За горизонтом

Ты сначала разберись, прежде чем отвергать что-то ради поисков.

Чак Басс (Gossip Girl)

Что нас останавливает, не давая совершить этот маленький ничтожный шаг в пропасть? Страх перед неизведанным, незнанием, что будет дальше? Что было бы с нами, просчитывай мы ходы и додумывая то, чего может и не быть, пока мы тут размышляем, а не действуем? Мы не слушаем других, не слышим себя, продолжая стоять на месте, пока мимо нас вышагивает смелость, которую мы не в силах поймать или же просто не можем удержать надолго? Она может быть скользкой бегуньей, и далеко не всем под силу приютить её в своих руках. Смелость любит смелых, так зачем ей задерживаться у тех, кто к ней и прикоснуться боится? Мы держимся за воспоминания и страхи, которые идут за нами из детства. Но не делай мы этого, куда бы они нас привели? Где бы мы сейчас были? Я всегда понимал то, что страхи сковывают нас цепями, не давая двигаться вперёд и отрезая пути к тому, к чему мы стремимся, но никогда не понимал того, от чего наши страхи пытаются нас уберечь. Это очень странно — думать о боязни чего-то не как о нашей слабости, а о нашей страховке. Быть заложником своих детских фобий ужасно, потому что повзрослевший хочет избавиться от кандалов и всё изменить, но не может оставить плачущего ребёнка, который страшится будущего. Что мешает мне взять этого малыша на руки и открыть ему глаза на то, что не стоит страшиться теней деревьев и темноты? А он о том, что слишком боится тишины из-за того, что в его мире настолько тихо, что сквозь мёртвую тишину слышатся голоса, когда начинаешь вслушиваться. Когда тебя опоясывает тишина, наши уши улавливают то, чего мы не слышим сквозь шум жизни. Когда, как не сейчас, окутанному с ног до головы уверенностью, я смогу показать себе маленькому, в окно смотрящему в ночь, что не всё так страшно, как мы себе придумываем? Я устал бояться. А я, шестилетний, измотан страхом увидеть человека-тень. Вот почему он смотрит каждую ночь в окно за горизонт: потому что боится увидеть свой детский кошмар, но отчаянно хочет зацепиться взглядом за знакомую фигуру в чёрном. Он до слезящихся глаз и сковывающих дыхание спазмов боится его, а я даже не помню, как он выглядел, но: «у него такие знакомые глаза, на чьи-то похожие…».

«…Мужчина в чёрном, за окном стоящий, И с холодом и отчуждением глядящий. Кто он? Откуда? И зачем пришёл? Меня лишь напугал, и в ночь ушёл. Чего хотел он? Долго думал я. Хотел убить или спасти меня? Я звал его, хотя увидеть и найти, но он… Он больше не хотел ко мне прийти. Я плакал, пил таблетки, и навзрыд, Я очень сильно был тогда разбит. Скажи я папе — это удивит, Он со мной больше не заговорит. И пусть мне незнакомец больше не грозит, Возможно, где-то там, он вновь ко мне спешит. Придёт и повторит, и защитит, Скажет, что просто мною дорожит. Я загляну в глаза и промолчу, И сам в окошко тихо постучу. Тихо скажу, что очень ждал его, На сердце снова станет нелегко… И пусть оно ещё невелико, И мыслю я не слишком глубоко, Я прошепчу: «Ты будь недалеко», А он в ответ: «Если бы это было так легко…»

Что говорит о человеке его желание встретиться со своим страхом лицом к лицу? О том, что он сильный и отважный? О том, что он повзрослел и больше не верит в страшилки? О том, что повидал уже много и его больше ничем не напугать? Нет. Это говорит о том, что он готов. Я готов. Хватит держаться за прошлое. Сделаю шаг в неизвестность. — А мне кажется, соваться сейчас в Гримрок — это то же самое, что и бежать прямо в пасть к одичавшему медведю гризли, — Дэн осаживает меня, с усилием давя на плечо, заставляя сесть, а взгляд говорит сам за него: «не рыпайся, а то задавлю». — Ночью –больший шанс, что нас не заметят и нам не придётся куковать в обезьяннике. Согласны? — А что, у полиции под