Не по сценарию

Амина с электронкой в руках около съёмочного павильона — что-то очень привычное, для Вани даже почти родное, поэтому он хлопает дверью такси, получая в ответ недовольное цоканье от водителя, и быстрым шагом направляется к подруге. — Во-первых, — выдувая фруктовый дым, начинает Амина, — какая ущербная футболка — ужас. Во-вторых, вы переспали, что ли? — Чего? — Ваня даже слюной давится от абсурдности вопроса и назад невольно пятится, морщась. — Ты адекватная вообще, нет? — А что я должна была подумать, когда ты мне позвонил утром с вопросом, как закрывается Серёжина квартира? Даже я у него так часто не ночую. — Там сложно и долго, и так-то это ты упросила его поговорить со мной. Зачем ты людям проблем подкидываешь? — Потому что ты сам со своими проблемами не справляешься, а Серёжа, — она встаёт со скамейки, принимая крайне деловой вид, — Серёжа может помочь. Ну так что ты у него ночью забыл? — Я за таблетками приезжал, а потом какая-то тоска накатила, и я домой не смог уехать. — Амина в ответ многозначительно брови вверх вскидывает и задумывается о чём-то. — И что вы делали? — Ничего особенного. Чай попил, поговорили немного — всё. Что ты хочешь из меня выпытать? — Просто это всё очень странно и не похоже ни на тебя, ни на Серёжу. — А что вообще на него похоже? Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним о чём-то, но я не умею открываться людям, о которых не знаю ничего, а твой Серёжа просто загадка вселенной. — Ваня взгляд в сторону смущённо отводит, сам не понимая, почему. Его единственный вариант разузнать что-то о новом знакомом — Амина, а узнать на самом деле хочется хотя бы что-то. — Я не знаю, что тебе о нём рассказывать. Он очень хороший, правда, но теперь редко подпускает кого-то близко. — Теперь? — Короче, я ничего не знаю, хочешь что-то выяснить — спроси у него прямо. — Амина безразлично пожимает плечами, утыкаясь в телефон. — Что вообще делать сегодня думаешь? — Отдыхать. А ты? — Мне, кстати, тоже выходные дали из-за того, что тебя на съёмках нет. Может, съездим куда-нибудь? — Например? — Например, ко мне на дачу — мама мне постоянно предлагает туда смотаться. Можно и Серёжу позвать, а то ты, бытовой инвалид, даже шашлыки пожарить мне не сможешь. — Чё это я не смогу? Всё смогу. — Ваня даже голос чуть грубее делает и спину выпрямляет, демонстрируя всю свою мужественность, как будто расправленные плечи признак хорошего повара. — Значит, согласен? Вообще, у него в планах на вечер был новый сериал, пачка чипсов и безделье, но Аминина идея звучит привлекательнее. Да и дома в одиночестве всё ещё не очень уютно, нужно брать от жизни хоть что-то, пока у тебя есть выходные и те, с кем эти выходные можно провести. — Согласен. — А я думала уговаривать придётся дольше. Сейчас Серёже напишу, — довольно отвечает Амина, параллельно стуча длинными ноготочками по экрану телефона. — Мне надо будет ещё за ключами домой заехать. — Давай вместе съездим. — Погоди, сейчас он ответит, и разберёмся. — Она бегло читает новые сообщения, пару секунд думает о чём-то и блокирует телефон. — Короче, я поеду одна за ключами, вещи соберу, переоденусь, а потом приеду туда. — А я? — А за тобой сейчас Серёжа приедет, заедете в магазин за продуктами — список я вам напишу, а потом там встретимся. Так намного быстрее будет. — Мне тоже домой надо, я же не поеду так. — Поедешь, Вань, твоя футболка всё равно только для дачи годится. Если что, там вещи брата есть, что-нибудь найду тебе. — Амина перекидывает через плечо ремешок от сумочки, убирает телефон и волосы поправляет, показывая, что диалог окончен и спорить с ней бессмысленно. — У меня такси через две минуты приедет, напишешь, как в магазине будете? — Ладно, — вздыхая, отвечает Ваня и падает на деревянную скамейку. Он бы поспорил и сказал, что ему необходимо заехать домой и нормально собраться, но это Амина, которая всё равно не примет ничью позицию, кроме своей, а ссориться из-за такой мелочи — глупость. Возможно, Ваня просто мямля, которая привыкла безоговорочно смиряться с мнением женщины — детство без отца всё-таки дало о себе знать, но проявление подобной слабости в патриархальном обществе мужчину не красит, поэтому Ваня предпочитает об этом не думать. Да и Амина столько всего для него делает, что это даже на неуважение похоже, поэтому он лишь провожает взглядом подругу, надеясь, что за ним скоро приедут. — Подожди, а сколько мне его ждать? — вслед кричит Бессмертных, вспоминая, что не спросил даже об этом. — Минут пятнадцать, наверное. Напиши ему лучше сам, — оглядываясь, отвечает Амина и выходит за ворота. Ещё с детства Ваня не любит писать людям первым — постоянно кажется, что ты навязываешься или отвлекаешь человека. Наверное, это тоже не помешало бы обсудить с кем-нибудь, но пока он лишь прожигает чат в телеграме с вроде как своим персональным психологом в лице Серёжи.

