Колдовстворец: не потеряй себя

Яника долго привыкала к магии. А ещё к тому, что маги «старой закалки» использовали чары лишь в крайнем случае. Но как понять, какой из случаев «крайний»? И почему в мире, где есть заклинание, облегчающее любые повседневные дела, ей все ещё приходилось делать уборку, используя обычную, не волшебную, метлу? Это же просто нелепо! Не найдя студента, изрисовавшего стену, педсовет решил наказать всех учащихся, а именно — устроить субботник с запретом на использование магии. Для многих студентов это было тяжёлым испытанием, но не для Яники, которая хоть и неуклюже, но все же справлялась с поставленной задачей. Иногда она останавливалась, чтобы взглянуть на своих сокурсниц: некоторые из них, — те, что не приучены к труду, держали тряпки и швабры с таким видом, будто проглотили жабу. Их попытки заняться делом, не испортив при этом марафет, выглядели до того смехотворными, что ярилья задумалась о том, как сильно отличается её мир от мира её одноклассников, ибо даже спустя столько лет жизни под магическим куполом ей всё ещё было удобнее пользоваться руками, а не магией. Янике вспоминалась её жизнь в глубинке: тихая, размеренная и полная домашних забот. Место, где всегда ждут родные люди, и пахнет парным молоком, где просыпаешься с утра не от назойливого будильника, а по первому зову утренних лучей и с радостью бежишь на запах блинчиков с домашней сметаной и малиновым вареньем. Ах, как хорошо, что ей удалось уговорить родителей вернуться в родные края на все зимние праздники! И пускай это значило, что все каникулы пройдут за убором снега, она была уверена, что это будут лучшие каникулы в её жизни! И, вроде, до новогоднего бала было рукой подать, но, как известно, школьные будни тянулись, как резина. День сменялся днём, уроки не заканчивались, а выходные пролетали, словно их и не было. Яника задрала нос к небу, где нависали тяжёлые тучи. Скорее бы зима, думала она, ведь зима — самое увлекательное время года: снеговики, лыжи, санки, Новый Год! И как жаль, что не вся листва успела опасть, а ту, что опала, приходилось сгребать. Ветер приносил с собой не только первые заморозки, но и разносил все жёлто-красные листья, что Яника уже успела убрать. Вот незадача! Она могла поклясться, что сейчас из окон замка за ней наблюдали дворовые и домовые и насмехались над ней, ни в чем не повинной студенткой, которую заставили выполнять их работу. Яника обернулась, чтобы пригрозить кулаком любому маленькому человечку, который посмеет её высмеять, но наткнулась лишь на долгий, изучающий взгляд преподавателя зельеварения, облаченного в темную мантию. Его силуэт в окне был похож на тень, и в голове девушки тут же всплыли воспоминания о недавнем ритуале, о тени, что не давала Ионе проснуться и душила её своими объятьями. Яника бы очень хотела переговорить с хорсичьей без посторонних глаз, но улизнуть сейчас было практически невозможно — зоркий глаз инспектора Щеглова не оставлял без присмотра ни одного из студентов. Иной раз кто-то и пытался улизнуть от работы, но тут же был пойман и возвращен к обязанностям. Так ей никогда не удастся сбежать — работы было много. На минуту ей даже стало жаль работников школы, которые подвергались тяжёлому труду ежедневно, пускай даже с поблажками в виде заклинаний. Неспеша орудуя метлой, Янике удалось приблизиться к общежитию, где её непривычно молчаливая соседка мыла окна на первом этаже. Дионисия скосила на неё взгляд и быстро вернулась к полировке стекла, словно поняла, что Яника что-то задумала. — Возвращайся к работе или нам обеим влетит, — недовольно пробормотала Дия. Судя по мыльным разводам, которые она оставляла на окнах, та тоже была далека от уборки. — А я и работаю, просто оттуда на меня Бес подозрительно долго пялился, вот я и пришла сюда, —честно отвечала Яника. — Где? — тут же всполошилась Дия, убрала выбившиеся пряди волос за ухо и стала выглядывать силуэт преподавателя. — Вон он уже у школьного крыльца, — кивнула в его сторону Яника. Бес успел покинуть свой надзирательный пост и теперь беседовал с одним из коллег, при