Колдовстворец: не потеряй себя

Звук падающих капель эхом отражался о стены и звенел в ушах. Варвара зевала, уронив голову на сложенные перед собой руки, и плавно размахивала слипшимися ногами, словно обмахивалась веером. Царапа жевала принесенное ей подношение и изредка протирала мордочку от навязчивых капель, которые то и дело падали с потолка. Иона устроилась на одной из исписанных парт и с жаром делилась историями о своих провальных уроках прорицания. — Я пробовала всё: гадание на кофейной гуще, на чаинках, свечи, гадальные карты — ничего не выходит! — перечисляла она, загибая пальцы. Обеих рук не хватит, чтобы сосчитать все попытки добиться хоть малейшего прогресса. Иногда и вовсе одолевали мысли всё бросить. Вдруг и правда не её? — А как твои кошмары? — зевнула водяница. Она моргнула, смахивая сон, но взгляд её был обращен не на собеседницу, а на хрустящую сухарями Царапу, — Они прошли? — Прошли, — со вздохом отвечала Иона, — сейчас если что и снится, то сразу после пробуждения забывается, а когда хочу вспомнить, то ничего не выходит. Только осадок от этих снов весь день сидит где-то вот тут. Хорсичья сжала ладонь в месте, где должно биться сердце. — Хороша гадалка! А если эти сны вещие, а ты их не помнишь? — Думаешь? — Иона поджала под себя колени и обхватила их руками. Варвара пожала плечами. — Попробуй. Вдруг то, что ты искала, на самом деле всегда было у тебя под носом? — Не знаю, получится ли… — Подожди, у меня кое-что есть, — Варвара нырнула и исчезла в темных водах. Как глубоко она обычно погружается? И как она так хорошо видит в темноте без фонарика? «Привыкла, наверное», — подумала Иона. А сама мечтательно прикрыла глаза, представляя, как и она сама погружается всё ниже и ниже, как блуждает по затопленным коридорам, заглядывает в комнаты. В реальность её вернул писк Царапы, недовольной тем, что водяница случайно окатила ту водой. — Вот, — сказала Варвара, протягивая Ионе что-то блестящее. Любит она всё, что блестит и сверкает. — Что это? — Иона спустилась вниз, погрузившись в воду по щиколотку. — Я нашла это там, внизу, — пояснила водяница, — Скоро Велесова ночь, так? Лучшего времени испытать себя не придумаешь! Атмосфера накаляется, магия усиливается, а все предсказания сбываются! Варвара мечтательно вздохнула, взмахнув хвостом. К несчастью для неё, в эту ночь луна была на подъёме — совсем не лучшее время для купания в озере. Иона взяла дар в руки, острые края и сверкающая отражающая поверхность говорили о том, что перед ней было обычное зеркало. Старое, потёртое, и выбитое из рамки зеркало. Иона смахнула влагу рукавом и вгляделась в свое отражение. Обычное зеркало, совсем не примечательное. И отражение в нём тоже было совершенно обыкновенным и непримечательным. — Спасибо, — поблагодарила её Иона. — Обязательно воспользуйся! Иона кивнула, прижимая подарок к груди. Варвара продолжала махать веером ног. Царапа принялась грызть влажную штукатурку. Капли продолжали капать с потолка. Когда хорсичья поднялась в классную комнату на последний урок, все уже заняли свои места и переговаривались. Преподавательница обережного дела, обычно не покидавшая своего поста даже во время перемен, отсутствовала. — Что случилось? — Иона подсела к Садовнице, которая списывала домашку с чьей-то тетради. — Изменения в расписании, — не поднимая головы, отвечала та, — Обережница заболела, сегодня её будет заменять Кощей. «Кощей будет вести обережное дело?!» — удивилась Иона. Кощей, который еле отмахнулся от дополнительных часов и не брался ни за что, кроме оборотничества, будет заменять других? Тут точно не обошлось без директрисы, иначе хорсичья не могла объяснить, почему не нашлось на эту должность другого кандидата. — Говорят, это будет незабываемый урок, — шепнул Клим, наклонившись к Ионе. — Могу себе представить, — хмыкнула та, ни разу не