тебя лучше на парковке ждать или у ворот?

Единственное, что приходит в голову. Ваня ещё раз перечитывает и отправляет, тут же блокируя телефон и убирая его в карман. Серёжа — странно и немного смущающе. Серёжа — по-взрослому и всё ещё не до конца понятно. Но чертовски интересно до желания узнать о нём побольше и ещё раз попить чай с лавандой в его просторной кухне. к светофору на перекрёстке сможешь подойти?

да, через сколько?

я по ленинградскому сейчас еду, ещё минут десять примерно Ваня отправляет банальное «ок» и встаёт с места, отряхиваясь на всякий случай. Погода сегодня слишком летняя, потому что плюс двадцать восемь ощущаются как засуха в африканской пустыне — отвратительно. Стоя на остановке около того самого перекрёстка, Ваня мысленно угадывает, на какой тачке Серёжа приедет сегодня. Вообще, не удивительно, почему Пешков так легко соблазняет всех этих мальчиков на одну ночь — его харизмы и денег вполне достаточно для того, чтобы очередной беспринципный повёлся. Ваня уже задумывается о том, клюнул бы он сам на такое, но не успевает решить, замечая подъезжающий аквамариновый порш. — Садись быстрее. — Знакомый грубоватый голос с хрипотцой заставляет кивнуть и быстро усесться на переднее сидение рядом с водителем. — И тебе привет. Мы сейчас в магазин? — Да, Амина по списку просила купить. Она тебе скинула его? — Он резко сворачивает в небольшой переулок, снижая скорость, и продолжает неотрывно смотреть на дорогу. — Написал, чтобы скинула. А ты всегда делаешь то, что Амина просит? — Ване кажется, что вопрос вполне невинный, но Серёжа руки на руле сжимает слишком сильно, вдавливая педаль газа. — Мне не сложно делать то, о чём просят меня близкие люди. — Слово «близкие» он как-то особенно выделяет, но расслабляется спустя мгновение, поправляя одной рукой волосы. — А со мной ты возишься из-за Амины? — Что? — Беглый взгляд в сторону пассажирского сидения и снова бесстрастное выражение на лице. — Пристегнись и окно закрой — я кондиционер включил. Идиотская привычка не отвечать на вопрос бесит в Серёже даже сильнее, чем его наставительный тон и извечное ощущение, что он пытается учить Ваню жизни. Нет, не повёлся бы он на Пешкова даже с учётом всех его положительных качеств. Даже горячий чай и что-то похожее на заботу здесь ни на что не влияют. По крайней мере, Ваня пытается так думать. По крайней мере, Ваню вообще мальчики не должны привлекать. Хотя назвать Серёжу мальчиком язык не поворачивается — он тот, кто этих мальчиков клеит. До магазина доезжают в тишине. Ваня выходит из машины, оттягивая футболку за ворот из-за контрастной жары — всё-таки в салоне было поприятнее, и за Серёжей следом плетётся. — Я тебе список в тг переслал. — Снова неловкое молчание нарушает, подстраиваясь под быстрые шаги Пешкова. — Я видел. Спасибо. Ходить с Серёжей по магазину оказывается полезно, потому что он понимает, какое мясо лучше подойдёт для мангала, отличает специи для курицы от специй для маринада и даже на даты на упаковках не забывает посмотреть. — Ты пить будешь? — Подходя к отделу с алкоголем, спрашивает Серёжа. — Ну да. — А таблетки? — Они всё равно дома. Пофиг, завтра выпью, если что. — Пожимая плечами, отвечает Ваня и глазами пробегается по ряду стеклянных бутылок. — Бери тогда, что будешь. — Серёжа в тележку ставит белое полусладкое, очевидно, для Амины, виски и пару бутылок сидра. Ваня раздумывает пару секунд и всё-таки достаёт с верхней полки Бейлис с мятой и шоколадом, а потом аккуратно его рядом с овощами кладёт, чтобы не разбить ненароком. — Серьёзно? — Пешков даже усмехается удивлённо, наблюдая за тем, как Ваня удовлетворённо смотрит на свой