Маленький жадный демон

      От его глаз ничто никогда не ускользало. Ведь их было шесть.       Кокушибо из раза в раз ловил на себе взгляд этого мелкого раздражающего демоненка. Превращение дало ему несколько черных полос на лице и очаровательные заостренные уши — вот и все милое, что в нем было. В остальном это последний сорванец, чье поведение время от времени вводило Кокушибо, прожившего несколько столетий монстра, в ступор. Кайгаку глядел на него исподтишка, запоминал каждую деталь, неприлично пялился каждый раз, когда представлялся случай. Он что, наивно полагает, что делает это незамеченным?       Поначалу Первая луна думал, что впечатлил новобранца настолько, что тот хочет во всем копировать его, быть как можно больше похожим на него. В этом не было ничего удивительного — не родился еще тот истребитель, способный дать ему достойный бой. Кайгаку был не первым мечником, склонившим пред Кокушибо голову и, признав поражение, примыкавший к рядам чудовищ.       Но со временем он стал замечать что-то другое за румянцем на щеках ученика, за взглядом, которым он лапал его с ног до головы, за попытками подойти ближе и нагло вторгнуться в личные границы, что выстроил вокруг себя Кокушибо. За всем этим скрывалось что-то еще, что-то большее, чем простое восхищение старшим и более сильным товарищем.       Как ученик Кайгаку был тоже никудышным. Конечно, он рвался к вершинам, пожирал людей десятками и тренировался, тренировался, тренировался, но по меркам Кокушибо — все равно был слишком медленным и невнимательным. Древний демон из раза в раз замечал пробелы в защите Кайгаку, насквозь видел все его стратегии нападения, эти ошибки… Непростительные ошибки, которыми любой сколько-нибудь уважающий себя охотник воспользуется ради своей выгоды.       И сейчас Кокушибо, не утруждая себя парированием атаки ученика, с легкостью уклонился от его меча и незамедлительно снес Кайгаку голову. Во время тренировок он только и делал, что целился в шею, придерживаясь стратегии охотника. Иногда ему казалось, что от вечных поражений мальчишка начинает раздражаться и таить обиду, но проигрыш лишь становился для него мотивацией совершенствоваться. И за это Кокушибо уважал его — не все было потеряно.       Но сегодня он не настроен разбрасываться похвалами. — Прогресса нет, — непроницаемый голос прогремел в зале Крепости Бесконечности, отскакивая эхом от стен. Первая луна краем одного из множества глаз взглянул на то, как Кайгаку регенерировал, и вернул свой устрашающий клинок в ножны. — Еще раз! — неугомонный ученик выпрямился и направил катану на учителя. Словно не понимал, что сложенный меч означал конец тренировки. На самом деле все он понимал, но предпочитал игнорировать. — Сколько раз за сегодня ты потерял голову? — строго произнес Кокушибо, потому что сам он не утруждался запоминать количество позорных проигрышей слабого мальчишки. — Семь, — с готовностью ответил Кайгаку. — Но в прошлый раз было одиннадцать. — Охотнику понадобится только один, — демон расправил широкие плечи и будто бы стал еще больше. То, что ученик смел с ним спорить, бесило. Он требовал безоговорочного послушания, уважения и страха от тех, кто ниже него по рангу, а это, минуточку, все кроме господина Музана. — Поэтому я хочу стать сильнее. Я хочу убивать столпов! — почти умоляюще воскликнул демоненок, желавший попрактиковаться еще. В его глазах читались возмущение и обида. — Ты плохо стараешься. — Если я стану сильнее, вам будет интереснее проводить со мной время? — перебил его юноша, неожиданно переменив тему.       Кокушибо даже замолк, потеряв нить разговора. Несомненно, иногда он подмечал, что ученик ведет себя так, словно просто хочет подольше побыть рядом с ним. Как если бы было неважно, чем они займутся. Вместе с паузой наступил один из тех моментов, когда он прекращал понимать несносного мальчишку. — На сегодня все, — косо посмотрел на него Кокушибо, заканчивая эту нелепицу.       Кайгаку нравились краткость в выражениях наставника, его опытная уверенность, стойкость и непоколебимость во всем. Его ничем не возмутимое поведение восхищало и в то же время злило. Парень понимал, что Кокушибо постоянно придерживается своего мнения и никогда не уступает, но иногда это казалось жутко несправедливым. Если он объявил конец тренировки, то с этим нельзя было спорить. Так нечестно.       