Диптих: свежая мята

Двое молодых людей, одетых не по погоде, прозябали на ноябрьском холоде в одном из закоулков исторического центра Москвы. — Пора кончать с ней, — констатировал один из парней. Потирая открытое предплечье, держал зубами сигарету, в то время как второй только прикурил папиросу. — Рано. Тот, что был помоложе, сплюнул бычок на землю и затушил его носком белоснежных кед. Другой — низкорослый брюнет спокойно курил сигарету, наслаждаясь процессом. — Пошли уже, — подрагивая от холода, предложил первый. — Иди, я скоро. Парень остался в одиночестве. Густые морозные сумерки спускались на столицу. На неоживленной улице особняк был почти изгоем, спрятавшись в кулуарах искусственно высаженного парка. Молодой человек докурил почти до фильтра и только почувствовав горький привкус тлеющей сигареты, убрал её ото рта. Осмотревшись, прошел несколько шагов до урны и выбросил бычок. — Андрюша, все уже собрались! Как только парень ступил за порог дома, из крайней комнаты показалась миловидная молодая женщина, приглашая вошедшего присоединиться к остальным. Не разделяя общего ажиотажа, Андрей вытер подошву ботинок и спокойной прошёл в зал. «Действительно все, — отметил парень, мельком окинув взором присутствующих.» В просторной зале, обустроенной на викторианский манер, находились восемь человек, которые внешне, включая фасон одежды, манеры и поведение, на первый взгляд не имели между собой ничего общего. Среди них были как и юные люди, так и двое преклонного возраста. Андрей прошёл к камину и занял свободное винтажное кресло, уставив свой взгляд в тлеющие угли. Кажется, его не интересовали ни разговоры, ни собравшиеся в одной комнате. Повёрнутый ко всем спиной, молодой человек прикрыл веки, будто погружался в сон или глубокие раздумья. — И что же, кофей подадут? — Спросил пожилой мужчина, занимая стул за узким длинным столом. Перекатив перстни на руках, мужчина клацнул пальцами о столешницу, словно ожидая официанта. — Герман, давай позже, — обратилась к нему худощавая женщина, убирая кружевной платок во внутренний карман жакета. — Дед, ты как граф, — отметила девушка, удерживающая в руках книгу, только что взятую с книжной полки. — Быстрее закончим и разойдемся, у меня ещё стрим сегодня. Захлопнув едва приоткрытую книгу, положила её на буфетницу подле себя. Ненадолго воцарилось молчание. Все чего-то ждали и некоторые явно не находили себе места. Карина всё также слонялась из угла в угол, беря в руки разные антикварные ценности и непременно ставя их так или туда где они не стояли. Герман Никонорович и его супруга Василина Григорьевна сидели за столом: он всё ожидал подачу напитков, а женщина то и дело утирала проступавшие слёзы и прятала платок обратно. Известный нам Андрей мирно дремал в кресле. У противоположной стены, на втором кресле, повернутым в сторону зала, расположился парень, с которым он курил сигарету на крыльце особняка. Сгорбившись, держал в руках телефон и бесцельно листал новостную ленту. Две женщины бальзаковского возраста о чём-то перешёптывались, стоя у окна. Обе были очень оживлённые, непременно жестикулируя каждый раз, когда касались щекотливой темы. Ещё одна женщина с тугим хвостом на голове и белым передником на платье, находилась у дверей. Старинные часы отмеряли маятником время, пронося по зале характерный звук. Кажется, что все были загипнотизированы этим звуком, оставаясь в ожидании. Часы перешли на громкую тональность и пробили несколько раз. Все, словно сговорившись, встрепенулись от неожиданности. — Господин Ильин будет с минуты на минуту, — провозгласила женщина в