горький крик любви

Жил-был прекрасный принц Томура Шигараки. Правил он своим маленьким государством честно и справедливо. Жители любили своего юного правителя, которому едва-едва исполнилось двадцать три года. Любили и боготворили. Никаких войн и завышенных налогов или резких изменений их привычных устоев. Все просто замечательно. Но как говорится, все не бывает идеальным. Принц никогда не показывал своего лица, закрывая его ярко-голубой вуалью. Слухи ходили разные. Кто-то поговаривал, что Шигараки слеп с рождения. Кто-то, что грифоны утащили его в младенчестве и расцарапали его лицо, так что остались ужасающие шрамы. Поговаривали даже, что принц был склонен к самоповреждению и его шея была изуродована следами от веревок и острых кухонных ножей. Но как бы то ни было, никто не спешил узнать истинной причины, так как правитель был всеми любим, а значит заслуживал покоя и тишины в такой явно неприятной для него ситуации. Вместе с принцем росли дети слуг – Химико, Даби и Джин. И несмотря на то, что Шигараки был вроде как мужского рода, то имел свою фрейлину, которая называла его Тенко-тян и поливала по утрам водой. Не мог же он отказать Тоге в ее маленькой детской мечте, в ее любви к красивым платьям, пустым обязанностям и детским шалостям. Джин, будучи всегда нервной особой прикипел душой к цветочками. Освежающая зелень деревьев, королевские фонтаны, изящные дорожки из голубого камня и благоухание разнообразных цветов. Это все успокаивало Твайса и он значился уже несколько лет королевским садовником. Даби был самым доверенным лицом во всем дворце, его правой рукой, прекрасным человеком. Самым лучшим, красивым и замечательным. Вот только, к сожалению, сам Тодороки так не считал, и в чем-то по-своему был прав. Все его лицо обрамляли темное фиолетовые шрамы от ожогов. Его отец был слишком жесток к нему, потому что у мальчишки никак не пробуждался дар. Но за свою жестокость он довольно быстро поплатился. Уже через несколько дней он превратил старшего Тодороки в прах, прекрасно зная, что Тойя отца недолюбливал, а после произошедшего и вовсе возненавидел. Даби считал себя уродливым. Шигараки любил каждый его шрам, каждую трещинку на губах, живые глаза и теплые руки, любил все до самого кончика облупленного носа, и даже был готов объявить о своей любви на всю страну. Тойя давно отверг его, считая себя отвратительной партией. Шигараки искал выход. *** Замуж за Томуру, конечно, хотели многие красавицы. Да та же Тога не раздумывая бы согласилась на его предложение руки и сердца, хотя вроде, как у них намечалось что-то с Джином. Вот только всему королевству давно было известно, что принцессы на их престоле никогда не будет. Если, кто и появится у их правителя, то это муж – второй принц. И стоит заметить, что от этого желающих меньше не становилось. Каждый считал себя самым-самым. Ему писали стихи, привозили диковиные цветы, невиданных животных, предлагали богатства, власть, свободу, небо и звезды. Шигараки с легкой улыбкой качал головой и отказывался от всего. Он все еще искал выход. *** Местной хранительницей книг, юной волшебницей воздуха была Урарака. Милейшее создание, недавно связавшее себя узами брака с Асуи, которая была травницей-лекарем при дворе. Как раз таки вместе с этими двумя Томура искал выход из сложившейся ситуации. Все королевство, включая близких друзей строило догадки о том, что скрывается за легкой вуалью. Девчонки шутили, что у него женское лицо, а он просто стесняшка. Томура лишь улыбался и отмахивался от них. За вуалью он мог позволить себе бесконечное количество улыбок и много закатываний глаз. Но лучше бы не мог. Потому что на его семью наложено проклятье, которое передается из поколения в поколение, просыпаясь раз в сто лет. Первым человеком, кроме матери, кто увидит его, должна быть его взаимная, полностью принятая любовь, иначе в королевство придет жуткая хворь, от которой до сих пор нет лекарства. Томура ищет что-то, что преобразит Тойю и заставит его поверить в себя. Все вокруг думают, что принц немного эгоистичен и хочет изменить свою внешность, но потакают ему в этом. Томура не злится. Он почти понимает. *** Слухи о апельсиновом ананасе настигли Томуру внезапно. Название показалось бредовым и вызвало смех, который он замаскировал под кашель, пока один из его лучших гонцов – Тенья, с серьезным видом рассказывал об этом невероятном фрукте. Как можно о таком рассказывать с каменным лицом, Томура не понял, но ожидать чего-то другого от самого Ииды было бы слишком-слишком. Поэтому он и не ждал. Улыбался за вуалью, слушая про горы с голубой травой и прозрачными цветами, и уже строил планы по завоеванию Тодороки. Тойю он желал