Когда величественная фигура одного из сильнейших демонов отвернулась от него с демонстративным намерением уйти из зала, Кайгаку замахнулся клинком. — Я ударю вас со спины, — сказал он резко. Несмотря на всю свою наглость, он понимал, что с ним будет, если он сделает такую пакость без предупреждения. Но он не мог позволить прекратить тренировку, только не опять. — Последствия тебе не понравятся, — Кокушибо даже не замедлил шагу.       По позвоночнику пробежали мурашки, и Кайгаку поколебался. С Первой луной шутки плохи, но его отстраненность и мрачность буквально провоцировали парня. Хотелось вызвать хоть какие-то эмоции на лице Кокушибо, какие-угодно, пусть даже гнев. Зато это будет лишь для него одного, лично от учителя…       Кайгаку втянул воздух носом и рванул вперед. Он метнулся в сторону, меняя свое положение, и в два шага оказался рядом с фиолетово-черным кимоно. Клинок просвистел в воздухе, метя в спину, чтобы пронзить прямо насквозь. Однако на этом месте уже никого не было.       Парень растерянно оглянулся, и большая когтистая рука пригвоздила его к колонне с такой силой, что в голове загудело. Ноги больше не касались пола. Катана предательски выскочила из хватки и звенькнула где-то внизу, дотянуться до нее больше не было возможности. У Кайгаку перехватило дыхание от того, как близко эти гипнотизирующие желтые глаза. Ну и, разумеется, от того, что крепкая ладонь пережимала ему горло.       Кайгаку даже двигаться перестал, схватившись за удушавшую его руку. Кровь стучала в висках от перенапряжения и чего-то еще, в чем он никогда бы не признался. Юноша ошарашенно рассматривал демона, которому ничего не стоило обезоружить его. — Твое неуважение начинает мне надоедать, — низко прорычал Кокушибо с широко открытыми глазами, и ученик не мог понять, куда конкретно он должен смотреть. Он стер нахальное выражение со своего лица, но в то же время не сжимался от ужаса в мольбах простить его. Просто замер и затих.       Кайгаку поджал губы. Происходящее показалось бы ему ужасно унизительным — схвати его за шею кто-то другой, он бы совершенно точно пнул обидчика, укусил, ударил, а потом добрался бы до меча и расправился так кроваво, насколько хватило бы его жестокости (а ее у него с избытком). Но он не ожидал, что внимание наставника настолько взбудоражит что-то внутри него. Кокушибо был так близко, что можно почувствовать его запах. Притягивающий, завораживающий, особенный, отличавшийся от того, как пахли другие демоны. Парень не мог задохнуться, но все равно держался за запястье Первой луны, нащупав на его коже узор вен. Дольше… Пусть время замедлится и позволит ощущать это дольше…       Горячая ладонь… Прямо на его шее… Кайгаку не верил, что Кокушибо дотронулся до него. Прежде подобного ни разу не случалось, и единственное, чем наставник мог его наградить — острием катаны. Даже касание рукой показалось ужасно приятным, словно до него дотронулось величественное божество. Сейчас так хотелось, чтобы эти ладони тронули его где-нибудь еще, можно грубо, можно больно, лишь бы это не прекращалось. В равной степени хотелось хоть похвалы, хоть наказания.       Странный жар распространился на все тело, стадом мурашек опустившись до паха. Кайгаку уже доводилось испытывать это чувство — чувство, когда жизненно необходимо к кому-то прижаться, лапать везде, куда дотянешься, целовать и ласкать всеми способами из возможных. Он с украдкой поднял взгляд на Кокушибо, надеясь, что не слишком сильно покраснел. — Еще одна подобная выходка… — однако Первая луна был непреклонен и с бесстрастной угрозой процедил: — …И каждая клетка твоего тела будет умолять о пощаде, пока солнце обугливает маленького глупого демона, который посмел напасть на меня со спины. — Простите, — просипел тихо демоненок и покраснел пуще прежнего. Он был слишком погружен в свои фантазии, чтобы воспринять опасность адекватно.       Кокушибо с сомнением изучил его эмоции, не до конца понимая, что с ним творится. Вместо страха смерти мальчишка испытывал… Стыд? Смущение? Возбуждение? Что? Демон разочарованно и не без раздражения разжал ладонь, и Кайгаку шлепнулся на пол как беспомощный ребенок. — Убирайся, — сказал сурово Кокушибо и исчез.       Демоненок остался наедине со своим тяжелым дыханием и теснотой в штанах. В его голове роились нехорошие мысли, планы, которые учитель одобрит еще меньше, чем нападение сзади. Кокушибо ошибочно думал, что последствия ему не понравятся.