переднике и спешно покинула комнату. — На кой-чёрт он нам сдался, — проворчал Герман, проведя ладонью по столешнице. — Герман, прекрати же. — Вновь попыталась осечь жена. — Папа, это формальность. Ильин не прокурор, а адвокат, — подала голос рыжеволосая женщина, стоявшая у окна. — К тому же без Алёнки мы всё равно не начнём. На этих словах парень в кедах оторвал взгляд от экрана и на секунду, лишь на миг взглянул на Андрея. Никто не заметил этого взора, впрочем, как и сам молодой человек у камина. — Наташа, адвокат он или детектив, покажет время, и поверь, моя дорогая, у меня его так же мало, как и у нашего больного. — Папа! Напоминание о преклонном возрасте родителя всегда вгоняло Наталью в грустные думы. Её несовершеннолетняя дочь Карина, Сталинская трёшка на Юго-Востоке столицы, в которой она проживала вместе с дочкой и своими предками, были основной заботой последних лет. Личная жизнь Натальи не складывалась, уступая место гонке за уколами красоты и молодости, в которых женщина откровенно переборщила. В будущем, оставшись без опеки родителей, Наталья с ужасом представляла, как ей придется выйти на работу. Ей, не знавшей труда всю сознательную жизнь. — Ну и придёт он и чё? Завещание озвучит? — Карина крутила в руках шкатулку, небрежно то приоткрывая крышку, то захлопывая до щелчка. — Что ты такое говоришь, Карюш? — Всхлипнув, возмутилась Василина Григорьевна. — Ну а чё нас тогда тут собрали? — Не унималась девушка. — Озвучить последнюю волю. Думаю ваш дед и вправду немного переигрывает, — выступила со своим умозаключением эффектная и ухоженная брюнетка. — Марина, он и твой дед тоже, — поправила доводы своей сводной сестры Наталья. — Формально. Цокнув языком, женщина прошла к широкому диванчику в марокканском стиле. — Ничёсе формально! — Возмутилась Карина, чуть ли не присвистнув, — зато к Алёне вашей как к родной. Что-то со мной он не ездил в конюшню и кобыл своих не дарил. — Нужна она больно. — Отметила Марина, усаживаясь на сидушку, обшитую фиолетовым атласом. — Удачно за муж выскочила. Потому и не нужна, — не скрывая саркастичных ноток, парировала Наталья. — А тебе кто мешал? За силиконовой грудью мужиков не видишь? — Нашлась с ответом сестра. — Ооо! Начинается. — Карина со стуком поставила шкатулку на стол, и та, неожидавшая такого обращения к своей столетней конструкции, жалобно скрипнула и выплюнула на столешницу механизм затвора. Автоматически раскрывшись полностью шкатулка стала воспроизводить тягучую мелодию. — Руки бы тебе оторвать! — Наталья схватила вещицу со стола и тут же, прижимая крышку, сунула раритет между ряда книг. — А вы что молчите? Егор. — Она обратилась к парню в кедах. Плескавшийся внутри женщины негатив и обида требовали срочный выход. Парень лениво поднял голову, но оставил свою сестру без ответа. Наташа, не сыскав поддержки в младшем брате, обратилась ко второму. — Андрей, ты спать сюда пришёл? Чуть толкнула парня в плечо, на что тот только едва заерзал в кресле. — Подкиньте дрова в камин, — ни к кому-то конкретному обратилась Наталья. Снова игнорирование, будто женщины и не было в этом помещении. — Вон полешки, — подала голос Василина, указывая на стопку аккуратно сложенных каминных бревён. Наталья прошла к месту с поленьями и схватила тот, что был чуть ли не в самом низу, нарушив стройную конструкцию. Бревнышки посыпались, потеряв свой аккуратный лад. — Ягодка от ягодки недалеко ушли, — не скрывая сарказма, приметила Марина. Наталья промолчала, но кинула древесину так, что несколько угольков выскочили на железный настил у камина. Андрей интуитивно поджал ноги. — Сдохнуть