ночь снижается бдительность или как? — фыркаю, убирая руку брюнета, что всё ещё покоится на моём плече, слегка сжимая. –Так, а ну стоп! Вы же не хотите сказать, что дружно паровозиком пойдёте все со мной? — Именно это и хотим. И не пойдём, а поедем. И раз уж меня вытащили из дома на эту встречу, то теперь я желаю увидеть того, кто покорил сердце нашего молчаливого и неприступного Криса, — и ухмыляется, гадина такая. Что ж тебе всё неймётся, Дэн? Так быстро у меня ещё авторитет не отнимали. Только же все были единогласно за и без споров, а тут нашёлся… Окей, блять, ещё посмотрим, кто кого. — Ой ли? А не ты ли недавно ещё «оберегал» меня от общения с ним? Или ты просто ревновал? — пристально смотрю, придвигаюсь ближе, опираясь локтем на стол. — У меня рука тяжёлая. Как стукну, так отлетишь вон в ту стену, — пфф, пустые угрозы, как моя бутылка из-под пива, выпитого не так давно. Тоже мне, уже пуганного не перепугаешь. — Просто он мутный тип какой-то. Лицо не раскрывает, пропадает, когда происходит всё интересное, ещё и ты с ним секретничаешь, ничего нам не рассказывая. — Ты ещё обвини меня в том, что мы вам ничего не рассказывали, так я тебе нос расквашу быстрее, чем ты пульнёшь меня об стену, — машу кулаком перед лицом внимательно смотрящего брюнета, который в момент хватает меня за запястье, ощутимо прикладывая о стол. В ушах звенит писк Джесси. — Вам давно пора понять, что я всегда буду на его стороне. Кто-то не согласен? Никто? Могу прямо хоть сейчас уйти. — Заткнись и сядь. Сначала сядь, — попускает меня Дэн, давя двумя ладонями на плечи. А он силён. — То, что он мне не нравится, не значит, что я против него. И я, в отличии от некоторых, молчу о том, что ты чатишься с ним больше, чем со всеми нами вместе взятыми. — Так тебе всё-таки не хватает внимания? Ты ж моя лапонька, иди ко мне, — игриво улыбаюсь и тяну руки к сидящему возле меня парню. — И не строй такую отсталую мордаху, тебе не идёт. Или я тебе так сильно действую на нервы? Мне отвернуться? Или тебя так напрягает моя компания, что ты щетинишься и строишь из себя грубого дядьку? — Ты как со старшими разговариваешь, мелюзга? — хмурится, глядя преувеличено недовольно, но я-то знаю, что меня любого здесь любят. — Ууу, ещё один. Я кое-как это от Дилана целую дорогу выслушивал, едва сдерживаясь от рукоприкладства, а тебе так хоть сейчас втащу, как тебе такое? — похоже на то, как заяц вызывает волка на дуэль? «Тут изначально нет победивших, потому что оба придурки» — так всегда говорит Джесси. Ну да не суть! — И то, что ты на три года старше — не показатель, так что не пытайся меня запугать, не на того напал. — Тебе двадцать? — Ой, а кто-то ещё не в курсе? Так это поправимое дело! — Имеешь что-то против? Нет? Ну вот и нехуй доёбываться! — складываю руки на груди, надуваясь, как воздушный шарик. — Мало того, что не рад меня видеть, так ещё и права тут свои качает, пиздец обалдевший. — Да у меня радости полные штаны. Видишь, как сдерживаюсь от того, чтобы не заржать от рядом со мной сидящего мальца? — что? Да ну что за невыносимый такой! Сука, сука, сука! — Ты ещё про мой возраст пошути, так я тебя подушкой во сне задушу, — беру в руки стакан с водой, выпивая содержимое залпом, дабы остудиться. — Так, в дом его к нам не пускаем, — ага, оборжаться можно и под столом кончить. — Отставить бульканье! Давайте лучше погадаем, — Джесси вытаскивает из сумки какую-то большую непонятную книгу в чёрной блестящей обложке. И не лень же было таскать её сюда? — Крис, мы об этом ещё не говорили, но мы гадаем каждый раз на вот этой книжке, когда собираемся все вместе. Предлагаю не нарушать традицию и в этот раз, всё же у нас пополнение. — Книга с афоризмами? — принимаю протягивающую мне книгу рыжеволосой, вертя в руках ничем непримечательную