бывавшая на уроках Кощея. Классные часы и общие собрания были не в счёт. Другие девятиклассники, впрочем, не разделили их радости. Для многих из них, кто слышал о Кощее лишь из устрашающих баек, придуманных самими хорсичами, он представлял собой некий отшельничий образ, нагоняющий ужас и оставляющий студентов на второй, а то и третий год из-за неуспеваемости. Всякий раз, проводя экзамен, из кабинета то и дело вылетали заплаканные полузвери, не сумевшие сдать тест и вернуть своему лицу первоначальный вид. Кощей не просто занижал оценки, но и отказывался помогать студентам с развеиванием чар. Деспот! Диктатор! Тиран! Краем глаза Иона заметила своих новоиспеченных подруг с факультета Ярила. Вернее, «подругами» их в шутку называл Клим, что вгоняло Иону в краску — она не была уверена, что ярильи считали её своей подругой. Яника и Дионисия сидели за одной партой и даже не предпринимали никаких попыток поделить занимаемое ими пространство на две части ровно по линейке. «Все-таки помирились, — подумала Иона, — Или заключили перемирие». Они были такими разными, каждая у себя на уме. И всё же только они могли терпеть друг друга со всеми своими заморочками. Ионе хотелось подружиться с девочками из параллели, и мысль об этом ей нравилась. Но она всё равно медлила и держалась настороже, не решаясь сделать первый шаг. Дионисия заметила на себе взгляд и помахала хорсичьей. Яника проследила за ней и повторила тоже самое. — Привет! — окликнула ее Яника, — Это правда? Насчет замены. Иона пожала плечами. Для неё не было особой разницы, кто ведет урок. Она всё равно собиралась тихо пересидеть это время, не привлекая к себе внимания, как обычно бывало до тех пор, пока учителя под конец семестра не замечали, насколько мало у неё оценок. А до этого момента она рассчитывала взять несколько дополнительных заданий, чтобы не отвечать перед всей параллелью. Хорсичьи с нетерпением ждали появления своего завотделом. Была у Кощея дурацкая привычка: внезапно появиться, хлопнуть дверью и, облокотившись об учительский стол, молчаливо оглядывать учеников в ожидании тишины. То же произошло и сейчас. Кощей вошел в кабинет, поставил рядом с собой клетчатую хозяйственную сумку и встал лицом к аудитории. Студенты — все, кроме хорсичих, конечно — вздрогнули сначала от хлопка, а затем постепенно голоса стали замолкать, и все рассеянно уставились вперед, гадая, стоит ли им поздороваться первыми и что вообще следует предпринять. Соколик и Сказочник с трудом удерживали смех, украдкой переглядываясь, пока уголки их губ предательски подрагивали от сдерживаемой улыбки. Все взгляды студентов были обращены не столько к преподавателю, сколько к загадочной, довольно крупной сумке, набитой чем-то до отказа. «Интересно, какой урок он подготовил»? — думала Иона. Зная Кощея, это могло быть что угодно. В прошлом году, вместе с Обережницей они учились определять порчу, искать подклады и делать защитные обереги. Большинству эти занятия обычно казались скучными, но, судя по словам Соколика, на этот раз скучать точно не придётся. — Не будем тратить время на перекличку, — Константин Мстиславович отбросил в сторону журнал «сводного девятого» класса. Его звонкий баритон и стук журнала о стол заставил сидящих на первых партах невольно вздрогнуть, — Ответственный за журнал, отметьте отсутствующих после урока. Проведем небольшой срез знаний: кто мне назовет основные заветы обережного дела? В кабинете повисла напряженная тишина. Лес рук. Все переглядывались и только третий ряд, занимаемый хорсичьими, превратился в настоящую борьбу за внимание завотделом Хорса, однако Кощей намеренно игнорировал своих студентов. Впрочем, Иона не поддерживала энтузиазма своих сокурсников и продолжала надеяться, что её не заметят. — Что, совсем никто? — удивился он. В классе было так тихо, что стало слышно, как кто-то