Ты мой свет

Последнее, что я помню - яркий свет встречных фар. Свет, излучающий конец. Такой же свет, как в тот день, когда я умер внутри, но оболочка продолжала существовать, ходить, разговаривать, работать, но не жить. . Сейчас же я понимал, что этот яркий свет означает, что и моя оболочка умрет, длинный гудок и темнота... Я влюбился в неё почти сразу же. А точнее в её тонкие руки, светлые кудряшки и такой невероятный тембр голоса. Когда она говорила, мне казалось, что я слышу музыку. Да, именно музыку. Даже, когда она повышала голос-это тоже была музыка, чуть более дерзкая, более грубая, но всегда мелодичная. С первых дней работы я чувствовал её. Как будто знал всю жизнь. Видел в её глазах ту пустоту и грусть, которую она никогда не показывала людям. Видел в её жестах то чувственное и невероятно глубокое женское начало, которое она часто прятала за бронёй железной леди. Я видел боль, злость, смех, слезы, радость, любовь - все то, что не видел никто вокруг. И она знала, что я "читаю" её, и, наверно, этого она и боялась. Боялась, что я перешёл её границу, что она так долго строила для всех, стёр маску железной леди и видел её настоящую. Очень ранимую, душевную и любящую. На льду между нами всегда была химия. Мы дополняли друг друга, ставили номера, обсуждали детали, подбирали музыку и искусно показывали каждую деталь спортсменам, чтобы они понимали, насколько глубока та или иная история, что они танцуют. Я любил ловить её запястье, а она обжигать меня взглядом. Наш первый поцелуй произошёл как само собой разумеещееся. В тот вечер, когда все ушли, я остался с Этери попробовать под музыку новые связки. Мы много смеялись, исправляли, шутили. В какой-то момент моя нога запнулась об её ногу, моя рука силой своего тела потянула руку Этери за собой и мы просто упали на лёд, точнее я на лёд, а она на меня. Хохоча она сказала : " Смеяться надо меньше, уже не видишь мои ноги. Тебе Федерация не простит, если главный тренер разобьется на льду.". - Я не дам тебе упасть, даже сейчас ты на мне, а не на льду. Ее щеки слегка покраснели, она очень внимательно посмотрела в мои глаза, а я просто притянул её к себе и поцеловал. -6:0 за технику, Даниил Маркович, - она прыснула от смеха, а я разулыбался как чеширский кот и помог ей встать. У нас не было лишний разговоров, о том, что это правильно или неправильно, мы просто стали парой, которая никогда не афишировала свои отношения, и для всех мы были просто коллеги, не более. Ну, может быть, Дудаков только видел наши горячие взгляды на льду и невольные прикосновения. Но он молчал, мы тоже. Счастье любит тишину. Нам было очень хорошо вместе. Мы никогда не надоедали друг другу, нам всегда было комфортно. Я чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Не знаю, за какие заслуги я получил это счастье в виде Этери, но я действительно летал, и в её глазах я видел такое же чувство полёта. Да, мы любили друг друга. Это явно было самым наивысшим счастьем. В какой-то момент я понял, что больше не хочу мотаться то к ней, то ко мне, поэтому приехал к ней в субботу утром с огромным пустым чемоданом, а на её удивлённый взгляд быстро отрапортовал: "ты переезжаешь ко мне, собирай вещи". И сам стал складывать в чемодан то, что попадалось под руку. На удивление, Этери только похлопала глазами, буркнула что-то под нос, но видя мой боевой настрой, начала помогать паковать вещи. - Перевезём только необходимое, мало ли что, - засунула в чемодан свою косметику. В тот момент я не придал значения этой фразе "мало ли что". Для меня было давно решено, что мы - это семья, это любовь и это навсегда. Но для Этери, видимо, были какие-то сомнения. Наше совместное проживание никак не повлияло на наши отношения. Этери наполнила мою квартиру эйфорией счастья и уюта. Как же я любил наблюдать за ней спящей, когда первые лучи солнца касались её обнаженного тела и горели костром в волосах. В такие моменты я детально рассматривал её, как будто фотографировал, чтобы не упустить ни одной детали. Она была прекрасна. Утром она всегда сама варила нам кофе и это был наш маленький ритуал. Утром она всегда была особенно красива. Перед тем, как идти в душ, она всегда чмокала меня в щеку, и я знал, что сейчас наступает её время: после душа она будет краситься, выбирать одежду и обязательно бубнить, что мы опаздываем. Хотя я всегда был готов раньше неё и тихонько ждал, пока моя женщина закончит все свои приготовления. Так и проходили наши дни: работа, прогулки, уютные вечера дома. Было хорошо, очень. По-семейному. По-настоящему.