книженцию, возвращая обратно в руки владелицы. — Именно с ними. Я начну. Страница шестьдесят. Крис, какая строчка? — А глаза то как горят в предвкушении, что, действительно верит во всю эту чепуху? Ну ладно, ей можно. — Пятая сверху, — говорю наобум, не задумываясь. — Так, моё предсказание звучит так. Оу, оууу, — щёки вмиг розовеют, что отчётливо видно на совсем незагорелом личике нашего солнышка. — Что там? Не томи, — Клео порывается заглянуть в книгу, но Джесси, хихикая и смущаясь, тихо зачитывает. — Ты доводишь меня до смеха. Доводишь до слез. А ещё я хочу, чтобы ты довёл меня до оргазма, — мои губы растягиваются в вопиющей искренней улыбке. Хорошее начало. — Ричи, тут камень в твой огород, — несдержанно ржёт рядом сидящий Дэн, и я сильно сдерживаюсь от того, чтобы не подхватить его заразительный смех. Ричи скромно отводит взгляд, пока взгляды этой парочки не пересекаются. Ой, голубки, так спалиться — это ещё уметь надо. — А ну цыц! Сейчас посмотрим, что тебе выпадет. Давай-давай, не отлынивай, — а вот злая Джесси — это уже не шутки. — Не верю я в эти ваши предсказания, — Дэн, ну, мужик сказал, как отрезал, вот только против разгневанной бестии никто не попрёт, и даже оледеневший камень тает под этим напором. — Страница? — Рыжеволосая продолжает напирать, щуря глаза, словно та лисица, пока на её милом личике снова не появляется улыбка. Хороший знак. — Пятьдесят девять. Что бы там ни было написано, всё это чушь собачья. — Почему именно собачья? — Ещё один вывод: не злите Джесси, её легко зацепить. Будет прикапываться к каждому слову, пока не возьмёт лопату, чтобы закопать целиком. — Ну, пусть будет кошачья. — Не трогай котиков! Они милые! — полностью с тобой согласен, Лили. Хотя у меня никогда и не было их, но интернет полон мемов о котятах. — Не, ну ты глянь! Одно сказал — не нравится, другое сказал — тоже не нравится. Вам не угодишь, — всплескивает руками, откидываясь на спинку стула. Да уж, Дэн, тяжко же тебе без пары среди парочек. И защитить некому. — А строчка пусть будет одиннадцатая. — со знанием дела прерывает всех Клео. — Что там? — Однажды ты встретишь того самого и поймешь, почему с другими не получалось, — Джесси широко улыбается, поглядывая из-под ресниц на затихшего на секунду Дэна. — Чего? Там так и написано? Брехня! — Ууу, кто-то сейчас устроит взбучку всем присутствующим. И это орёт тот, кто больше всех в это не верит. Умно, Дэн, умно. — Нет, я сама себе это придумала, — фыркает девушка, прижимая к себе книгу поближе. — Дай сюда эту писульку, я вырву страницу! — грозится брюнет. Неужели задели гордость и самолюбие? Ты ж моя прелесть. — Я тебе вырву! Поставь, где взял! — Джесси тянется за книгой, которую бесцеремонно выхватывает Дэн из этих тонких, наверняка нежных ручек. — А ну-ка проверим ещё. — Эй, по два раза нельзя за раз! Это нечестно! — Правильно, Лили. Девочки должны поддерживать девочек. Только вместе они свергнут пацанов. — Ладно, уболтали. Ричи, давай ты, — Дэн передаёт эстафету, протягивая Ричи книгу. — Страница двадцать один, — не раздумывая, отвечает нам с Джесси известный человек без лица, неловко улыбаясь. — Вторая строчка снизу, — подхватывает Томас, тихо до этого сидевший и преспокойно попивающий американо. — Тебе не обязательно простить сегодня, ты просто прости, — ох… Мы с Джесси, не сговариваясь, пересекаемся взглядами, сразу переводя их на секунду взгрустнувшего парня, подмигивая ему, дабы заверить, что всё в порядке. Видеть благодарную улыбку в ответ — это немало. — Ханна, твоя очередь. — А давайте передадим эстафету новеньким? А мы успеем ещё. Дилан, давай? Двенадцатая строчка. Страница? — Беззаботно и счастливо спрашивает Ханна. А ловко ты это провернула. — Тридцать шестая, — тихо проговаривает Дил, исподтишка поглядывая на Дэна, что хлебает