неловко шевельнулся за партой. Взгляды упирались в тетради и стены, будто правильный ответ мог появиться сам собой. — Можно я? — привлекая внимание, воскликнула Садовница. — Константин Мстиславович? — вторила ей Зорька. Константин Мстиславович не скрывал своего разочарования. Он тяжело вздохнул и опустил взгляд. Казалось, он ожидал хотя бы искры понимания, а получил лишь тишину и молчание. Лёгкая хмурь на бровях выдавала, что надежда на участие класса тает с каждой секундой. — Мне говорили, что вас ничему не учили, но я не думал, что всё настолько плохо, — на выдохе пробормотал он, — Что ж, ребята, спасайте ситуацию. Последние слова, сказанные Хорсу, воспринимались ими как приказ: «На старт, внимание, марш!». — Не зови лишний раз, кого не ждешь, — выкрикнул Сказочник, первый перетягивая на себя внимание. Суть первого завета проста: нельзя было произносить вслух имена нечисти, ибо они могли прийти на зов, а чтобы этого избежать — использовали прозвища или просто избегали упоминания нежити. — Хорошо. Второй завет? — Не смотри в глаза и не оборачивайся на зов, — подала голос Садовница. Ей пришлось пнуть под столом Соколика, чтобы тот не успел влезть вперед неё. Тот, хмурясь, обернулся к ней, но Садовница с самодовольным видом вскинула подбородок ввысь. Благодаря ней весь класс теперь знал, что любой контакт с нечистью был под запретом. Одни духи подчиняют жертву своим взглядом, другие зовут из темноты или, напротив, предстают перед человеком и всячески пытаются вывести на разговор, чтобы напасть. Для таких существ, когда жертва отвечает взаимным взглядом, оборачивается на зов и поддерживает беседу, всё равно, что призыв к атаке. — Третий? — Кощей окинул взглядом кабинет и задержался на одной ученице, которая усердно притворялась, что делает конспект, — Серебрякова! Иона дернулась, глядя с таким видом, будто провинилась. Сокурсники начали шепотом подсказывать ей ответ, но Кощей вдруг стукнул кулаком по столу, и ученики снова выпрямились. После короткого молчания Иона неуверенно произнесла: — Умей и задобрить, и прогнать? Третье и самое главное правило учило расставлять приоритеты. В некоторых случаях было куда проще умилостивить духа — оставлять угощение домовому, просить у банника разрешения помыться прежде, чем войти в парную. Но были и случаи, когда без боя никак. Главное — уметь анализировать ситуацию и не обидеть по незнанию случайную нежить. Обиженный дух начнёт активно вредить, и вернуть его расположение будет весьма трудно. — Ты у меня спрашиваешь? — строго, но без упрека вопрошал преподаватель, — И это было так сложно? Последний вопрос он задал всем студентам. Девятиклассники втянули головы в плечи, стараясь смотреть куда угодно, только не перед собой, словно боялись, что взгляд Кощея испепелит их на месте. — Константин Мстиславович, нам некогда было учить правила, мы учились цеплять булавки на изнаночную сторону жилеток и рисовать круги солью, — со смехом заявил Клим. Нет, первое время их действительно заставляли зубрить теорию. Много теории. Из-за бесполезной зубрёжки, без применения знаний на практике, умные мысли быстро покидали светлые головы студентов, что, в конечном итоге, в них не осталось совершенно ничего «умного». — Ну, раз вас занимали практическими занятиями, то сейчас мы проверим, на что вы способны, — Кощей вскинул руками, как дирижёр, и молния на хозяйственной сумке расползлась, а из неё поднялся целый рой невесть чего. Воздух наполнился оглушительным жужжанием и скрипучим бормотанием. Стая мохнатых Летавцев тут же рассыпалась по классу, создавая настоящий хаос повсюду: они подбрасывали в воздух школьные тетради, бросались в студентов учебниками и опрокидывали чернильницы, испортив только-только дописанную домашку Садовницы. — Вот негодники! — воскликнула она, пряча то, что ещё можно было спасти, под парту и