от скуки можно. — Карина, как всегда, выказала своё недовольство. — Сядь и угомонись, — Наталья приструнила дочь. Отставив для неё один из стульев за столом, сама села рядом. Нарастающий жар от камина заставил Андрея прийти в движение. Встав с насиженного места, парень прошёл к высокому арочному окну. — Отсидел? — Задела его Наталья. Андрей проигнорировал замечание. — Долго этот важный идёт. — Герман отодвинулся от стола и поднялся. Василина хотела подняться следом, но только лишь поёрзала на стуле, в очередной раз пряча намокший платок. — Пересядь, — пройдя к сыну, Герман, таким образом попросил уступить себе место. — Сядь туда, — не пошевелившись ответил Егор. Надменно взглянув на отца, откинулся на спинку кресла, отсекая будущие просьбы. — Кого вырастил. — Герман прошёл к свободному креслу. — Идёт. — Раздался голос Андрея, заметившего упомянутого Ильина, выходящего из салона такси. Все приободрились, и даже Герман, заранее предвзято относившийся к адвокату, навострил уши. Спустя несколько минут двери отворились. На пороге был не молодой, но внешне моложавый мужчина. С угольно-черными глазами и такого же цвета волосами. Его не новый, но хорошо отстиранный и выглаженный тёмно-серый костюм дополняли начищенные черные ботинки. В руках Ильин держал папку. — Проходите, сейчас подам чай, — пообещала женщина в переднике и вновь удалилась. — Благодарю вас, Любовь. — С лёгким кивком ответил адвокат и обратил чуткий взор на собравшихся. — Пётр Ильин, нотариально доверенное лицо Кузнецова Вячеслава Григорьевича. Сегодня представляю его интересы и озвучу последнее желание завещателя. Ильин прошёл к столу, планируя занять место во главе. — Здесь Слава всегда сидел, — Василина хмыкнула, придав этому факту жалости. — Я знаю. Петра не смутили слова Василины и он невозмутимо занял место. — Я не наблюдая здесь вашей дочери, Марина Германовна. Не поворачиваясь и не отрывая взгляд от бумаг, которые раскладывал перед собой, уточнил Ильин. — У подруги задерживается, — отбрыкалась этой фразой, будто она должна была объяснить истинную причину отсутствия. — У какой? — Спросил адвокат, складывая документы в стопку. — У любой. Это допрос? — Марина насупилась и перекинула одну ногу на другую, заломив при этом рука об руку. — Вы же мать, вам виднее. — Что вы себе позволяете? — Раздался громогласный голос Германа, — говорите, зачем пришли и разойдемся. — Я озвучу, но только в полном присутствии наследников. — Невозмутимо установил правила Ильин и сложил ладони прямо на бумаги. — Может, вы в курсе, где она? Четырнадцатилетняя девочка такая, с длинными русыми волосами, голубыми глазами, рост… — Вы издеваетесь? По вашему я не знаю, как выглядит моя родная внучка? — Встрепенулся Герман. — По моим данным, вы не видели её около двух лет. Дети растут и меняются. — Тон Ильина был крайне спокойным, а голос размеренным. — По каким таким данным? — Теперь возмущение Германа подогревалось и интересом. — К этому мы вернёмся позже. Что же, если никто не хочет рассказать мне, где находится правнучка Вячеслава… — Да какая она ему правнучка! — Взбеленилась Карина. — По родственному, но не кровному древу — самая настоящая. Видите ли, Карина Павловна, дарственная, как и завещание, составленное лично завещателем, не обязует его принимать во внимание и в права наследования только кровных родственников. Как, например, полное право наследования имеют дети и жена завещателя, которая, как вы, конечно, понимаете, не имеет с ним кровного родства. — И чё? Ильин знал, что его слова - это пшик в сознании юной тиктокерши, но считал своим долгом