очередную порцию «кофе». Ну хоть так. Коньяк, перемешанный с кофе, не так сильно ударит в голову, как если бы это был сам Джек Дэниелс. — Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно. — Кого это ты там ждать собрался? Надеюсь, не того уёбка, что тебе изменил? — Дилан переводит испуганный взгляд на меня, и я всем своим существом чувствую, как он своим молчанием орёт. А, ой. Извините, я не хотел. — Не напрягай попку, тут все свои, всё понимают. Не куксись. — Если кому-то нужно начистить рожу, я всегда готов, — Дэн по-дружески хлопает блондина по спине, что он чуть на стол не заваливается. — Смотри, как бы тебе его в больницу везти не пришлось, а то тяжёлые телесные намечаются, как я погляжу, — указываю на наполовину разлёгшегося паренька на столе. — Он же такой неженка, а ты с ним так грубо! — Ой, завались, — а сам с беспокойством поглядывает на блонди, заверяющего о том, что он в полном порядке. — Давай лучше номер страницы говори. Мимо тебя это не пройдёт. — Ну и пожалуйста. Дай подумать. Так, хм, ну давай тридца… — меня отвлекает шум, и я поворачиваю голову к барной стойке, чтобы увидеть, как клиент громко спорит с барменом о том, сколько стоит коньяк. Видите ли, цифры на ценнике отличаются от цены в меню. Шестьдесят шесть долларов за бутылку? Да это грабёж! Да хоть бы округлили. Всё равно грабёж! Но, видимо, эта бурда вставляет знатно, если даже Дэну поплохело. А то обычно этого бугая ничто не берёт. А чего это у этого качающего права клиента такая же худи, как на мне? Хотя похуй, со спины они все одинаковые, а спереди много чести смотреть. — Крис, алё, не витай в облаках. Страница сама себя не назовёт, — вырывает меня из размышлений рядом сидящий брюнет. — Шестьдесят шестая, — то, что я изначально хотел назвать другую, уже и не вспоминается. Как и то, что названную цифру я выхватил из разговора посетителя и бармена. — О, почитаем Дьявола? Пусть тогда и шестая строчка будет. На, сам читай. Я из-за тебя напрягаться не собираюсь, — а вот хотя бы раз побыл бы джентльменом. Ладно, оставим это. — Остерегайся девочки из пианино. Она станет твоей погибелью, — о, заебись! Только и ждал этого. Круто. — Чё? — Дэн вырывает у меня книгу, внимательно вчитываясь в написанное. — Джесси, что за херня? — Сама не понимаю. Крис, давай ещё раз, — что-то в глазах рыжеволосой меня настораживает, но я не особо зацикливаюсь на этом. — Но это же не по правилам? А, плевать на них. Давай ещё раз. Страница? — Негромкий голос Лили прерывает звук неподалёку разбившихся от нас тарелок. Персонал начинает суетиться, пока, по всей видимости, менеджер приказывает приготовить ещё одно блюдо и отнести за пятнадцатый столик. Ну вот, а всё начиналось так спокойно. Окей, не отвлекаемся. — Крис, я уже уснул, — вот только храп изображать у Андерсона получается крайне неубедительно. — Пятнадцатая страница. — Тринадцатая строчка. Прошу, — принимаю любезно протянутую мне книгу, листая до нужной страницы, высчитывая тринадцатую строку. — Смерть никогда не спрашивает, готов ли ты умереть. Она просто приходит и такая: «Сегодня твоя остановочка», — серьёзно? Да у меня прям праздник сегодня, закачаешься. — Одно лучше другого. Да ты удачлив, Крис, но гадания явно не для тебя, — в подбадривающем жесте Дэн похлопывает меня по плечу, и я почти не реагирую на это. — Меня беспокоит, что тебе попалось две цитаты подряд о плохом, — Джесси достаёт свой телефон, начиная усердно что-то искать. — Я перечитывала эту книгу от корки до корки и точно помню, что подобного здесь и в помине не было. — Хочешь сказать, меня подводит зрение? — закатываю глаза. Звучит и правда странно. Кто-то любит пошутить? — Нет, но могу показать электронную версию этой книги, и ты увидишь, что тут и близко такого нет. Вот, смотри, — приподнимаюсь, наклоняясь