потянула за рукав Иону, когда туда, оставляя за собой дымящийся след, прыгнула черная, как уголёк, Огнёвка. Девушки успели спрятаться, однако не у всех была такая быстрая реакция, как у них: загорелась чья-то рубашка, а следом вспыхнула занавеска. Огнёвки, как голодная моль, принялись заражать своим пламенем всё, что могло гореть. — Эй, это моё! — воскликнул дажбожий, чей бутерброд был украден неким прозрачным существом прямиком из портфеля. Что-то маленькое, серое и юркое, не имеющее четких очертаний разрезало воздух и раскатисто засвиристело. — Silere! — сморщившись от громкого звука, произнес Сказочник. Вот только его заклинание не сработало, и он тоже залез под парту, закрывая уши руками, — От этого противного писка невозможно сосредоточиться! — Мышонок, у тебя осталось что-то из отцовских запасов? — спросил Клим, подползая к ним ближе. Иона с сомнением во взгляде потянулась к своей сумке. — Несколько успокаивающих сборов, а что? — отвечала та. — Отлично, этого будет достаточно, — отвечал Клим. Они сдвинули две парты и теперь впятером оказались в одном укрытии. Что-то тяжелое приземлилось над ними — это с потолка, с противным чмоканием, начала капать жидкая грязь. Пока унылый комок тины превращал класс в болото, Огневки поедали всё, что горит, а Летавцы устроили настоящий хаос. Но именно в этом хаосе лучше всего были видны все уязвимые места. — Не стойте столбом! Применяйте знания! — воскликнул Кощей, лениво отмахиваясь от отбившегося от стаи Летавца. Ученики стали наперебой кричать все известные им заклинания, но это только усугубляло ситуацию. Удар светом по Огневке заставлял её размножаться, а попытка переловить Летавцев по одному не принесла никакого результата. В руках у Соколика откуда-то появилась волшебная сеть. Зорька накрошила на полу домашнего печенья. Несколько вредителей тут же набросились на угощение, но их уже ждала ловушка. Пойманные в сеть, Летавцы не могли вырваться и лишь оглушительно пищали. Сказочник, словно на автопилоте, вытащил из бокового кармана чужого рюкзака бутылку с водой, открутил крышку и облил подпрыгнувшую к нему Огневку. Та зашипела и быстро обратилась обыкновенным угольком. Как только хорсичьи стали принимать какие-то меры, другие тоже словно очнулись от сна и разделились на команды. В какой-то момент Кощей понял, что больше не выдерживает этого кошмара и щелкнул пальцами. Хозяйственная сумка подскочила и зависла в воздухе. Внутри неё образовалась воронка, которая принялась засасывать оставшихся вредителей обратно. Замок молнии кликнул, и сумка закрылась, а вся нечисть снова оказалась взаперти. Сначала студенты робко выглянули из укрытия под партами, а потом, убедившись, что угрозы нет, полностью показались. Стыдливо повесив носы, они заняли свои места. Только что они окончательно разочаровали преподавателя и самих себя в первую очередь. Каждый чувствовал, как жаркий прилив смущения растекается по спине, а слова застревали в горле. — Всё куда хуже, чем я думал, — едва слышно пробормотал Кощей, осматривая принесенный нечистью ущерб, — Это ваш последний урок? Все согласно закивали. — Пятница, последний урок — это же просто отлично! — хоть Кощей и пытался придать своему голосу радостный оттенок, но ему не удалось заразить этой радостью учеников, — Я даю вам час на сборы, встречаемся у барьера за спортивным полем. Студенты не сразу поняли, что их оставляют после уроков. Они начали переглядываться, словно кто-то другой мог дать им ответ. — Куда мы пойдем, Константин Мстиславович? — спросила Зорька. Кажется, она единственная поняла, что их ждет. Кощей остановился у доски, сделал паузу и сказал ровным, уверенным голосом: — Скажу честно, результат нашего занятия меня крайне разочаровал. Но я дам вам шанс исправить положение, пройдя другое испытание. Оценка за него будет решающей в этом семестре. Некоторое