ликёр, который обычно только девочки пьют. — Вторую бутылку виски брать, ты же не напьёшься этим? — Не знаю, ну, можно, наверное. На кассе Серёжа даже слышать не хочет о Ванином намерении оплатить хотя бы что-то, он ему впихивает в руки пакеты и заставляет складывать продукты. Кое-как уместив всё, Ваня берёт то, что получается унести и направляется к выходу, специально замедляясь, чтобы Серёжа мог его догнать. — Ты был когда-нибудь у Амины на даче до этого? — У него всё ещё одна цель на сегодня — разговорить Пешкова и выяснить о нём всё возможное. — Да, много раз. До того как я уехал, мы там часто по выходным зависали. — А куда уезжал? — К Чёрному морю: Сочи, Ялта, да много куда, на самом деле, в Абрау-Дюрсо пару недель жил. — Вино прямо из бочек пил? — Не только пил, ещё и сам делал. — А почему вообще решил уехать? — Ваня перехватывает поудобнее пакет и пристраивается поближе, чтобы слышать каждое Серёжино слово. — Соскучился по южному солнцу и малой родине, — тихо отвечает Пешков, а потом громче добавляет: — Продукты в багажник и садись, я парковку схожу оплачу. В салоне машины от испепеляющего солнца невыносимо жарко, и Ваня грустно вздыхает, присаживаясь на тёмное сиденье, обтянутое кожей. Тотал блэк внутри автомобиля, яркий синий снаружи и маленький фиолетовый мишка на зеркале заднего вида — дикий контраст присущ Серёже даже здесь, и Ваня улыбается глупо, трогая пушистую игрушку. — Тэдди моего в покое оставь, — открывая дверь машины, строго говорит Серёжа и садится на своё место. — Кого? — Мишку. — Он несильно ударяет по Ваниной руке, всё ещё перебирающей мягкую фиолетовую шерсть, и заботливо поправляет игрушку. — Что-то вроде твоего талисмана? — Да, но если ты каждый раз будешь забывать пристёгиваться, то никакой талисман не поможет. Ваня виновато усмехается и всё-таки дёргает ремень безопасности, пока Серёжа выворачивает на дорогу и набирает скорость. С кондиционером ехать намного приятнее, особенно когда за окном многоэтажки сменяются редкими лесочками и деревянными домами. Вообще, Ваню часто укачивает в машинах, поэтому он комфортному такси обычно предпочитает метро, но то ли Серёжа слишком хорошо водит, то ли день сегодня особенный, но вместо привычных сжатых губ и желания поскорее выйти на улицу, сейчас есть лишь лёгкая улыбка и полуприкрытые от удовольствия глаза. — Спроси у Амины, где она. — Серёжин всё ещё хрипловатый голос вырывает из мечтаний, и Ваня кивает, доставая из заднего кармана телефон. — Она пишет, что только выехала. — Время идёт, а ничего не меняется. Пусть поторопится, иначе сама будет есть испорченное мясо. Ваня дословно цитирует Амине Серёжино недовольство и откидывается на сиденье, снова прикрывая глаза. Пешков боковым зрением наблюдает за полусонным Ваней и выключает музыку, сворачивая с шумной трассы на узенькую дорожку. Бессмертных это уже не замечает, медленно погружаясь в сон и впервые за несколько дней полностью расслабляясь. Солнечные лучи слепят глаза даже за закрытыми веками, и Ваня морщится, разминая затёкшую шею. Он крутит головой, замечая лишь пустое водительское сидение и слишком красивый вид за окном: там небесно-голубая вода, небольшой песочный пляж и сосны вокруг — почти рай наяву. А посреди этого рая — Серёжа с голым торсом и мокрыми кудрями щурится от солнца, пока капельки воды медленно стекают по плечам. Ваня замирает, тупо глядя на эту картину и не находя в себе силы перестать глазеть на чужое тело на расстоянии пары метров. Это красиво. Серёжа очень красивый даже когда просто существует, не обращая внимания ни на кого. Ваня сглатывает нервно, насильно переводя взгляд на качающиеся сосны, дышит