над столом, чтобы взять телефон из рук Джесси, как воздух сотрясает шлепок по ягодице. Дэн, сука такая. Лыбся-лыбся, я это запомнил. Ощутимо ударяю кулаком рядом сидящего брюнета, что лишь смеётся, поднимая настроение. Сажусь на своё место, мельком просматривая нужные страницы. Действительно, всё, как и говорит Джесси. Этих строчек здесь и правда нет. — Меня это напрягает, — хмурюсь, передавая телефон по кругу, пока он не оказывается в руках его законной хозяйки. — А что, если это опять какая-то головоломка? — хорошее предположение, Джесси, жаль, не в ту степь. Хотя… — Не говори ерунды, — обрывает Дэн. Сразу видно, кому тут надоели загадки и расследования. — Хорош сталкиваться лбами! Меня тут ваши предсказания хотят на тот свет отправить, а они орут, психованные! — Вообще то, орёшь тут только ты. Давайте лучше подумаем, что это может быть. Как-то эти строчки же оказались в книге. Вопрос лишь в том, как? — о, Дэн, ты умеешь думать? Открытие века. — Может быть, с нами кто-то ведёт игру? — хорошая мысль, Лили, но кому мы сдались? — О которой мы не знаем? — Так, Ричи, надеюсь, это не твоих рук дело. Ну да, это глупости. — Так, а ну прикрыли ротики, — что, Дэн, включаем детектива? А тебе бы пошло. Сильно пошло. — Крис, ты никому не переходил дорогу? — Да разве всех упомнишь? — Не успели разгадать твою головоломку, как следом свалилась другая, — о чём это ты, Ханна? Головоломок нам только тут и не хватает, зачем голову ломать понапрасну? Только недавно отошли от этого. — Какую головоломку? — Ну как? Про монстра за дверью. Уже забыл? — А, ты об этом. Ну… Рассказывать долго. — А мы никуда не спешим. Выкладывай, — непоколебимый тон Джесси меня мандражит. Деваться некуда, придётся раскрываться. — Тогда навострите ушки, потому что дважды я об этом трепаться не буду. Однажды, одним зимним вечером… — Давай короче, — прерывает меня Дэн. Как скажешь. И всё равно сделаю по-своему. — Мне исполнялось шесть. Я ждал отца с работы, он предупредил, что задержится до полуночи и сказал ложиться спать, но кто спит в свой день рождения? — да все, наверно, но не в этом дело. — Все мои мысли были заняты тем, что скоро вернётся папа, и мы вместе покушаем тортик, пересматривая в сотый раз Один дома. А потом в нашу дверь постучали… — холодок проходится по коже, несмотря на то, что на улице стоит жара, а в заведении тепло, но от воспоминаний не спасёт никакое одеяло. — Какой-то незнакомец в чёрном. Я, понятное дело, испугался и не открыл. Я всё боялся, а он всё не уходил, — прикрываю глаза, силясь вспомнить ту ночь, но перед глазами мелькают лишь обрывки плачущего меня и ничегошеньки о том парне с знакомыми до боли глазами. — Я до сих пор помню тот отчётливый стук. Который нарастал сначала внизу, пока не стал совсем рядом. Он появился на моей террасе, казалось, не преследуя цели попасть внутрь. Я думал, он пришёл меня убить. Но он лишь выцарапал цифры на моём окне и свалил с концами, — у меня перехватывает дыхание, но я через силу заставляю себя дышать. Вот только шлёпнуться в обморок мне и не хватало. — А через две минуты в доме случился пожар. Я лишь тогда успел сообразить, что это было время взрыва нашего с папой дома. Но я уже был на безопасном расстоянии, чтобы не пострадать. — Но ты пострадал? — с сочувствием смотрит Клео, и я вижу, что переживание и горечь отражаются на дне её красивых глаз. — Морально и психически, — для меня это было сильным ударом тогда. Очень сильным, если считать, что я не оправился от той ночи до сих пор. — Что с тобой случилось? — сожаление так и звучит в голосе молчаливого Томаса, что заставляет меня лишь грустно улыбнуться. — Помню, что долгое время не разговаривал. У меня начались панические атаки, усиленная тревога и боязнь спать по ночам. Не знаю, как папа это