напряжение осталось в воздухе, но вместе с ним пробилась осторожная надежда. Медленно они начали поднимать головы, словно солнце пробивается сквозь тучи стыда. «Да он же просто не хочет проводить экзамен и возиться с отстающими перед новым годом!» — пронеслось в мыслях у хорсичьих. — И что же нам с собой брать? — осторожно поинтересовался дажбожий с первой парты. — Всё, что посчитаете нужным для ночевки в лесу, — размыто отвечал преподаватель, оставляя студентам пространство для их воображения. Иона переглянулась с сокурсниками. Они, судя по всему, уже всё продумали. И стоило ли волноваться, когда из них получилась такая слаженная команда? Какая бы угроза не подстерегала, теперь они могли дать отпор любой нечистой силе. На сборы Иона потратила меньше часа. Взяла с собой только самое необходимое для прохладной осенней ночи, оделась потеплее, а напоследок забросила в сумку свечи и остаток сушеных трав, привезенных из дома. «Придется пополнять запасы», — думала она, перебирая остатки трав. С сокурсниками они встретились уже в холле общежития. Соколик бросил все сумки на Сказочника, и бедолаге пришлось нести их аж до места встречи. Никто из них даже не догадывался о том, какие испытания приготовил для них их завотделом. У назначенного места они столкнулись с остальными девятиклассниками. Все ждали прихода преподавателя и с сомнением разглядывали прозрачную стену обережного купола. — Мы правда пойдем туда? За территорию школы? — послышался чей-то встревоженный голос. — Нет же, далеко мы точно не пойдем, — задумчиво произнес кто-то из толпы. — А как же комендантский час? — Ну, раз мы будем с преподавателем, то всё будет хорошо. Тревожный шёпот пробежался по толпе. Хорсичьи переглянулись. — Если он опять распугает всех своим внезапным появлением, то я умру со стыда, — простонала Садовница. Краснеть перед подругами с других факультетов ей совершенно не хотелось. — Да ладно, будет весело, — воскликнул Соколик. К счастью для Садовницы, в этот раз Кощей появился без спецэффектов. Однако, когда он вышел из темноты, многие студенты передёрнулись, будто увидели духа. Измождённый недосыпом, бледнокожий, он почти исчезал в сумерках: чёрное пальто сливалось с темнотой, оставляя на виду одно лицо — поневоле примешь за призрака. — Все в сборе? — Кощей пересчитал головы и удостоверился, что все на месте, — Это не простой поход. Я хочу, чтобы вы все сейчас поделились на группы по три человека. Каждой тройке предстоит обустроить свой лагерь, где вы и проведете всю ночь. Я же буду подсылать к вам нечисть. Ваша задача — отразить все нападения и продержаться до рассвета. Конечно, вы вправе отказаться от участия и поднять белый флаг, если считаете, что не справляетесь. Однако, команда, которая сбежит до первых солнечных лучей, получит соответствующую оценку и может быть не допущена к экзамену. По поляне прошёлся тихий ропот. Студенты сначала ожидали, что Кощей даст им дополнительные указания, однако их не последовало, и все стали делиться на группы. — Точно, — Соколик ударил кулаком о ладонь. Хорсичьи встали поодаль, чтобы обсудить тактику, — Нечто подобное проходили одиннадцатиклассники в прошлом году, помните? — Одиннадцатиклассники? — удивленно переспросила Иона, — Мы ведь в девятом. — И что? Чем мы хуже? — возразил Сказочник. — Перестаньте, давайте лучше подумаем, как нам разделиться, — принялась их строить Зорька, — Нас пятеро, нужно найти еще одного человека, чтобы получились две команды. — Два человека, — раздался голос за их спинами. Чьи-то руки опустились на плечи Ионы, заставив её вздрогнуть от неожиданности, — Вам нужно два человека, потому что Ионочка уже с нами! Иона растерянно заморгала — меньше всего ей хотелось оказаться в ситуации, где пришлось бы принимать решение. Мысль о выборе давила, словно невидимая тяжесть, и она на мгновение отвела