Маленький жадный демон

      Маленькая черная тень осторожно прикрыла за собой дверь и скользнула в полутемную комнату. Раньше Кайгаку никогда не являлся в покои Кокушибо без приглашения. После недавних угроз, которые демон говорил на полном серьезе, любой другой ученик не высовывался бы, пока не прикажут, но только не этот засранец.       Кайгаку уже придумал и четко знал, что будет говорить, если разозлит наставника снова, поэтому он без тени страха на лице продвигался вглубь зала. Мысль о сегодняшнем прикосновении толкала его выпросить еще, найти продолжение наказания, а может быть, все зайдет дальше, чем болезненно и чертовски возбуждающе впивающиеся в его шею когти. — Не припомню, чтобы звал тебя, — низкий голос донесся до заостренных ушей Кайгаку раньше, чем он заметил его хозяина. Из-за эха он звучал будто бы отовсюду разом, и ученик почувствовал себя окруженным. — Простите за вторжение, — парень покорно склонил голову. Он через секунду вычислил местонахождение Кокушибо в темноте, где мужчина сидел на дзабутоне за низким столиком. — Не хочу показаться навязчивым, — каким Кайгаку и был на девяносто девять процентов. — Но я очень впечатлен тем, как молниеносно вы уклонились от моего меча…       Несколько пар глаз заинтересованно блеснули, и Кайгаку прикусил губу. Его нос помнил аромат наставника. Он хотел больше. Зарыться лицом в его одежду, вдохнуть запах его длинных волос, дышать его кожей… Однако терпение. Нужно было потерпеть еще чуть-чуть. От собственных фантазий у Кайгаку закружилась голова. Юный демон боялся узнать, как отреагировал бы на них Кокушибо, но страх делал цель более желанной. — Прошу, научите меня так же.       В звенящей тишине комнаты Кайгаку слышал лишь пульс, стучащий в его собственных висках. Он затаил дыхание в ожидании ответа и перестал шевелиться, хотя внутри него все трепетало. Терпение. Еще немного. — Сейчас я не настроен говорить. Уходи, — силуэт Кокушибо оставался неподвижным, к жгучей досаде демоненка.       Наставник до сих пор не в духе из-за того нападения со спины, и явно ждал извинений. Но Кайгаку не мог извиниться, по крайней мере, не сразу. Тогда его извинят (всегда извиняют) и точно выставят за дверь, а он пришел не ради того, чтобы получить какое-то сухое снисходительное прощение. Этой ночью Кайгаку заставит своего кумира посмотреть на себя с другой стороны, испытать на себе, как сильно он его хочет, каким жадным и голодным он может быть. — Почему вы постоянно прогоняете меня? — намеренно выводя того, кого лучше не злить, парень делал ровно противоположное — не уходил. Он не сбавлял оборотов упрямства, а зарывался в него еще глубже. Кокушибо прогонял его не постоянно, именно поэтому Кайгаку принял решение слегка утрировать ситуацию, совсем чуть-чуть.       Как же он надоел.       Через мгновение сильная рука опять держала мальчишку, словно пушинку. Пропасть между учителем и учеником куда больше, чем можно было представить. Кайгаку даже не успел заметить, как очерчиваемая слабым светом свечей фигура поднялась с места. Грозный и неотразимый во всех проявлениях, Кокушибо вновь так близко, что его запах окончательно сводит с ума.       Первая луна схватил дерзкого демоненка за грудки, сжимая его черное хаори и чувствуя, как колотится его маленькое ненасытное сердце. Кайгаку не знал, что хотел сделать демон — порвать на части или же попросту вышвырнуть вон — но он непременно бы это сделал.       Если б не холодное лезвие возле его шеи.       Что-то дрогнуло в лице Первой из лун. Неужели проявление эмоций? Мальчишка, уступавший в силе самой слабой Низшей луне, смог подловить его? Прямо сейчас, пока он держал его на расстоянии вытянутой руки, катана Кайгаку холодила кожу на его шее. Даже отсекла крохотный клочок волос. Кокушибо настолько поддался гневу и недооценил ученика, что тот успел провернуть такой маневр, обмануть его — ни одно движение, ни одна эмоция не выдавала того, что он собирался выхватить клинок. А эта скорость…       Губы Кайгаку щекотала самодовольная улыбка. Он, видимо, считал, что наставник не имеет права злиться, ведь он напал на него по-честному, лицом к лицу. Тренировки не проходят даром, сейчас у него серьезно была возможность отсечь древнему демону голову, если б он только захотел. Кайгаку надеялся, что Кокушибо где-то на подсознательном уровне горд им. — Какая большая дерзость… для такого маленького тела.       