озвучить данные правила для всех. Карина молода, и ей можно простить незнание, но Пётр был уверен, что собравшиеся рассуждают точно также. — Это значит, что дед может отписать дом бомжу на помойке, — заключил Егор, хлопнув ладонью по подлокотнику. — Совершенно верно, Егор Германович. А вы, Марина Германовна, не могли бы связаться с дочерью? — Давайте начинать. — Прервал Андрей. — В целом я, конечно, могу рассказать вам некоторые детали, но не все. Нам придется перенести встречу на другой раз. — Другого раза не будет. — Андрей посмотрел в глаза адвоката, отсекая поползновения к переносу этого сборища. — От чего-то я охотно вам верю. Двери открылись и в комнату засеменила Любовь, завозя на четырехколесной этажерке заварочный чайник и набор посуды. — Вам помочь? — Уточнил Ильин, оборачиваясь на вошедшую. Та мотнула головой в отказе и принялась накрывать на стол. — Всё же наберите вашей дочери, — попросил Пётр и взял бумаги в руки. — Хотелось бы, чтобы все собравшиеся понимали, что акт завещания уже составлен и заверен, не смотря на положение Вячеслава Григорьевича. — Никто не спросит, как он? — Выждав паузу, уточнил Ильин. — Что же, представим, что вы спросили: вы, Наталья Германовна. — Я? — Удивилась женщина и тут же добавила, — и как он? — О, спасибо за проявленный интерес. Ваш дедушка введён в искусственную кому. Шансы, конечно, есть, но возраст, сами понимаете, играет не на руку. Не хотелось бы вас огорчать, но процент самостоятельного выхода из комы в столь почтенном возрасте критически равны нулю. — Так он чё, умрёт? — Да, Карина, к сожалению, такова правда. — Ильин невозмутимо ответил на этот вопрос. — Все мы под Богом ходим, — всхлипнула Василина. — Нет никакого Бога, — отрешённо проговорил Егор. На него сразу устремились взгляды старшего поколения. — Да побойся, не гневи… — Егор, не расстраивай мать, ей и так сейчас, — из края комнаты послышались указания Марины. — Не берёт. — Отняв телефон от уха, сообщила женщина. — Любовь, присядьте тоже. — Ильин указал женщине на свободный стул. — Я? — Растерялась та в свою очередь. — Она? Андрей, Егор, Герман и Марина разом озвучили этот вопрос. — Вы так удивлены? Это странно. С учётом, что Любовь Васильевна была близка с Вячеславом Григорьевичем последние пять лет. — Хороша сиделка, — фыркнула Марина, — подсидела. Любовь поджала нижнюю губу от обиды, захватившей её сердце. — Думаю, Любовь Васильевна сама впервые слышит от намерениях завещателя, — Ильин апеллировал на нарекание Марины. — Что же, пока Алёна Михайлова добирается до нас, в чём я не сомневаюсь, прошу вас взять по листу бумаги. Ручки вы найдете в карандашнице на шифоньере. Присутствующие не поняли манёвр адвоката и оставались на своих местах. — Видите ли, завещание предполагает некоторые условия: каждый из членов семьи и вы, Любовь Васильевна, должны описать на бумаге свои пожелания к наследованию состояния и дивидендов господина Кузнецова. — Не будем мы ничего писать, — отрёкся от предложения Андрей. — Это необходимо, так как является одним из пунктов завещания. — Да он ещё даже не умер, — вклинилась Наталья. — Тем лучше для вас. Будет время обдумать и перефразировать свои желания. Ну же, берём, не стесняемся. Ильин подвинул листки к близ сидевшим от него: Василине, Наташе и Карине. Следом протянул бумагу Марине. Та нехотя, но приняла её. — Передайте Герману Никаноровичу. — Ничего мне от него не надо, — упёрся мужчина. — Можете написать послание со словами поддержки и скорейшего выздоровления, — предложил Ильин. — Так чё писать? Чё хочу от него или чё? — Карина уже взяла ручку и вернулась на