давно. Не только чистые платонически чувства владели его разумом. Постыдные образы раз за разом застилали сознание, заставляя кусать губы и нещадно краснеть. Боже, кто бы знал, как он хотел почувствовать эти горячие руки на своих бедрах, чтобы тонкие пальцы сжимали его до синяков и ласкали до исступления. А эти ярко-очерченные губы, такие мягкие и вкусные на вид. Целоваться с Тойей наверняка одно удовольствие. Фантазии постоянно мешали ему, не позволяя спокойно спать. Каждое касание Даби вызывало табун мурашек по телу и тягучий отклик внизу живота. Его хотелось до одури, прижать к стенке и кусать-кусать-кусать. Но пока, тот не примет свои чувства к нему, он не может ничего сделать, разве, что вздыхать каждый раз, с трудом ловя мимолетное прикосновение. *** – Иида Тенья, Киришима Эйджиро, Кацуки Бакуго, поручаю эту важную миссию вам, – он тихо усмехается, надеясь, что Кацуки его сейчас не пошлет в пешее эротическое, потому что отправлять повара это странно, – мне нужно, чтобы вы достали мне этот апельсиновый ананас. – А не пойти ли вам, ваша светлость.. – Кацуки! – Эйджиро недовольно одернул своего парня, – веди себя прилично. – Все нормально. Не переживайте. Можете притащить себе этих фруктов тоже, слышал они имеют множество ценных свойств и великолепны на вкус, – в целом Томура знал, чем аргументировать свои просьбы и решения, так что не переживал насчет происходящего. Напротив, в который раз был уверен в своих силах и это делало его чуточку счастливее. *** Даби сходил с ума. Это было невыносимо. Любить, быть любимым, но не принимать себя, а от того ненавидеть свои чувства. Во-первых, он сын слуги, и совершенно не важно, что сейчас он второй во дворце по значимости. Важность происхождения это не отменяет. Во-вторых, эти уродливые глупые шрамы от его нерадивого папаши. Он их хочет вырезать, содрать этими руками, но понимает, что сделает только хуже и лишь отвергает Томуру. Не могут оба правителя быть с такими «прекрасными» лицами. Один скрыт вуалью, второй весь в фиолетовых шрамах. Нет-нет-нет. Томура не будет позориться и стыдиться ради него. Томура заслуживает самого лучшего и замечательного, потому что он такой восхитительный, что Даби тает смотря на него. Он обожает тембр его хриплого голоса, эту легкую походку, сквозящую в голосе улыбку и мелодичный смех, обожает его голые ступни, которые хочется вылизать. Обожает его всего, бесконечно своего и родного. Он хочет целовать родинки на его руках и сжимать его в объятиях – хрупкого и любимого. Хочет, но не может. Он не достоин такой чести. *** Когда Томура с утра заходит к нему в комнату без стука, он нежится в ускользающем тепле кровати и недовольно щурит глаза. – Тенко-о, я сплю, – зевая протянул парень и сильнее запутался в одеяло, потому что принц принес с собой свежий прохладный воздух и необычный цитрусовый аромат. – Я знаю-знаю, просто хочу, чтобы ты кое-что попробовал, – Шигараки протягивает ему тарелку, с ровными дольками апельсина. – Ты хочешь, чтобы я с утра на голодный желудок кислятину ел.. Да ты смерти моей хочешь, – обиженно сказал Даби. – Нет, не хочу, – Томура тихо усмехнулся, – но ты, пожалуйста попробуй, это не совсем апельсин. Очень вкусно, правда. Тойя ему ни капельки не верит. С Шигараки станется постебать друзей с утра пораньше, но один кусочек в рот все-таки закидывает. Во рту растекается пряная сочная сладость с легкими нотками ананаса. – Что это? – Неважно, ешь, главное, пожалуйста, – Даби не понимает, что происходит, но даже сквозь вуаль чувствует на себе просящий взгляд Томуры и потому беспрекословно слушается. За пару минут он съедает все, что было на тарелке, хотя несколько раз предлагает кусочки Шигараки, но тот отрицательно качает головой и снова просит все съесть. В голосе тоже слышится мольба и желания спорить как-то до сих пор не возникает. – Спасибо, это и правда было вкусно, Тенко, – Тойя убирает тарелку на прикроватный столик и смачивает сладкие руки в специальном тазике с водой, после чего вытирает их салфеткой. – Слушай, Тойя, – он берет его за руку и ведет за собой к трельяжу, –посмотри на себя в зеркало. Даби хмурится, уже совершенно не понимая, что происходит, но зеркало вот оно перед глазами, только поднять взгляд и обомлеть.. Никаких шрамов, фиолетово-лиловых отвратительных полос. Ничего вообще, чистая немного загорелая кожа, обгоревший на солнце нос и испуганные глаза. А Томура вздыхает с небывалым облегчением, обнимает своего будущего мужа со спины, укладывая подбородок ему на плечо, чувствует чужие горячие руки на своих и ловит бабочек в живо те. Вуаль все еще на месте. Тодороки в шоке. Но теперь они смогут двигаться дальше. Вместе и навсегда.