этом их лица выражали неудовольствие от общества друг друга, — Смотри, теперь они о чём-то с Кощеем разговаривают. Вот бы подслушать, о чём, эти двое выглядят слишком подозрительными. Два не вызывающих доверия педагога в небольшом радиусе друг от друга… Тут хочешь не хочешь, начнёшь подозревать неладное. — Хватит кидаться обвинениями от нечего делать, — нахмурилась Дионисия, — К чему это приведёт? — В прошлый раз моя интуиция привела меня к Ионе. Яника гордилась своей интуицией. Именно она помогла обнаружить спящую хорсичью, и они успели предпринять меры, прежде чем случилось что-то необратимое. — Ну, так попробуй предложить ей проследить за преподавателями, — посоветовала Дия, — Если в ней осталась еще хоть капля благоразумия… — Вот и предложу, — перебила её Яника, — И, кстати, от газетных листов разводов не останется. Девушка недовольно фыркнула и вернулась к придумыванию плана побега с общественных работ. Почему Дионисия была так груба и несправедлива по отношению к ней? Другие студенты плохо относились к Янике из-за её происхождения, но не Дионисия. Её соседка ни разу не поднимала семейный вопрос и больше была похоже на человека, который каждый день вставал не с той ноги. Всё ей было не так, да не эдак. Но Яника не могла долго на неё злиться, потому что понимала, что Дия всегда была такой недовольной, и потому что сама Яника не умела долго злиться. К тому же, ей даже показалось, что с недавних пор её соседка стала менее вспыльчивой. Интересно, почему? Ярилья так задумалась, что не заметила, как рядом оказался инспектор Щеглов. В привычной для себя манере он поднял шум из ничего и переполошил своим внезапным появлением всех ближайших студентов, став причиной их нервоза. — Активнее, активнее! — принялся подгонять он её, и Яника замахала метлой быстрее, только толку от этого стало меньше, — Так до вечера не управитесь. — Полно вам, Игорь Владимирович, они и так вон как стараются, — проговорил сопровождающий его Добрыня Никитич, дажбожий завотделом, — Уверен, шутник, изрисовавший стену, уже покаялся в содеянном. — Какой вы сопереживающий, Добрыня Никитич! — воскликнул Игорь Владимирович, — Что-то я не заметил ни одного раскаивающегося лица! Посмотрите, как вы их избаловали — никто не может о себе позаботиться! Не удивлюсь, если половина из них не умылись утром, потому что не знают, как это делать без магии! И вы думаете, я хочу с ними возиться тут до утра? Добрыня Никитич —откуда у него столько терпения? — лишь покачал головой. — Никто не собирается возиться до утра, до педсовета времени достаточно. «Педсовет!» — в голове ярильей зажглась лампочка. Она проводила взглядом Щеглова и Богатырёва, пока те совсем не скрылись из виду. Если до этого Яника халтурила, потому что витала в облаках, то теперь вообще готова была бросить всё, чтобы донести до Ионы свою гениальную мысль. И мысль казалась ей настолько выдающейся, что она вовсе не ожидала услышать решительное «Нет!» от человека до такой степени безотказного, что, отвечая отрицательно, та заливалась краской от стыда, будто сотворила нечто вопиюще неприличное. — Но почему? — не унималась Яника. Для достижения своей цели она даже была готова упасть к ногам хорсичьей и кататься по земле, выкрикивая «Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!», как делают дети, когда им не покупают игрушку, которую они очень хотели. — Нас же сразу поймают, — логически рассуждала Иона, — А если нас поймают за подслушиванием, то какое наказание будет на этот раз? Ты не представляешь, как я устала от записей в личном деле — за девять лет не было столько, сколько набралось за последние пару месяцев! — Разве тебе не интересно, что происходит вокруг? Тебя ведь наверняка, как и меня, мучают вопросы, что скрывают стены школы, так вот подслушивание — единственный способ найти ответы. — Мы не можем просто так взять и подслушать, — стояла на своём хорсичья, — на дверях наверняка будет стоять противопрослушивающее заклинание, а проникнуть внутрь учительской, оставаясь незамеченными, у нас не выйдет. Яника понуро опустила плечи. Иона была