стул, в недоумении глядя на адвоката. — Тебе листка-то хватит? — усмехнулся Егор, принимая бумагу в руки. Девушка закатила глаза и сразу приступила к составлению списка. — А вас, Андрей Германович, я попрошу самолично дать признательные показания, — Ильин поднялся с места и направился в сторону парня. Андрей с вопросом в глазах посмотрел на Петра. — Какие показания? — Признательные. О том, как планомерно травили Вячеслава Григорьевича и ещё своего собственного отца. В зале стихли голоса, и, казалось, часы остановили свой ритм. — Что за бред? — Оторопев, Андрей, не сводил глаз с адвоката. — Что он говорит, Дюша? — Герман привстал в кресле. — Не утруждайтесь, — Ильин, пройдя мимо Андрея, мягким движением руки вернул пожилого мужчину на место. — Вам не кажется, что в комнате могильно холодно, несмотря на горящий камин? — Что вы несёте? Какое отравление? — Марина поднялась с дивана и подошла к Андрею. — Он врёт? Скажи. Смотря парню в глаза, сканировала его, пытаясь прочесть ответ по эмоциям. — Не вру, и имеются доказательства. Никто не против? Ильин поднял одно из рассыпанных по полу бревнышек и подбросил в камин. — Что же он говорит, Андрей, — Василина оперлась руками о стол и поднялась со стула, — что же говорит? — Я говорю о том, уважаемая, хотя и это с натяжкой. Но о вас поговорим позже. Что ваш сын причастен к тяжелому состоянию вашего брата, а также не менее причастен и к стремительно ухудшающемуся состоянию вашего супруга. Хоть Андрей Германович и медик, однако свои врачебные навыки отрабатывает не в том сегменте. Ильин отошел от камина и ступил в сторону стола, чтобы вернуться на место. — Ты что несёшь? Андрей, до этого сохранявший напускное спокойствие, вышел из себя и схватил адвоката за ворот пиджака. Егор тут же подскочил с места, но его за руку перехватил отец, умоляя не вмешиваться. Марина же взяла Андрея под локоть и потянула к себе. — Пришёл развязать конфликт своим собачьим бредом? — Андрей ещё удерживал ткань в руках. — Любовь Васильевна, будьте добры, зачитайте верхний лист на столе. Женщина убрала ручку в сторону и взяла озвученную в просьбе бумагу. — Медицинская экспертиза… — Дальше, пожалуйста, заключение, — попросил Ильин, неотрывно глядя на Андрея. — Установлено… эфиры акриловой кислоты с производными хлорангидридами циановой кислоты в объеме, превышающем… — Дальше, дальше. — Обнаружены в белке крови и моче пострадавшего. — Именно! — торжественно провозгласил Пётр. — Именно содержание данных ядов обнаружены в препаратах, которые вы, Андрей Германович, поставляли вашему родственнику, обозначив как «безвозмездная помощь». Андрей резко отпрянул от Ильина и оттолкнул от себя Марину. — Это не доказательство. Препараты сертифицированы, и я не имею к их составу никакого отношения. — Логично, — Пётр поправил ворот. — Однако тщательная проверка партии и серии лекарств, производимых компанией, убеждают нас в обратном. Только та часть медикаментов, которая передавалась вами, является отравленной. Были вскрыты все ампулы, и каждая превышала все нормы токсичности. — Бред. Андрей хотел было ещё что-то сказать, но не нашёлся. Вместо этого стремительно направился прочь из комнаты. — На вашем месте я бы не уезжал из города. Да и покидать нас не имеет смысла, ведь вы, конечно же, действовали не один. Егор Германович, что вы можете рассказать о своих намерениях на счет Натальи Германовной и её дочери Карины? Егор, стоявший неподалеку и всё ещё удерживаемый отцом, резко дёрнул руку, освобождаясь от опеки. — Ты, ты хотел грохнуть батю? Я не ослышался? Парень стал напирать в сторону Андрея, на что