Юный демон моргнул лишь один раз и увидел тонкие полосы на обоих запястьях. Он услышал, как брызнула кровь, раньше, чем почувствовал боль. Кайгаку потерял контроль над руками, и они безвольно упали вниз, отделенные порезом ювелирной точности. Лицо юноши побелело. Как так? Когда? Рукоять меча учителя все еще в ножнах, словно он даже не вынимал его или вернул на место за невероятно короткий срок.       Парень остолбенел и оторопело приоткрыл рот. Сердце перестало биться. Этот удар… Восхитителен! Великолепен! Божественен! Техники Кокушибо всегда бросали в дрожь, не было никого, кого бы они не устрашали. Кайгаку готов ублажать себя каждую ночь, думая о них и о том, как нещадно наставник использует их на нем. Не церемонясь. Не поддаваясь.       И сейчас. Прямо сейчас он лишился обеих конечностей за секунду и истекал кровью, медленно и красиво. Кайгаку опомнился, пришел в себя и поспешил восстановить руки. Когда он опять взглянул на учителя, то поперхнулся воздухом. Его кровь… Прямо на лице Кокушибо, та кровь, которой он сам же жадно упивался, пока могущественный демон щедро предлагал ее в ту роковую ночь.       Это прекрасное лицо, наводившее ужас на людей и даже на демонов время от времени, было совсем близко. Эти мягкие губы, такие желанные и никогда не досягаемые… Во снах он целовал, покусывал, вылизывал их, проникал между ними языком, и никак не мог насытиться. Но то были лишь сны, фантазии, которыми рассудок Кайгаку издевался над ним. А это реальность, судьба предоставила ему шанс — его нельзя упустить.       Кайгаку судорожно втянул воздух носом. Он терпел достаточно.       Юноша схватил Кокушибо за воротник и, притянув к себе, припал к его губам своими. Вмиг невыносимый жар выбил его из реальности и вознес над землей. Он вспыхнул как спичка, горел весь, с ног до головы. Кайгаку, слизывая собственную кровь, прошелся по губам мужчины влажным языком, а после попытался проникнуть им ему в рот. Совершенно плевать, что ему за это сделают.       Демоненок был уверен в том, что его оттолкнут, однако, на удивление, этого не произошло. Кокушибо не отвечал на поцелуй, но и не прерывал его. Это ведь не очередное сновидение? Наставник действительно позволял ему такое? У Кайгаку томно заныло внизу живота, он переплелся языками с Кокушибо, играл с ним, дразнил его. Не тратя время на то, чтобы дышать, юноша сминал его губы своими и позволял себе забыться.       Он потянулся руками к широким крепким плечам, повинуясь внезапному порыву забраться под одежду и коснуться обнаженной кожи, почувствовать, наконец, какова она на ощупь, а затем взорваться от перевозбуждения. В этот момент поцелуй прекратился, и Первая луна отстранил разочарованного Кайгаку, до последнего ловящего его губами. — Что по-твоему ты делаешь? — непроницаемо поинтересовался он не самым одобряющим тоном и поставил ученика на пол. — Хочу извиниться за свой сегодняшний проступок, — Кайгаку старался звучать невозмутимо, словно то, что он делал, было самой обычной вещью на свете. Терять ему уже нечего.       Кокушибо не ответил, и юноша поднял на него глаза, невообразимо живые, смелые, непослушные. Невообразимо голодные. — Я сделаю все, что прикажете. Я заглажу свою вину, — он обвел учителя потемневшим от похоти взглядом, как если бы уже раздел его.       После такого поцелуя смотрящий на него сверху вниз демон не мог замкнуться в себе, отгородиться, как угрюмый ночной зверь, забившийся глубоко в свою нору. Теперь глупо притворяться, будто за столько лет он не научился читать очевидные намеки.       Кайгаку больше не мог дотянуться до горячих губ, однако достать до кое-чего другого его рост-таки позволял. Он решительно сжал пояс Кокушибо, подойдя к нему вплотную и прижавшись всем телом. Он чувствовал его тепло через одежду. Как же она мешала сейчас! Без слов парень умолял о ласке, но пока что лишь он один не скупился на прикосновения.       Первая луна безмолвно наблюдал за ним в ожидании того, что еще предпримет его несносный ученик. Уходить не хотелось. Прогонять не хотелось. Хотелось увидеть, насколько сильно Кайгаку изголодался по его вниманию, насколько далеко он готов зайти.       