права, затея не из лучших. Но что ещё им оставалось? Ждать, когда случится ещё одно преступление? Или возложить эту ответственную миссию на плечи инспектора, который даже со всеми своими новыми методами ни на шаг не приблизился к разгадке тайны о пропавших учениках? — Думаю, один вариант всё же имеется, — прозвучал голос за их спинами, и девушки вздрогнули от неожиданности. Сначала из тени показалась серая жилетка, затем бледная шея, угловатое лицо с нахальной ухмылкой, а потом уже всё остальное. — С-соколик! — заикнулась Иона. Он появился с внезапностью чеширского кота — так естественно, словно всё это время стоял в тени, и только сейчас они его заметили. Вернее, когда он сам захотел стать замеченным ими. Интересно, как долго он там стоял, подумала Яника. — Не трясись так, Мышонок, я просто тестировал одну вещицу и подслушал ваш разговор. Думаю, я знаю, как вам помочь, — уверенность и безрассудство звучали в каждом его слове и олицетворяли каждое движение. Если для Ионы эксцентричное поведение сокурсника не вызывало недоумения, то Яника думала лишь о том, как подружиться с капитаном Птиц. Быть может, он позволит ей хотя бы глазком взглянуть на закрытую тренировку? — Правда?! — уже от счастья подпрыгнула ярилья. Она была фартовой неудачницей: помощь всегда приходила оттуда, откуда её не ждали, и чаще всего требовала что-то взамен. — Как ты так подкрался незаметно? У нас у всех же забрали кольца… — Иона отвела взгляд в сторону. Клим ухмыльнулся, сложив руки на груди. — Есть множество других способов использования магии и даже те, которые не подразумевают использование магического кольца. Зелья, руны, артефакты… да много чего! — Точно! — воскликнула Яника, словно наставница не пыталась вдолбить в её рыжую голову то же самое, только другими словами, — Но… Всё же, как у тебя вышло так хорошо спрятаться? Заклинания? Но на время уборки все магические кольца конфисковали. Шапка-невидимка? Но её же забрали вместе с другими артефактами. Тогда что это за ритуал, который может сделать тебя невидимым? — У каждого свои секреты, — сверкнул улыбкой Соколик. Яника растерянно уставилась на него. Только что этот человек говорил, что может помочь, а теперь шёл на попятную. И как понять этих хорсичьих? — Думаю, Соколик имеет в виду, что просто так нам ничего не расскажет, — перевела его слова Иона. Клим кивнул, подтверждая её слова: — Тебе, Мышонок, я бы сразу рассказал, но твоя подруга с другого факультета подбивает тебя на сомнительные авантюры. Я не хочу, чтобы у нас снова были проблемы из-за ярильих. Яника хотела было возмутиться. Её сокурсники хотели бы, чтобы она возмутилась. Чтобы отстояла честь своего факультета и не позволила хорсичьему говорить о нём плохо. Однако устоять перед соблазном было так сложно… — Я сделаю всё, что ты попросишь, — Яника сложила руки в мольбе и поджала губы, — И больше не буду приставать к Ионе, если она так не хочет идти. — Вот это уже другой разговор, — Клим воровато огляделся, убедившись, что за ними никто не следит, и вернулся к разговору, — Я бы мог предложить вам что-то попроще — вроде шапки-невидимки или волшебного зеркала, но, сами знаете, одно спрятали, а второе похитили, так что выбор остался невелик. Есть один ритуал, который спрячет вас на какое-то время в пелене Нави, тем самым сделав вас невидимыми для камер видеонаблюдения и окружающих, но, боюсь, для новичков это будет сложновато. Плечи Ионы едва заметно дрогнули, будто она уже представила, как стала мертвой, пусть даже на короткое время. Яника же, напротив, была готова прыгать от возбуждения. Ритуал исчезновения в Нави — это как убить двух зайцев одним выстрелом, а именно выведать всю информацию и доказать наставнице, что её ученица не так плоха, как кажется. — Звучит небезопасно, даже если ты пойдешь с нами… — Иона склонила голову набок, словно из-за страха начала терять интерес к этой затее. — Нет, я с вами не пойду, — протянул Соколик. — Мышонок, если ты согласна пойти на такой риск, то я не буду тебя останавливать, но на твоём месте я был бы осторожнее. — Ну, не томи! — воскликнула