Ильин занял центральную позицию, ограждая одного от другого. — Речь сейчас о вас… Не успев договорить, Петру пришлось резко отскочить в сторону, в то время как Егор замахнулся для удара. Женщины закричали. Герман подоспел к сыновьям в попытке разнять драку. Любовь замерла у стола, прикрывая рот рукой. Наташа и её дочь не вмешивались в потасовку, предпочтя отойти ближе к дверям. Раздался выстрел. Все как один замерли и обратились в сторону хлопка. — Попрошу всех занять свободные места. — Ильин убрал пистолет запазуху и сам присел на прежнее место. Молча каждый сел туда, где и был раньше. Кроме Натальи и Карины. Они остались у дверей. — Вам не за что переживать. Прошу вас, присядьте, — пообещал Пётр, приглашая дам за стол. Воцарилось молчание, и только Василина негромко оплакивала то ли брата, то ли мужа, сына или произошедшее. — Егор… — дрогнувшим от волнения голосом Наталья обратилась к брату. — Ах да, Егор Германович, вы так и не поделились с нами своей историей. Сидя в кресле, парень утирал кровь на разбитой губе и неотрывно смотрел на пламя в камине. — Мы, конечно, вас не торопим… — От тебя никакого толка, — начал Егор, прервав Ильина, — от тебя и твоей прошмандовки. — Егор! — Воскликнула Василина, услышав, как сын отзывается о племяннице. — А что Егор? — Посмотрел на мать. — Ты ей всю жизнь жопу лизала. Наташа то, Наташа сё. А Наташа срать хотела на твою заботу. Сосёт из тебя и отца деньги и спит, и видит, как вы освободите квартиру. — Я не… — встряла Наталья. — Молчала бы, — Марина поддержала слова Егора. — Каринка росла у них на руках, пока ты по мужикам силиконом трясла. И дочь пустая, и ты такая же. — Я так понимаю, Марина Германовна, вы являетесь соучастницей в планируемом покушении на свою сестру и племянницу? — Нет или да. Мне вообще плевать на то, как и когда бы она сдохла. — Марина с ненавистью смотрела на Наташу. — Интересно получается, — Ильин чуть откинулся на спинку стула и сложил ладони на колени. — Андрей, уж извините, без отчеств, осуществляет мечту большинства из присутствующих и способствует скорой кончине главы семейства Вячеслава Григорьевича. Каков ваш мотив? Неужели только деньги? Андрей молчит, глядя в онко и игнорируя вопрос. — Вероятно, да, — продолжает Ильин, — и по логике, присущей вашему семейству, а точнее, её отсутствию, начинает травить отца, поскольку считает, что именно он и мать - первые в порядке наследования имуществом. Почему отца, а не Василину, отчество ваше забыл. Вопрос. — Пётр притягивается к столу. — Мать не оставила бы своих детей без копейки и такого щедрого наследства. Значит, убирать, по мнению Андрея, нужно отца. Герман схватился за сердце, чувствуя приближающийся удар от слов, которые говорил Ильин. — Постойте за сердце хвататься, — откомментировал это действие Пётр. — Не станет вас и Марина, как ваша дочь от первого брака, пойдет по миру, хотя бы потому, что Василина знает, на что давить. На дочь, на Алёну, которую ни без помощи Натальи содержит прямо сейчас, в скотских условиях давно запущенной конюшни. — Что? — Марина встрепенулась, подскакивая с места. — Не переживайте, Алёна обязательно прибудет к нам. Женщина схватилась за голову и заходила взад и вперёд на одном месте. — Наташа, сука! — Зло высказалась в сторону сестры, — ты будешь ходить на кладбище к своей дочери! — Это ты хотела нас убить! — вскрикивает Наталья и срывается с места. Между женщинами начинается перепалка. Но, в отличие от потасовки братьев, теперь уже никто не вмешивается и не пытается успокоить скандалисток. — Я дописала, — с безразличием выдаёт Карина и тут же ловит