вывозил. — Но твой папа знает, что случилось тогда? Ты рассказал ему о том человеке? — Ричи глядит серьёзно и как-то измученно. Видимо, эта история напомнила ему о своих злодеяниях. Я не хотел, чтобы так получилось. — Нет. — Почему? Вы могли его найти. Ты помнишь, как он выглядел? — И Ханна забеспокоилась. В её глазах засел ужас и смирение? Чего-то мы не можем изменить. — Его образ полностью стёрся из моей памяти, хотя я помню, что я маленький очень хорошо его запомнил. — Совсем-совсем ничего? Голос, внешность? — К сожалению. Не все так хорошо запоминают события из детства, как ты, Лили. — Он молчал. Мои воспоминания о нём пусты. Море эмоций и ощущений, но картинки будто и не бывало. — Но как он мог узнать, что случится пожар? — Джесси едва сдерживается от того, чтобы не кинуться ко мне. Чего же ты плачешь, малышка? Не надо меня жалеть. — Ты меня это спрашиваешь? Это последнее, о чём я задумывался, когда уносил ноги прочь оттуда. — Это всё очень странно и пугающе. Мне так жаль, что тебе это пришлось пережить. Сейчас тебе лучше? — Да, Дилан, мне тоже. Ты то первым уловил мои скачки и эмоциональные качели, даже не упрекая меня всерьёз. — Повышенная тревожность и панические атаки сейчас стали реже, но они есть. Никогда не предугадаешь, когда и где меня настигнет следующая. — Бедный… — Джесс, держи себя в руках! — Я не вчихляю, почему ты не рассказал об этом отцу? — До этого молчавший и внимательно слушавший и даже не перебивавший меня Дэн подаёт голос. Злится. Желваки так и проступают на лице, а рука сжимается в кулак, ещё минута и точно стукнет. — Понятия не имею. Что-то не давало мне это сделать. Был это страх или что-то ещё, навсегда останется для меня загадкой. И вообще, схерали мы вообще вернулись к этой теме? — Потому что книга тебе предсказала скорую кончину, — складывает руки в замок Андерсон, усиленно лопатя что-то в своём мозгу. — Спасибо, что напомнил, Дэн. Я инстинктивно поворачиваю голову к выходу, когда раздаётся звон колокольчика, натыкаясь на уже знакомую спину в чёрном худи. Голосистый посетитель быстро проходит мимо нас за окном, но мой пронзительный взгляд успевает зацепиться за его фигуру. В чёрном. В той же одежде, что и я сейчас… Лицо скрыто маской, а голова капюшоном, но мой пронзительный орлиный взгляд успевает уловить такие знакомые и ставшие родными, до скручивающихся спазмом мышц, глаза. Они всё такие же серьёзные. Я понял, что тогда плескалось в них. Сочувствие. До меня доходит с небольшим опозданием то, что мы уже встречались. И пока мозг осознаёт, что я делаю, ноги уже несут меня по направлению к выходу из ресторана. Это он! Мой детский кошмар, которого я так сильно боялся, но, признаться честно, очень ждал. — Крис, ты куда? — на задворках сознания и будто бы из-под воды слышу взволнованный оклик ребят и торопливые шаги. — Потом! — выбегаю на улицу, оглядываясь по сторонам, ища глазами фигуру в чёрном. — Эй, ты! Замечаю знакомый силуэт недалеко у дороги, который, завидев меня, спешит уйти в неподалёку расположенный нелюдимый переулок. Нет, только не снова. Не в этот раз. Тогда, четырнадцать лет назад, ему удалось скрыться и больше не попадаться мне на глаза. Пришло время выйти на свет. За спиной раздаются оклики обеспокоенных моим поведением ребят, но я лишь бегу вперёд, не оглядываясь. Я не могу потерять незнакомца за окном дважды. Заворачиваю в переулок, в котором скрылся парень из моего прошлого, в мгновенье настигая его, толкая к стене, вглядываясь в лицо, что почти полностью скрыто. Он не предпринимает попыток уйти и вырваться, пока я снимаю маску, в потрясении застывая, когда его взгляд находит мой. Что за? Дыхание спирает, а тело будто из камня. Все слова уносятся прочь из головы с порывом ветра, а глаза с недоверием смотрят в чужие. Родные. — Ты… — Я…