Яника, — Я сейчас умру от любопытства! Клим немного помедлил и достал из кармана брюк пробирку, четверть которой была наполнена прозрачной, как вода, жидкостью. — Это мертвая вода, — пояснил он, — С её помощью можно провести ритуал, который сделает вас невидимыми, но… Яника перебила его, не давая договорить: — «Но»? Почему всегда должно быть какое-то «но»?! — А вы что хотели? Мертвая вода — это вам не шутки. Она будет работать до рассвета, но не советую вам задерживаться, сами понимаете, к чему это может привести. Нельзя проводить ритуал с кладбищем, нельзя говорить, даже друг с другом, иначе действие прекратится, и самое главное — если услышите странные голоса, — Соколик сделал паузу и ухмыльнулся, — Не отзывайтесь. Лучше сразу возвращайтесь в Явь. Соколик коротко изложил им, что нужно делать для ритуала и сообщил все меры предосторожности. Ярилья то и дело поражалась его знаниям: сначала он помог изгнать тень из сна Ионы, а теперь рассказывал им о новом для них ритуале. А, с другой стороны, чему было удивляться? Клим был на два года старше, и, если бы не его лень, он бы выпустился вместе с 11 «Х», который состоял сплошь из талантливых студентов. 11 «Х» был школьной гордостью, их уважали все преподаватели, а младшие студенты побаивались их талантов, которые те часто использовали для шалостей. Конечно же Клим относился к числу гениев, но быть умным — это вовремя прикинуться глупым, чтобы тебя не успели запрячь ненужной тебе общественной работой. Каких экспонатов только не выпускали хорсичьи… да и среди ярильих было много непризнанных гениев. Такие были везде, но не каждый предлагал мертвую воду в обмен на домашку. Яника потянулась к колбе, однако Клим резко вскинул руку вверх. — Я помню, что всё не просто так, — недовольно пробурчала она, а руки так и тянулись к колбе. — Очень хорошо, — улыбнулся Клим. Кажется, теперь Яника поняла почему Ярослав вступил с ним в ссору — такое самодовольное лицо было просто невыносимо терпеть, — Потому что мне конспекты сдавать на следующей неделе, а у меня там конь не валялся. И нужно написать пару докладов. — Ладно, я все успею, если ты не будешь нас задерживать, — пообещала Яника. Может, позже она даже и не вспомнит всего, что наобещала. Хотя навряд ли хорсичий позволит ей всё забыть. — Тогда держите, — Клим передал ярильей колбу, —Поделитесь, если узнаете что-то интересное. Любопытство, однако, заразная вещь. — Спасибо, Соколик, — Иона заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — Будь осторожна, — сказал ей Клим, а затем обратился к ярильей, — А ты смотри, чтобы домашка была готова к понедельнику. Клим ушел, не одарив их прощальным взглядом. Его маскировку забрали, а это значит, что ему нужно удалиться, прежде чем главный надзиратель узнает, что он всё это время прятался от работы. Иона и Яника заворожённо смотрели на колбу и при этом чувствовали, что держат в руках что-то запрещённое. Мертвая вода была знакома им обеим с уроков зельеварения, но это был первый раз, когда они используют её на себе. Было ли это так безопасно? А если бы и не было, то стал бы Соколик пробовать её на себе? — Что ж, пора действовать, — сглотнула Яника. Она видела, как горят глаза Ионы, когда та смотрела на колбу. Неподдельный интерес дочери аптекаря. Её глаза буквально светились любопытством, в то время как окоченевшее тело застыло в сопротивлении. Она боролась с исследовательским духом и не могла сдвинуться, вспоминая предостережения сокурсника, как, впрочем, и Яника, которая понимала, что у неё в руках вовсе не игрушка. Что любое неправильное действие может быть необратимым. Они условились встретиться за полчаса до педсовета у хорсичьего общежития — именно там, под пожарной лестницей они могли обратиться без посторонних глаз и линз камер видеонаблюдения. Когда Яника подкралась к месту встречи, Иона уже спускалась по пожарной лестнице и держала в одной руке три тонкие черные свечи, воск которых был перемешан с какими-то травами. — Полынь, зверобой, мелисса и чабрец, — пояснила она, уловив любопытный взгляд ярильей, — Для защиты от темных сил. — Ого, ты