горький крик любви

Если кто-то решил, что утро доброе, то приведите его Шигараки, он лично его задушит, даже без распада, просто от большой и сильной любви. Потому что это катастрофически не так. Утро должно начинаться с кофе в кровать, поцелуя в нос, тихих разговора полных любви и нежности. А еще каждый день должен быть выходным. А так, пфф, ни о чем и ни о ком. Вчера была какая-то хуйня странная. Что-то за гранью возможностей и фантастики. Приснилось что ли? Черт его знает. Что вечер был непонятно какой, да и утро не лучше. Устало потягиваясь, он понимает, что все тело ломит, голова как-то опасно кружится. Даби лежит на полу, весь в какой-то липкой жидкости с синяком на лбу, сопит типа лапочка. Томура умиляется на пару долгих мгновений. Но понимает, что надо вставать, а ему как-то не очень. Тем более морщится от надсадной головной боли и жестокого сушняка как-то не хочется, значит надо выпить каких-нибудь таблеток. Идти в Агентство тоже не хочется, но надо Томура, надо. И угораздило же их вчера так нажраться. *** — Короче, нажимаешь эту кнопочку и оказываешься… — В пизде, да? — Да ну тебя, блять, Тенко, с твоими приколами, — обиженно бросил Даби. И еще раз показал рукой на свое творение. Какие-то проводки в количестве дофига штук, сложные механизмы, торчащие болты и большая красная кнопка. — Как, однако эпично, нажмешь и взорвешься, — со смехом выдавил Томура и решил отойти подальше на всякий случай, поближе к дивану мягкому и теплому пледику. Эксперименты Даби хорошо не заканчиваются — это давно всем известный факт. Он не дебил и на это не поведется. — Ну, Томура, ну посмотри, — Тойя в свою очередь не переставал канючить о том какое все крутое и как он классно придумал, и какой он гений, и бла-бла-бла. — Вот сам и тыкай на свою кнопку, я опять рисковать своей шкурой ради твоих глупостей не собираюсь. — А вот.. А вот и тыкну! — Даби резко нажал кнопку и что-то сдавленно промычал. Шигараки прикрыл глаза на мгновение, сладко зевая и уже подумал о том, что стоит лечь спать, наверное, прямо сейчас, но картинка вокруг изменилась. Вернее все осталось на своих местах. Кроме Даби. — Ахаха, да-да, очень смешная шутка, можешь вылазить, я оценил, шутник хренов, — несмотря на то, что это правда было смешно, Шигараки такие приколы не очень любил. В их жизни итак дохуя заебок, а доводить каждый день друг друга до инфаркта не лучшая идея. Но откликаться и выпрыгивать из-за угла с воплями «Напугался?! » никто почему-то не спешил. Шигараки огляделся по сторонам, неуверенно заглянул в шкаф за спиной, под кухонный стол, за шторки на окнах, в туалет и даже в душевую кабинку. Даби не было, входная дверь не хлопала, а Даби не было. И это вызывало панику. Жгучую, отвратительную, словно в глотку запихали раскаленный кусок металла и заставили проглотить — короче тоскливую. Очередная хуйня его возлюбленного оказалась полной жопой и где теперь искать свое больное на голову недоразумение непонятно. И почему он только не слушал его нудные разглагольствования на тему того, что это за хуйня. Может сейчас хоть что-то было бы понятнее. Внимание привлек неясный писк. Типа мышиного, тонкий, но какой-то неестественный. Он снова огляделся по сторонам, на этот раз уделяя внимание мелким деталям — ручка, чашка, ватные диски несколько штук, расчёска, Даби в миниатюре, банковская карточка, его телефон. Стоп. Даби?! И правда на столе нервно расхаживала маленькая копия Тодороки, вернее его маленькая злая копия. — Блять, все опять пошло не по плану, как это бесит! Мне надоело, и ты еще, тоже мне, трусишка. Подумал, что я сдох? И не ври мне, я видел панику в твоих огро-омных глазах! — Боже, ты такой милый, целый мини-Тодороки, лапочка-пусечка, — Даби в ответ ему тонко пищал, пытаясь доказывать свою горячую брутальность и мужественность, но это было бесполезно. Вряд ли он теперь сможет снова вырасти в глазах Томуры. — Кхм-кхм, да уж, с тобой не соскучишься, дылда в шляпе, — успокоившись бросил парень и направился на кухню. Такие нервные ситуации требовали срочного заедания или в его случае запивания. Вытащив из холодильника бутылку безумно любимого красного вина Даби, он вытащил штопор из столешницы рядом и резко вкрутил его до основания. Сил было много, ситуация немного злила. Как теперь реализовать все в обратную сторону — непонятно. Типа, просто.. Да пошло оно нахуй. Почему этот тупой придурок не думает ни о себе, ни о нем, ни о последствиях своих глупых действий. Экспериментатор чертов. Как теперь выкручиваться? Штопор оказался не нужен, горлышко было расщеплено. Томура удрученно выдохнул, и кинув штопор с пробкой в раковину, плеснул вина в первую попавшуюся кружку с какими-то зомби. Алкоголь обжег горло, стекая вниз злым огнем. И что Тодороки находит в этом вине? Хотя градус в 11% его вполне сейчас устраивает. С комнаты слышались все те же раздражающие писки. И какого черта ему снова все решать? Вот он накосячил, пускай и разбирает все, блять! Но все-таки он направился в комнату, захватив по пути кружку и бутылку с вином. Неуклюже выключив свет носом, он зашел в светлое помещение и сел в большое кресло-мешок около кровати. — Ты посмел пить мое вино и без меня?! — видимо Тодороки был безумно возмущен этим фактом, притом намного больше, чем собственным незавидным положением, — а ну отдай его мне! — Кхм, ты уверен, что ты его удержишь, дорогой? — Томура сделал щедрый глоток, наконец-то почувствовав терпкую пряность во рту. Губы сами собой растянулись в хищной улыбке. Он поболтали вино в бутылке, оценивая его остатки, сделал еще несколько быстрых глотков, облизывая сухие губы и вылил остатки на Даби. На пиздец, как охуевшего, Даби. — Это за мои нервные клетки, солнышко. Хотя нет, это просто твое вино дорогой. Наслаждайся. Я спать. Томура не пошутил, избавившись от бутылки из под вина, он стянул грязную темно-синюю футболку, закинул ее к остальным вещам, требующим стирки, и завернувшись в одеяло, лег спать. Он не испытывал никаких угрызений совести, потому что блять заебало и от души. У него столько сил ни моральных ни физических на Тойю уже не хватает. А он все чудит и чудит, пока он не видит, чтобы потом ему «сюрприз» сделать. Даби все еще недовольно пищал на столе, но хмель в его тонким голосе уже чувствовался. Оно и к лучшему. Захмелеет, уснет, со стола глядишь не свалится, а с утра возможно он проснется от грохота и родного баса отборного мата. И тогда даже простит и поцелует этого обмудка в искусанные губы, сплетая языки, а после щелкнет его недовольного по носу и утащит с собой обратно в кровать. *** — Даби, мы вчера пили или не пили?!