глубоко и наконец возвращается в реальность, в которой его не должно интересовать чужое, пусть и слишком привлекательное, тело. — Мы где? — выходя из машины, спрашивает Ваня и смотрит куда угодно, но не на Серёжу. — Ждём пунктуальную Амину. Около самой дачи даже машину поставить некуда, поэтому я сюда свернул. — Он перебирает руками мокрые волосы и вглядывается в горизонт. — Жарко очень, если хочешь, тоже можешь искупаться — здесь вода чистая. — Не, я не особо люблю. Серёжа безразлично плечами пожимает и, обжигая голые ноги о горячий песок, идёт ближе к водоёму. Пару секунд и Ваня видит лишь широкую спину и напряжённые руки, попеременно гребущие в сторону противоположного берега. Снова глубокий вдох и взгляд на безоблачное небо — на него можно смотреть без зазрения совести и странного предчувствия. — Ванечка, приём. Чего завис? — щёлкая пальцами у лица друга, говорит резко появившаяся Амина и бросает сумку на песок. — Да я просто из-за жары торможу. Даже не заметил, как ты приехала. — Пешков где? — Плавает, — кивая в сторону пруда, отвечает Ваня. — Молодость, значит, решил вспомнить. — Молодость? — Да он раньше профессионально плаванием занимался, пока в Москву не переехал. Пешков Сергей Николаевич, — слишком громко кричит Амина, — выйдите, пожалуйста, нахуй из воды, я хочу есть и пить, а не любоваться насекомыми в песке. — Если бы кто-то не опоздал на час, мы бы уже ели и пили, — намеренно брызгая в Амину водой, отвечает Серёжа, и направляется к багажнику. Амина по-хозяйски усаживается на переднее сидение и включает свою музыку, пока Ваня садится назад, обмахиваясь от жары, от которой кондиционер спасает только довольную подругу. Серёжа в сухой одежде, но со всё ещё мокрыми волосами наконец заводит машину и выруливает обратно на трассу, бросая недовольный взгляд на Аминин плейлист в телефоне. — А вы овощи купили? — интересуется девушка, вопросительно глядя на Пешкова. — Купили. — А вино какое? — Твоё любимое, — спокойно отвечает Серёжа. — Ты всё равно его только на разгон пьёшь, не строй из себя леди, здесь потенциальных кавалеров нет. Амина глаза закатывает, но спорить даже не собирается, уставляясь в телефон. Ваня следует её примеру, бесцельно листая инсту, а Серёжа не обращая внимания на обоих, обгоняет редкие машины, иногда матерясь под нос на «конченных идиотов, кто им права вообще выдал». — Амин, ворота открой, я сразу туда заеду, — снижая скорость, говорит Пешков и выключает Егора Крида, под которого подруга размеренно дёргала головой последние десять минут. Небольшой двухэтажный домик, несколько деревьев для красоты и беседка около забора — типичная дача всех тех, кого не интересуют сорта огурцов и грядки с картошкой. Здесь мило и достаточно просторно, а главное, дышится намного легче, чем в душной и пыльной Москве. Ваня оглядывается по сторонам, пока Серёжа паркует машину, а Амина пытается провернуть ключ в замочной скважине. — Серёж, может, сейчас уже начнём готовить? — вытаскивая из пакета бутылку вина и разглядывая этикетку, спрашивает Амина. — Я реально голодная. — Мясо мариновать надо, поэтому ещё минимум час. — Мог бы взять уже замаринованное. — Можно было и шашлыки купить уже пожаренные. — Чёрт с тобой, вино мне открой. Спустя полтора часа Серёжа всё-таки устанавливает мангал и раскладывает мясо на решётку, но Амине уже в принципе до него нет дела — у неё четвёртый бокал вина и сыр с плесенью в тени беседки. А Ваня неловко жмётся к забору, не зная, чем себя занять. Самостоятельный Пешков в помощи явно не нуждается, а Амина и так справляется со своей бутылкой на ура. — Вань, если не занят, принеси какую-нибудь бумажку или газету. На