такая смышленая! — удивилась Яника, — Я бы ни за что не додумалась до такого и взяла бы обычные свечи. — Думать — это не твое, — раздался голос сзади. Кажется, сегодня все хотели продемонстрировать свои камуфляжные навыки. Или это Яника не замечала ничего, что выходило за пределы её собственных мыслей? Ярилья обернулась и увидела свою соседку. — Так ты все-таки передумала? — спросила она у Дионисии. — Мне интересно, как вы обе собираетесь это провернуть, — откашлявшись, заявила Дия, — И ещё более интересно, как вы будете разгребать последствия, если вас поймают. — Если пришла позлорадствовать, то лучше уходи, —отрезала Иона. Дия и Яника удивленно переглянулись. Когда это хорсичья научилась так дерзить? — Ладно эта постоянно ищет приключений, — сказала ей Дионисия, — Но тебе-то это зачем? — Мне нужно знать ответы на вопросы, которые мучают меня уже давно, — ответила Иона, — Если никто из педагогов не знает, что происходит, то больше мне не к кому обратиться. Та тень была не простым заклинанием… — А заклинанием, которое использовал сильный маг, — вставила Яника, — Как Бес или Кощей. — Нет! — в унисон вскричали Иона и Ди, отчего Янике даже пришлось отступить на два шага назад. Ей казалось, что эти двое поколотят её ее, если она скажет хоть одно нелестное слово об упомянутых преподавателях. Однако Яника действительно считала этих двоих подозрительными: один из них, с темным прошлым, вечно где-то пропадает и ведет себя отчужденно, будто не является частью школы, а наоборот, пытается отдалиться от коллектива; а второй постоянно находился в центре всех конфликтов и не менее часто — их инициатором. — Это не может быть Константин Мстиславович, — возразила Иона, хмурясь, — Его репутация была на нуле, когда он пришел работать в школу. То, что он мог использовать темную магию в прошлом, ещё ничего не значит! Многие маги использовали темную волшбу до запрета на её использование, и с тех пор Кощея ни разу не поймали за этим делом. Яника перевела взгляд на Дионисию, чтобы услышать её мнение. — А Баш Андреевич… его репутация тоже так себе. Он самый молодой педагог среди остальных, и это просто несправедливо, что к нему так предвзято относятся из-за возраста! И у него в этом году много факультативов. Не думаю, что с таким плотным графиком найдётся время на злодейства. — Ладно, тогда идем с нами, и всё проверим, — бросила вызов Яника. Она не верила, что это было просто так. Не верила, что Бес просто так ошивался неподалеку от музея и не сводил с неё глаз, словно догадывался, что его в чём-то подозревают. — А пойдем, — ответила Дия. Иногда, чтобы заставить её что-то сделать, нужно было просто поставить условие. Всегда работает, особенно когда дело касалось их общажной жизни, — Но, если я окажусь права, то ты месяц дежуришь вместо меня. — А если права окажусь я, то дежуришь ты, — парировала Яника. Они пожали руки, заставив Иону разбить рукопожатие. Та была не в восторге от роли третьего, независимого лица в их споре, но времени было мало, нужно приступать к ритуалу. Пелена Нави, в которой они должны были оказаться, была похожа на тонкую завесу между миром людей и миром мертвых. Она делала мага невидимым для живых, как если бы он стал на полшага ближе к смерти, но при этом не пересекался ни с живыми, ни с мертвыми, иначе в обоих случаях чары рассеются. Яника считала себя обязанной быть первопроходцем, она первая откупорила пробирку, запрокинула голову, капнула в центр лба и прошептала нужные слова: — Скользну меж живых, как тень меж ветвей, Мой взгляд стал острей, а облик — блеклей. Сначала ей показалось, будто ничего не происходит и уже хотела подать голос, как Иона вдруг ахнула: — Смотрите, и правда пропадает! — теперь хорсичья взяла пробирку и проделала ту же процедуру. Яника взглянула на свои руки — сквозь них можно было рассмотреть землю и влажный мох. Она почувствовала такую легкость во всем теле, будто могла оттолкнуться от земли и допрыгнуть до самой луны, коснувшись пальцами её поверхности. С такой подвижностью она могла бросить вызов самой гравитации! Теперь, сравнивая