взгляд, надеясь, что обстоятельства сами подскажут выход. — Но я… — Иона не успела ответить: Яника взяла её за руку и потащила в противоположную сторону. — Удачи вам! — замахала ярилья. — И вам удачи дожить до утра, — с насмешкой махал ей вслед Клим. Яника увлекла её в другую сторону поляны, не умолкая ни на секунду. Рядом с деревом стояла Дионисия и терпеливо их поджидала. — Я привела её! — с энтузиазмом воскликнула Яника, как если бы нашла настоящее сокровище. Сама Иона сокровищем себя не считала, скорее наоборот — обузой, случайно оказавшейся не на своём месте и потому особенно заметной среди тех, кто точно знал, зачем пришёл. — Я взяла палатку, — отчиталась Дионисия, махнув рукой на походный рюкзак: весьма потрёпанный, что особенно бросалось в глаза из-за пришитой лямки, — Только спальник один, будем дежурить по очереди. — Откуда это все у тебя? — глаза Яники загорелись, будто поход в такую холодрыгу был её заветной мечтой. — Мы с папой часто ходили в походы, так что какой-никакой опыт у меня всё же имеется. — Но… — тихо произнесла Иона, стараясь подбирать слова, — почему вы взяли в свою команду именно меня? Дионисия и Яника, сами того не осознавая, за дни совместной жизни превратились в слаженный дуэт — всё у них получалось легко и согласованно. Лишь Иона выбивалась из этой связки: простая травница, она казалась лишней и лишь замедляла остальных. — Что? — удивилась Дионисия, обращаясь к Янике, — Ты хотя бы спросила её, хочет ли она быть в нашей команде? Яника неловко почесала затылок. — Я думала, это само собой разумеющееся, — отвечала та, — Мы ведь подруги. Заметив напряжение, Дионисия откашлялась: — Если хочешь, можешь вернуться к своим сокурсникам, мы поищем кого-нибудь другого. Иона поняла, что оказалась в неловком положении. С одной стороны были её сокурсники с их продуманной стратегией, а с другой был шанс испытать себя по-настоящему. Ей вспомнился недавний разговор с Инессой и Агнессой, и она поняла, что нельзя вечно держаться за привычное и безопасное. — Я хотела быть в команде с сокурсниками, — честно призналась Иона, — но… быть в вашей команде я тоже не против. И, хоть Иона говорила от чистого сердца, на душе всё равно что-то скреблось. Её охватили скованность, внутренний дискомфорт и знакомый страх обидеть отказом. Снаружи она выглядела спокойной, но внутри сомневалась и тревожилась о чужих ожиданиях. В конце концов, команды были утверждены. Иона молча согласилась, скрывая за вежливостью неуверенность и чувство отчуждённости. Команды сокурсников быстро скрылись из виду, и хорсичья периодически останавливалась, вглядываясь в лес, но туман, опустившийся на землю, не давал ей услышать или разглядеть что-то дальше вытянутой руки. Должно быть, Константин Мстиславович уже начал испытание, думала она, запах у тумана был своеобразный, не как у природного. Глубоко в лес они уходить не стали, обосновались у ближайшего дуба. Дионисия быстро соорудила ночлег и теперь чертила вокруг палатки соляной круг. Иона расставила по кругу мешочки с травами, то и дело поправляя их, чувствуя, что даже этого было недостаточно. Яника хотела помочь обеим, но за пределами школы её неуклюжесть достигла своего предела — она спотыкалась на ровном месте и едва не потушила костёр, растеряв половину припасов и наступив на защитный круг. — Сядь уже на место! — теряя терпение, воскликнула Дионисия. Ей уже порядком надоело исправлять «пробелы» в круге. — Но я тоже хочу помочь, — накуксилась Яника. — Ты больше поможешь, если прекратишь помогать! Яника хмыкнула и плюхнулась возле костра. Холодный ветер таил в себе первые ноябрьские заморозки. Ярилья куталась в пальто и грела руки над костром. Казалось, что под школьным куполом было намного теплее, словно чары защищали студентов не только от зла, но и от простуды. Тишина ночного леса напрягала, не было