на себе ошарашенные взгляды родственников. — Не, ну а чё. Вы хоть усритесь, мне-то что. Оставив бумагу, исписанную вдоль и поперек, девушка поднимается со стула. — Как переубиваете друг друга, звякните. Шумно задвинув стул, Карина смерила мать ничего не выражающим взглядом и первая вышла из комнаты. — Карина, Кариночка! — Наталья поспешила вслед за дочерью. — Что же вам, Василина, придется отдуваться за дочь. — Не за что мне отчитываться, — внезапно слёзы на морщинистых щеках высохли, а платок мирно лежал на полу. — Да, Герман, да. Это сделала я. Сделала, потому что Алёна не имеет к нашей семье никакого отношения. — Как ты можешь так говорить! — Герман был поражен словам жены. — Так и могу. Всё лучшее ей. Всё. — И ты знала, что Андрей… — Догадывалась, — спокойно ответила Василина ни разу не посмотрев на супруга. — Как же… — тихо проговорил Герман. — Непричастных не осталось, — констатировал Ильин, собирая документы в папку. — А завещание? — Встрепенулась Василина, видя, что адвокат завершает встречу. — Минуту. Ильин поднялся и прошёлся по присутствующим, собирая бумаги. — Что же, совсем ничего, — забирая смятой листок у Марины. — А вы? Андрей кивнул в сторону камина. Герман развёл руками, показывая, что ничего и не писал. — Егор? Парень протянул листок. — Хочу, чтоб Натаха свалила от родителей, — зачитал Ильин. — Это всё? Егор кивнул и поднялся на ноги. Последнее, на что он обратил внимание перед тем, как уйти, что Андрей отвернулся от семьи, облокотившись руками о подоконник, и плечи брата едва вздымались. — Наталья не писала тоже. Поразительно, как и вы, Василина. Карина написала за всех вас, — улыбнулся Ильин, вспоминая список девушки. — Любовь? Подойдя к женщине, протянул руку, чтобы забрать листок. — Так много, — удивился Пётр. — Кто б сомневался, — вставила свой сарказм Марина. — Хм, я могу зачитать это вслух? Любовь кивнула. — Дорогой мой Слава. Мы давно не виделись. Сегодня пятый день, как я ношу мятный чай в твою пустую комнату. Ставлю две чашки на стол и сажусь в кресло у окна. И жду, как девочка, которая ждет что вот-вот придут родители или старый друг. Также и я жду, когда ты придешь. Скажешь мне «Чего ты, Любка, расселась» и попросишь принести шашки. Не играю без тебя, Слава, не умею одна. Прочтешь ли ты это письмо или нет, знай. Что до конца своих дней я буду носить тебе мятный чай. Дочитав, Ильин с грустью на губах едва заметно улыбнулся. Не смотря на остатки семейства, раскиданных по углам комнаты, вернул письмо женщине. Из коридора послышался шум, а после с грохотом распахнулись двери. — Где прадед? — В комнату влетела молодая девчонка, болтая за спиной светло-русой косой. — Алёнка! — Вскликнула Марина, поспешив к дочери. — Он в больнице, да? — Не унималась девушка, попутно чмокнув мать в щёку. — Да, Алёна Михайловна. Василина не стала дожидаться не нужных для неё разговоров и поднялась, собираясь уйти. — Ба, что с ним? — направилась к женщине Алёна. — Всё никак не сдохнет, — Василина отпрянула от объятий и вышла из зала. Алёна в растерянности смотрела то на мать, то на деда, то на Ильина. — Марина, думаю, вы сами всё расскажете. Та лишь кивнула и взяла дочь за плечи. — Это кто? Нотариус? Вы что? Он умер? — У девочки задрожал голос. — Нет, я тот, кого пригласили разобраться в вашем похищении. К моему удивлению, раскрылось куда больше дел, и не выходя из этой комнаты. Мне жаль, что вы вернулись сюда, но рад, что вы живы. Алёна хлопала ресницами, пытаясь уловить информацию. — Любовь Васильевна, может чаю? — Мятного? — Я бы с удовольствием, — завершил Ильин, оставляя папку на столе.