, он расстроен, что ты расстроен. — Вы все еще встречаетесь по вторникам за выпивкой в ​​Нотт-Мэноре? — Да. Оказывается, мы можем обойтись и без великого Драко Малфоя, — сухо ответила она. — Что произойдет, если я объявлюсь на следующей неделе? Дафна пожала плечами. — Мы бы все вели себя как настоящие слизеринцы и делали вид, что ничего не произошло. Драко издал небольшой смешок. Вероятно, она была права. Он взял ее руку и соединил их пальцы вместе. — Прости меня, Дафна. — Я прощаю тебя. У тебя много всего происходит. — Ты скажешь мне, почему ты плакала, прежде чем я пришел сюда? — Да. Но не сейчас. Мои маленькие проблемы не могут конкурировать с твоими. Так что спасибо, что напомнил мне, насколько всё хуже могло бы быть для меня. — Да. Но, по всей видимости, если я доживу до 2006 года, все будет лучше. — Ты знаешь что-нибудь о том, чем я занимаюсь в 2006 году? Драко покачал головой. — Я не хочу знать ничего, кроме хорошего, разумеется. Драко улыбнулся. — Я посмотрю, что могу сделать.

*****************************************************

На следующее утро, за завтраком, Драко получил письмо от Совета Священных Двадцати Восьми, в котором сообщалось, что их нынешний представитель Министерства уходит в отставку и что он, как нынешний глава семьи Малфоев, должен занять эту должность. — Блядь, — выругался Драко, затем посмотрел на мать и нахмурился. — Прости, мама. — Что там? — спросила она, настороженно глядя на письмо. — Ничего страшного, просто еще одна вещь, которая добавляется в копилку дел. — он подкинул ей письмо через стол. Она нахмурилась, прочитав это, а когда закончила, сказала Драко: — Арти всегда ненавидел твоего отца. Вероятно, он ждал, пока Люциус уйдет с дороги, прежде чем уволиться, зная, что теперь наша семья будет служить следующей. — Ага, — ответил Драко. Он знал историю между своим отцом и Арти Булстроудом, а также знал, как сильно его отец жаждал этой должности. Люциус пытался найти компромат на Булстроуда, чтобы убедить его уйти в отставку. Быть связующим звеном между Священными Двадцатью Восьмью и Министерством было могущественной позицией. Этот человек говорил от имени всей фракции чистокровных по каждому новому закону. И было общеизвестно, что ничто не утверждается Старейшинами без одобрения Священных Двадцати Восьми. Но Драко это не волновало. Он был готов передать должность следующей семье в очереди. — Ты знаешь, кто следующий в очереди? — спросил он у матери. — Лестрейнджи. — Но у них никого нет. Так что это перейдет к следующему… — Драко замолчал, увидев, что его мать качает головой. — Он может служить в тюрьме? Она кивнула. — Да, Рабастан может. А во Франции есть дальние родственники. Они, правда, мерзкие, и не знают, как это делается в Британии. Драко содрогнулся при мысли о том, что такой безумец, как Рабастан, имеет право одобрять или отклонять каждый новый закон, написанный Министерством в течение следующих нескольких лет. — Твой отец был рад, что следующей ротацией стала наша семья, поскольку мы способные. У него был план, как только он вступит в должность, работать с Министерством и советом, чтобы пересмотреть правила, касающиеся того, кто может служить связным. В частности, добавляя ограничения в отношении любого, кто служит в заключении, и такие, как необходимость прожить в Великобритании не менее пяти лет, прежде чем браться за эту роль. — То есть, мне нужно заняться этим? — Они не допускают женщин, иначе я бы взялась. Может быть, это ещё одна вещь, которую ты можешь попытаться изменить. Драко вздохнул. — Каковы временные обязательства? Ты знаешь? — Я полагаю, что ты просто посещаешь Министерство один или два дня в неделю и встречаешься с их связным. Я виделась с ним несколько раз, с Августом Фицджеральдом. Он очень амбициозный человек в свои тридцать. Чистокровный подражатель, ну, ты знаешь этот тип. Работать с ним не так уж и плохо, и ты многому научишься. Я думаю, это будет полезно для тебя. — Значит, я буду ходить в Министерство? — великолепно. Как раз тогда, когда он думал, что хуже уже быть не может, теперь ему приходилось регулярно появляться в месте, полном презирающих его людей. — Ты сильнее, чем думаешь, Драко.