слышно ни Кощея, ни других студентов. «Началось ли испытание для кого-нибудь? — думала Иона, — Вот бы узнать…» В спальном мешке могли уместиться лишь двое, поэтому Иона вызвалась дежурить первой. Она ворошила палкой костёр, размышляя, хватит ли им запасов хвороста до утра. Выходить за круг было страшно: неизвестно, что именно придумал завотделом. По ощущениям прошло уже около двух часов, но небо оставалось таким же тёмным, а туман всё сгущался, и на фоне этого у хорсичьей разыгралось воображение. Ей чудилось, что кто-то петляет между деревьями, и сверкающие в темноте, как два фонарика, глаза неустанно следят за ними. Только стоило ей вглядеться туда, где, по её мнению, прятался шпион, силуэта и след простыл. «Показалось», — заключила она. Ночной лес утопал в глубокой, вязкой темноте, которая начиналась сразу за кругом кострового света и казалась бесконечной. Сидя у огня, Иона ощущала, что тепло пламени не способно рассеять холодное чувство внутри, и её пугала сама тьма — безликая, молчаливая, полная неизвестности. Каждый шорох усиливал тревогу, рождая страх не перед кем-то, а перед самой ночной пустотой. Хрустнула ветка. Зашелестела листва. Ветер ли это? Или лесные жители тянутся к теплу костра? Уж лучше бы это были лесные звери, думала Иона, куда проще задобрить заблудшего зверя, чем то, что подготовил для них Кощей. Шелест не прекращался, и теперь Иона осознала, что это не просто игра ветра, а отчетливые шаги. «Началось», — пронеслось у неё в голове, а сдвинуться с места не получалось. Нужно было поскорее разбудить ярильих, но Иона словно приросла к земле. В кустарнике внезапно раздался сухой шорох, и из темноты медленно вырисовался человеческий силуэт. Сердце Ионы болезненно сжалось, дыхание сбилось, а страх мгновенно сковал её тело. Но как только силуэт подошёл ближе к огню, тревога отпустила её, и напряжение в груди заметно ослабло. — Соколик, — на выдохе произнесла она. Страх отступил, но сердце всё ещё болезненно стучало. — Напугал тебя? — Клим остановился возле защитного круга, — Извини. — Но почему ты здесь? — Иона старалась говорить тихо, чтобы не разбудить сокомандниц. — Скучно, — коротко ответил сокурсник, — Решил проверить, как вы тут. — Присаживайся, — Иона подвинулась, уступая ему место возле костра, — Ночи теперь холодные. — Пойдем лучше к нам, — Клим махнул рукой в сторону тёмного леса, — У нас, конечно, не такие хоромы, но тоже ничего. Иона пожала плечами и поднялась. Почему бы не прогуляться, пока Кощей не объявился? Сердце ещё сильнее забилось о ребра, когда она смотрела в глаза сокурсника. Иона наступила на соляной круг и тут её тело словно пронзила молния. Её охватил ужас: на мгновение ей привиделось, как Соколик сидит у костра и громко смеется с шуток Сказочника, а Зорька строго отчитывает их за несерьезность. Она вздрогнула и вернулась в реальность, где Соколик выжидающе уставился на неё. В его глазах мерцали отблески пламени, однако Иона так и не смогла понять, какого они были цвета. «Какого цвета у Соколика глаза?» — в ушах у хорсичьей зазвенело. Из-за резкого видения силуэт сокурсника становился размытым. Закружилась голова, и ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. — Так ты идёшь или нет? — скучающе пробормотал Клим. — В какой стороне вы разбили лагерь? — Иона с трудом сглотнула подступающий к горлу ком. Взгляд упал на защитный круг, сейчас только её нога замыкала его. Стоит ей сделать шаг, и барьер будет нарушен. — Вон там, — Клим указал рукой куда-то в сторону леса, — Тут недалеко. Всё тело Ионы напряглось. Она могла поклясться, что сокурсники пошли в противоположную сторону. Если это был не Соколик, то кто же тогда находился перед ней? Из-за спины послышался шорох, и из палатки высунулась взлохмаченная голова Дионисии. Видя панику Ионы и нарушенный ею же круг, она почувствовала, как