скамейке рядом с домом поищи. Ваня даже радуется Серёжиной просьбе и излишне оптимистично принимается за поиски, прячась от всё ещё невыносимой жары в тени дома. — Держи. — Он протягивает стопку газет и улыбается краешками губ, почему-то избегая зрительного контакта. — Может, ещё помочь чем-нибудь? — Да тут только ждать осталось. — Серёжа размахивает газетой над мангалом, разжигая огонь, помещает решётку с мясом наверх и довольный своей работой наконец усаживается на скамейку. — Ты уверен, что ты не можешь нормально засыпать без таблеток? — неожиданно спрашивает он, поднимая взгляд на Ваню. — Уверен, я уже полгода, наверное, с этим мучаюсь. — Ты сегодня уснул сидя в машине. Вчера у меня дома. В прошлый раз ты тоже спал. Может, дело в чём-то другом? — Карие глаза с прищуром смотрят в самую душу, а в голосе как будто нет излишней холодности и отстранённости, лишь интерес. — Если есть возможность спать без лекарств, то нельзя её упускать. — Я пробовал много раз — не получается. Я думаю, что мне стоит почаще… — Серёженька, я видела виски у тебя в холодильнике, откроешь? — Амина сзади подкрадывается, улыбаясь по-пьяному счастливо. — Амин, — он вздыхает тяжело, кладя руки на плечи подруге, — давай, я всё доделаю и потом выпьем все вместе, идёт? — Идёт. — Она тоже вздыхает, садясь рядом, и печально смотрит на ещё совершенно сырое мясо. Диалог дальше как-то не вяжется, и все трое просто сидят, молча глядя на тлеющие угли в мангале. Аминина бутылка вина уже пустая валяется где-то в траве, а солнце медленно прячется за облаками, хотя до заката ещё минимум час. Внутри как-то удивительно спокойно, и ничего не беспокоит, когда Ваня перебирает в руках сорванный одуванчик и подставляет волосы под порывы тёплого ветра. Не хочется думать о работе и обязанностях, хочется просто слиться с природой хотя бы на один вечер и почувствовать давно необходимую свободу. После виски Амина громко смеётся и подкладывает себе в тарелку ещё овощей. Серёжа после виски не перестаёт пристально следить за подругой, которая уже еле держится на ногах. Ваня до виски пока не доходит, осушая стакан со своим слегка освежающим ликёром. Он не чувствует себя пьяным, просто как-то необъяснимо легко. Возможно, ему просто не хватало выбраться куда-то загород и забыть о роли, сейчас не хочется отыгрывать, сейчас хочется жить и искренне смеяться с Амининых попыток перепеть «Владимирский централ» и Серёжиных попыток её успокоить. — Я отведу её спать. — Пешков встаёт со своего места, хватая подругу под руку и медленно направляя её к дому. Ваня чуть ёжится от уже вечерней прохлады — хоть Амина и обещала дать что-нибудь из одежды, кроме собственной тонкой футболки у него всё ещё ничего нет, а потом пересаживается в беседку, где должно быть чуть менее ветрено. С колонки, которую включили ещё час назад, играют «Дешёвые драмы» Стрыкало, и Ваня думает, что это буквально его песня. Это буквально его жизнь. — Ей можно разрешать пить, только когда расстояние от бутылки до кровати не превышает двадцати метров. Это аксиома. Она не умеет останавливаться. — Серёжа возвращается с накинутой кофтой на плечах и садится рядом в беседку, подбирая колени к груди. — Я убедился ещё в прошлый раз, прости, кстати, что тогда не уследил за ней. — Да ладно, проехали. Будешь ещё пить? — Можно. Ванин Бейлис остаётся на столе вместе с уже остывшим мясом, а в его руке появляется бокал виски с колой. Серёжа молчит, разглядывая тёмную жидкость. Ваня тоже молчит, боковым зрением изучая Серёжин профиль. На улице уже непривычно темно для лета, и только маленькие фонарики по периметру участка создают хоть какую-то видимость. — Спрашивай, если