свои ощущения сейчас и тогда, Яника задумалась, как ей удавалось каждый день заставлять свое тело вставать с кровати и куда-то идти? — Нужно было ещё рот ей заклеить для надёжности, — сказала Дия, забирая пробирку из рук Ионы, пока та ещё не стала полностью невидимой, — Её говорливость может нас выдать. Яника нахмурилась и хотела возразить, но вовремя взглянула на Иону, которая поднесла указательный палец ко рту и кивнула на пустую пробирку. «Верно, — подумала Яника, — второго такого шанса не будет». Ярилья сделала несколько шагов в сторону школы и обернулась, чтобы увидеть то же удивление в лицах подруг. Их тела двигались так легко, будто не весили ничего и любой порыв ветра мог унести их далеко от цели. Но они не чувствовали сопротивления стихии, как не ощущали людей, которые без труда проходили сквозь них. Невидимые, они вошли в холл школы, скользнули мимо всех камер видеонаблюдения и остановились в дверях учительской, ожидая, что кто-нибудь пропустит их внутрь. Ждать долго не пришлось, к назначенному времени стали подтягиваться педагоги и девушки шмыгнули в учительскую вместе с ними. Снаружи она казалась небольшой, а вот внутри была похожа на зал совещаний в суде: два продолговатых стола занимали почти всё пространство, стеллаж с пособиями и справочниками стоял напротив плотно зашторенного окна, на стенах почти не было живого места — лицензии, грамоты, фотографии… И только одна вещь напоминала о том, что в этом месте люди не только работали, но и отдыхали — это оставленные впопыхах кружки на чайном столике возле окна. «И ведь не скажешь, что это не такая учительская, как в обычных школах», — думала Яника. Лишь подойдя ближе можно было заметить, что запечатленные на фотографиях выпускники дурачатся, словно живые, что по мановению руки чашки наполняются ароматным чаем из массивного самовара, а одна из чашек непростая — всегда полна, сколько из неё ни пей. И учителя здесь тоже были обычными лишь на вид: Иван Васильевич активно жестикулировал в разговоре с Марьей Васильевной, ткущей из пробивающихся в окно солнечных лучей новый гобелен; Константин Мстиславович то и дело перескакивал от одного собеседника к другому лишь бы не встретиться взглядами с Василисой Борисовной; Аделя Нурлановна вязала что-то невообразимое в своем углу — спицы стучали, зависнув в воздухе, пока их владелица разматывала клубок; Добрыня Никитич спорил о чём-то с Настасьей Микулишной — в дела супругов никто не торопился вмешиваться, а Жулин — преподаватель фантасмагории, — с пугающим видом уставился в стену, заставляя всех окружающих гадать: устал ли он после тяжелого дня или просто отправил на важное совещание свою очередную копию? Но громче всех звучал голос инспектора Щеглова. Сколько не пытались окружающие показать, как сильно они заняты личными делами, его скрипучие запевания заглушали все прочие голоса. Последняя в учительскую вошла директриса, Марина Игнатьевна. Как только она появилась, все стихли. Она коротко поприветствовала всех и заняла место во главе стола. Замок на двери в учительскую тут же щелкнул, оповещая всех, что всё сказанное останется в этом кабинете. — Нечего затягивать, — сказал вдруг Кощей, беря инициативу за разговор на себя, — Думаю, что все согласны с тем, что нужно отправить учеников по домам. — И потерять целый учебный год?! — воскликнул Иван Васильевич, — Это просто немыслимо! Некоторые учителя согласно закивали, но не спешили высказаться. Ситуация была сложной, и любой поспешный вывод мог только навредить. — Иван Васильевич, вам потерянное время дороже потерянных учеников? — с нажимом вопросил инспектор Щеглов, — Это просто чудо, что происходящее ещё не проскочило в прессу. — Именно благодаря вам оно и не проскочило, — вставила Василиса Борисовна, — Родительский совет ещё не разнес тут всё лишь благодаря тому, что вас прислали разобраться в этом деле. На её комментарий Щеглов ответил просто: — Меня прислали разобраться в деле о пропавшем артефакте, а не деле о пропавших учениках. И с горделивым видом устроился в своем кресле, сложив руки на груди. — Как интересно, вы