загорелись сдерживающие руны, обжигая указательный палец. Следом за ней выбралась Яника, и ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы разобраться в происходящем. — Дия, круг! — воскликнула она, — Только круг! Верни ему силу! Услышав голоса сокомандниц, Иона пятится назад и тем самым разрывает круг. «Это ложь! — наконец, осознает она, — Это не он!» Дионисия закрыла хорсичью своей спиной. Из её кольца вырвалась бурная, непокорная энергия, мгновенно озарившая соляную линию ослепительно-белым светом и отбрасывающая незваного гостя прочь. Теперь он не скрывался под маской знакомого им человека. После удара Болотник поднимается медленно, скрипя суставами и шурша сухими листьями и водорослями. Все мгновенно видят перед собой его зловещую фигуру: глаза светятся в темноте, кожа блестит влажным налётом, а дыхание разносит запах гнили и сырости. Дионисия вдруг осознала, что своей магией сделала только хуже. Круг все еще был нарушен, и она бросилась, чтобы исправить это. Пока Дия удерживала круг, а Иона приходила в себя, Яника, в панике, отступает назад и опрокидывает котелок с водой, в котором она заваривала успокоительный чай. И вот, в самый напряжённый момент, костёр внезапно гаснет, а силуэт нечисти растворяется в темноте, оставляя лишь тревожное ощущение, что он всё ещё рядом. Пар от костра смешался с запахом трав, став резким и чужим в этом лесу. Болотник остановился, его глаза сверкнули в темноте, а затем он с рычанием отступил, не желая приближаться к этому странному аромату. Дионисия, почувствовав момент слабости, шагнула вперед и вознесла к небу руку со светящимся кольцом. Сконцентрированная сила вырвалась наружу и ударила прямо по Болотнику. Тот издал пронзительный вопль, пытаясь сопротивляться, но энергия будто только усиливалась. Дионисия обернулась назад, почувствовав, как сокомандницы придерживают её за плечи, передавая ей свою энергию. В их глазах читалась решимость и молчаливая поддержка. Дия благодарно кивнула им и ударила по врагу с новой силой. Ослеплённый ярким светом, Болотник стал рассеиваться, обратившись в густой туман. Когда он смешался с темнотой, в лесу осталась лишь тишина. Дрожа и запыхавшись, девушки рухнули на землю. Вдруг за их спинами с новой силой вспыхнул костёр, послышались аплодисменты. Кощей выступил из темноты и окинул их лагерь изучающим взглядом. — Честно сказать, я ожидал большего. Особенно от тебя, Серебрякова, — с напускной суровостью проговорил он, — Но вы проявили себя… по-своему. Иона заулыбалась от того, как он старательно подбирал слова, чтобы похвалить их, не разрушив свой внушительный образ. — Так значит мы прошли? — с надеждой в голосе спросила Яника. Ни один из них не хотел проходить через это снова. — Да, можете смело отдыхать до утра. Только круг всё же почините. Завотделом ушел, оставив их одних. Вместе с ним отступил и туман, и назойливый шум в ушах. Наступило неловкое молчание. Яника первая его нарушает, смотрит на опрокинутый котелок и смеется: — Кажется, моя неуклюжесть нас только что спасла. Иона молчаливо уставилась вдаль. «Я видела его, — думает она, но не произносит вслух, — Он был там, вместе с Зорькой и Сказочником». Было ли это настоящее видение? Ионе совершенно не хотелось разбираться в этом. Дия вытащила из палатки походный флис, и они втроём укрылись им, заняв место у костра. После пережитого сон как рукой сняло. Иона сидела у костра, зажатая между ярильими. Сердце всё ещё колотилось, но внутри появилось странное, тёплое ощущение. Когда Дионисия прикрыла её своей спиной, а Яника мягко подтолкнула, чтобы она пришла в себя, Иона впервые ощутила, что рядом есть кто-то, на кого можно положиться. Её тревога постепенно сменилась лёгкой улыбкой, а взгляд на сокомандниц стал мягче и доверчивее. В этот момент она поняла: возможно, эти девушки могут стать настоящими подругами.