хочешь. — Серёжа делает большой глоток и откидывается на спинку деревянной скамейки, расслабляясь. — Что? — Ты же явно хочешь что-то спросить. Ваня закусывает губу, утыкаясь взглядом в пол, как ребёнок, которого спалили на воровстве конфет, а потом, чуть подумав, всё-таки говорит: — Те фотографии… Ну, которые у тебя на стене в спальне. Почему ты решил изменить свой образ и, наверное, жизнь? — После двадцати уже поздно и опасно быть доверчивым ребёнком. Когда у тебя внутри лишь детская наивность и желание помочь всем, этим пользуются. Когда у тебя розовые кеды и заколки с хеллоу китти, тебя не воспринимают всерьёз. Всё просто. — Ещё один большой глоток и взгляд в пустоту, в котором, как Ване кажется, слишком много грусти и сожаления. — Тебя предали? — Так не пойдёт, у нас же не интервью. — Серёжа усмехается, усаживаясь поудобнее. — Моя очередь спрашивать. — Валяй. — Почему актёр? Ваня залпом осушает бокал и задумывается на пару мгновений. — Потому что просто. Не нужно напрягать голову, не нужно работать руками, а лишь… Притворяться. — Не боишься потерять себя среди однообразных школьников, влюблённых в таких же однообразных школьниц? Слишком легко упустить грань между ролью и реальностью. Прямо и насквозь, пуля в висок без шанса на промах. Ваня сжимает рукой край скамейки, пока перед глазами всё начинает плыть от чужой проницательности. — А ты не боишься остаться вечным ребёнком, который лишь притворяется взрослым дяденькой? Серёжа лишь улыбается, не собираясь отвечать на чужой вопрос. Оба оказались правы насчёт друг друга. Оба проиграли в схватке с собой. — Давай ещё налью. — Пешков забирает у Вани из рук бокал и спустя минуту вновь возвращает полный. Ваня кивает благодарно, одной рукой обхватывая плечи в попытках согреться. Нужно ещё виски, чтобы не мёрзнуть. Нужно ещё виски, чтобы не бояться говорить. — Если честно, почему ты вчера выгнал того парня? Из-за Амины? Отмазка про ответственность и то, что я мог заболеть не прокатит. — Вопрос стоял на повестке дня ещё вчера. Ответ Ваня тоже получил, но что-то внутри не даёт смириться с чужой неискренностью. Глупый огонёк надежды тлеет внутри, правда Ваня сам пока не в курсе, на что так сильно надеется. — А что ты хочешь услышать? — Он ухмыляется подозрительно, но не спешит добавлять что-то ещё. — Правду. — Я никогда не делаю ничего наполовину. Либо ты доводишь до конца, либо не берёшься вовсе. Я дал тебе эти таблетки, повёлся на Аминины уговоры и решил помочь. Вот и всё. — Ну да, я так и подумал. — Ваня сжимает в руке бокал, пытаясь скрыть лёгкую разочарованность на лице. Он не ожидал услышать чего-то другого. Просто где-то в глубине души верил, что это всё не ради кого-то, а ради него. — Вань, ты уверен, что ты хороший актёр? — Что? Серёжа стягивает с себя кофту, накидывая на Ванины уже заметно подрагивающие плечи, и за рукава чуть на себя тянет. — Ты слишком читаем, — говорит почти в губы, дожидаясь пока Ваня покорно прикроет глаза, забывая вдохнуть хоть немного воздуха. Серёжины руки с плеч перемещаются на талию, чуть сжимая, до дурацких бабочек в животе, которые вообще-то Ваня никогда не испытывал. Это не маленькие женские ладошки, которые невесомо касаются, это головокружение и иррациональный страх на подкорке. Чёртовы инстинкты вынуждают приоткрыть губы и неловко ответить на поцелуй со вкусом виски и едва ощутимого табака. Он курил. Он. Блять. — Ты… — Ваня моргает, отодвигаясь к краю беседки. — Что ты творишь? — То, что ты хотел. Можешь пытаться отрицать, но от себя не убежишь. — Серёжа встаёт со скамейки и наклоняется к Ване, поправляя спадающую с его плеча кофту. — Спокойной ночи, Ваня.