понатыкали на каждом углу свои навороченные камеры, но так и не смогли преуспеть ни в одном деле, — Константин Мстиславович говорил и не сводил взгляда с инспектора Щеглова, наблюдая за его реакцией на чужие замечания. И правда, можно ли быть уверенным в компетенции специалиста, который не мог выполнить поставленную перед ним задачу? В помещении стало шумно. Все громко спорили, размахивали руками и даже не пытались услышать друг друга. Только Жулин продолжал тихо сидеть, уставившись куда-то в сторону, словно статуя. — Коллеги, достаточно, — Марина Игнатьевна всегда могла разрешить любой конфликт, однако теперь она чувствовала себя совсем беспомощной, хоть и старалась держать лицо. Разлад в коллективе совсем не шел ей на пользу, — Я понимаю, положение не из легких, но как бы тяжело нам ни было, решение нужно вынести сегодня. Это не та ситуация, которую мы можем так долго скрывать. — Марина Игнатьевна, при всем моём уважении, мы уже потеряли контроль над ситуацией, — сказала Василиса Борисовна, — Как скоро дело обнародуется — вопрос времени. Директриса выдержала паузу. Все разом затихли, увидев, как та задумчиво склонила голову, опустив взгляд и сложив перед собой руки в замок, как нашкодившая школьница. В следующую минуту её лицо резко переменилось, сделавшись таким же светозарным и невозмутимым, как и всегда: — Наша школа пережила много напастей, мы выстояли в трудные времена, и проявить слабость сейчас — это неуважение к нашим предкам. Во все времена Колдовстворец оказывал помощь всем, кто её просил. Пришло время возвращать долги. — медленно проговорила она, обращаясь к каждому из присутствующих, — Иван Васильевич, я попрошу вас поднять архивы и связаться со всеми, кто сейчас находится в отпусках или отставке, попросите их немедленно явиться в связи со служебной необходимостью. Также скоро праздник, отправьте приглашения всем представителям знатных семей. — Как удивительно, вам удается держать лицо, когда вокруг всё рушится! — хмыкнул инспектор Щеглов. Директриса бросила грозный взгляд в его сторону, заставив того покраснеть и вжаться в кресло. — Игорь Владимирович, прекратите нападать на меня и моих коллег, иначе я буду вынуждена запросить в министерстве нового человека вам на замену, — строгим тоном отрезала она, — Заведующих отделениями я попрошу тщательнее следить за дисциплиной среди учащихся. Вы первые, с кого я буду спрашивать за любое нарушение правил. Среди тишины вдруг раздался кашель, заставив всех присутствующих обернуться к источнику звука. — Вы просите нас обманывать детей, лгать в лицо родителям, чьи дети пропали, отрицать всё в прессе и, самое главное, вы лжете даже самой себе, — со крипом отодвинулся стул. Кощей встал из-за стола и медленно осмотрел лица всех присутствующих в надежде увидеть поддержку хоть в одном из коллег, — У этого всего должны быть границы. Я и дальше буду присматривать за своими ребятами, но делать вид, будто ничего не произошло, я не собираюсь. Он вскинул руки вверх, словно ставя точку в этом разговоре. — Прошу вас, Константин Мстиславович, сядьте, мы ещё не закончили, — подала голос Марья Васильевна, отвлекаясь от плетения полотна, — Сейчас не время разделяться, мы должны действовать сообща. — Бросаете нас? — усмехнулся инспектор, вновь обретя голос, — Как это в вашем стиле… — Я вас не бросаю, я вежливо отстраняюсь от этого разговора и надеюсь, что на следующем собрании мы перейдём к более разумным действиям. — Константин Мстиславович прав, — Бес одёрнул воротник мантии. При таком внимании ему было неловко говорить, — Нужно действовать иначе, и начинать стоило бы не с поисков невидимого врага, а с внутренней структуры: укрепить защитные чары, пересмотреть все меры безопасности, в конце концов, начать учить детей пользоваться магией на практике, а не бесконечно зубрить одну теорию! — Быть может, вы двое и займетесь обучением детей боевой магии? Только не забудьте сказать Настасье Микулишне, что хотите отобрать её хлеб. — А вот и займусь, — сказал Кощей, щелкнув замком двери, — С сегодняшнего дня. И посмотрим, что сработает лучше: моя проверенная временем наука или ваши нововведения. Тут Яника заметила странное поведение Ионы. Хорсичья застыла, разглядывая что-то за её спиной. Яника помахала ей рукой, а та даже не моргнула, смотря куда-то сквозь нее. — Что ж, посмотрим, — едва слышно хмыкнул инспектор, отвернувшись в сторону. Яника подошла ближе к Ионе, но та продолжала её не замечать. Глаза хорсичьей сделались мутными, она не реагировала на происходящее в учительской, а только смотрела куда-то в стену, словно разглядела там нечто более интересное, чем ссора педагогов, вот только сама она ничего необычного за своей спиной не обнаружила. — Что с тобой? — ахнула Яника и тут же прикрыла рот рукой, но было поздно: заклинание начало рассеиваться. Дионисия бросила на неё беглый взгляд с расширенными от испуга глазами, схватила Иону и потащила ту к выходу. Едва не сбив Кощея, они протиснулись в приоткрытую дверь и скрылись в коридоре. — Кто здесь? — впервые подал голос Жулин, поднимаясь со своего места и моргая единственным глазом, как подбитый филин. Яника шмыгнула следом за подругами, смахивая на ходу остатки мертвой воды. Они бежали быстро и совсем не оглядывались, боясь обнаружить, что кто-то бросился за ними в погоню. Когда они окончательно покинули стены замка, девушки снова стали видимыми. — Так и знала, что ты нас сдашь! — сказала Дия, когда они вновь оказались в безопасном месте — за хорсичьим общежитием. — Я не виновата! — воскликнула Яника и повернулась к Ионе, — Что случилось? Ты что-то там увидела? — А? — Иона быстро захлопала глазами, словно ещё не осознавала, где находится, и заозиралась по сторонам, — А почему мы не в школе? — Да, — протянула Дионисия, — Вас в разведку лучше не брать. — Это мертвая вода, да? — всполошилась Яника, тряся хорсичью за плечи, — Ты что-то слышала или видела? Иона помолчала с долю минуты, задумчиво опустив взгляд, а затем пожала плечами: — Я ничего не помню. — Что ж, — подытожила Дия, — информацию раздобыть нам не удалось. Надеюсь, теперь ты успокоишься и перестанешь кидаться обвинениями? Яника тихо вздохнула. Она могла сказать, что и Бес, и Кощей высказывались подобным образом лишь для отвода глаз, но она и сама понимала, что это было не так. Какова вероятность, что злодей был там, в той учительской, и спокойно смотрел окружающим в глаза, когда те обсуждали дальнейшую судьбу школы и её обитателей? — Главное, чтобы нас не поймали. Жулин выглядел страшнее, чем обычно, — Дия вздрогнула всем телом, словно вид преподавателя нагонял на неё настоящий ужас. — Жаль, что так вышло, — сказала Яника, когда они уже собрались расходиться, — Могли бы задержаться до конца и подольше подслушать. Дионисия скосила на соседку испытывающий взгляд, как бы напоминая, из-за кого всё так быстро закончилось. Девушки распрощались с Ионой, но не успели отойти на приличное расстояние, как та их окликнула. — Что это? — спросила Иона, поднимая с земли сложенный лист бумаги, — Это выпало из твоего кармана. — Правда? — удивилась Дионисия. Она развернула пергамент, пробежалась по нему взглядом, и её лоб сморщился, будто она пыталась вспомнить, когда успела положить записку себе в карман, — Это не моё. — Что там? — спросила Яника, забирая у той лист бумаги. Она внимательно вчиталась в текст, стараясь разобрать почерк: «Вы, конечно, молодцы, что загадки разгадали, И сплести смогли концы, и страницы прочитали. Новая моя загадка будет вам не по зубам: То не нить и не тетрадка, ввек застыло время там. Средь сияющих трофеев первый спрятан мой секрет, А в теплице чародеев зреет и второй предмет. Там богиня Мокошь тянет свои руки к небесам, И нога её врастает в землю, близится к корням». — Это очередная загадка! —воскликнула Яника, предвкушая новое колдовское приключение. И на этот раз она не будет полагаться на удачу, а постарается разгадать его сама. — Это очередная глупость, — Дия, выхватывая пергамент из рук сокурсницы, — Чья-то шутка, не более. И, хоть она явно дала понять, что не верит в написанное, лицо её сделалось серьезным и вдумчивым, когда та вновь обратила взгляд на содержимое записки.