Благосклонность нужно заслужить.       Кайгаку все еще был здесь, в этой комнате, с головой на плечах и без дыры в грудной клетке — какой-никакой прогресс. Каждый из шести глаз Кокушибо устремлен на него. Тот факт, что ему разрешали стоять так близко и дотрагиваться, привнес элемент сводящей с ума вседозволенности. Сейчас он мог делать что-угодно, голова закружилась от идей, хотелось приступить сразу ко всем единовременно. Кайгаку перестал жаться к неподвижному демону не раньше, чем дал ему понять — в его штанах уже слишком тесно.       Трясущимися руками парень справился с поясом хакамы и приспустил с Кокушибо штаны. Он в предвкушении избавился и от белья, чувствуя, как жар приливает к шее. Его не останавливали… Подумать только, его не останавливали!       Когда Кайгаку увидел уже разбуженный его распущенным поведением член Кокушибо, его собственный нервно дернулся в штанах. Рот наполнился слюной, все тело прошивало не до конца понятное чувство… Нетерпения? Юный демон опустился на колени и, бросив взгляд на лицо мужчины, облизнул пересохшие губы.       Он осторожно коснулся головки языком, пробуя на вкус, словно боялся, сможет ли совладать со своей затеей. Затем постепенно взял больше и плотно сомкнулся вокруг члена ртом. Кайгаку никому такого не делал, но по его соображениям это должно быть очень приятно — когда горячий язык ласкает чувствительное место с громкими причмокиваниями. Не стесняясь создавать эту музыку для ушей Кокушибо, он послушно двигался по всей длине и не оставлял ни одного участка без внимания.       К удовлетворению Кайгаку, ему удалось завести Первую луну, а ведь он так переживал из-за своей неопытности. Его рот наполнен полностью, через миг парень уже не был уверен в том, что осилит такие размеры. Демоненок отодвинулся, и затвердевший от его действий член выскользнул из влажного рта. Стояк внушительный, каждая венка блестела от слюны, а на головке выступила капля предэякулята. Сидя в темноте своей комнаты с ладонью в трусах и заглушая скулеж подушкой, Кайгаку столько раз представлял, насколько большой у его наставника, и все равно просчитался.       Юноша бегло взглянул на Кокушибо и вернулся к своему делу. Расслабленный вид демона, у которого даже порозовели щеки, явно говорил о том, что Кайгаку движется в правильном направлении. Он щедро залил просящий продолжения член слюной, как если бы это помогало ему брать глубже, и она измазала весь подбородок. Дыша через нос и пытаясь не напрягать горло, он продвинулся ближе к основанию.       Стараясь доставить Кокушибо удовольствие, парню все сложнее было игнорировать свою унизительную позицию в ногах демона. Это отдельно заводило его извращенную натуру — так подчиняться наставнику, отдаваться ему целиком, покорно позволять использовать себя подобным образом, самозабвенно заглатывать его член на всю длину. Возбуждение болезненно свивалось кольцами внизу живота.       Кайгаку опять взглянул вверх и заметил, как беспокойно поднимается и опускается грудь Кокушибо, как затрудненно он дышит. Однако его лицо оставалось нечитаемым на эмоции, таким же властным и непреклонным и… Это доводило еще сильнее.       Не замедляясь ни на секунду, демоненок запустил ладонь в штаны и сжал свой перевозбужденный член. Он больше так не мог, воздержание мучило его. Губы скользили туда-сюда, они чувствовали каждую вздувшуюся венку, пульсирующую под тонкой кожей. Кайгаку зажмурился, околдованный собственным удовольствием, и принялся живее водить по своей плоти влажными пальцами. Из него вырвался выдох с приглушенным стоном. — Жадный мальчишка, — прозвучала сверху ухмылка.       Кайгаку ощутил большую ладонь, зарывшуюся в его волосы, и густо покраснел. Пожалуй, он слишком увлекся. Его никто не прерывал, что было редкостью, и поэтому он так ненасытно отсасывал, будто делает это в первый и последний раз. Демоненок поглядел на учителя, не вынимая изо рта игрушку, с которой не мог наиграться, как вдруг на его затылок грубо надавили. Вынужденный подчиниться и впустить в себя член полностью, Кайгаку дернулся и кашлянул, насколько позволяло занятое горло.       Он запаниковал и жалобно посмотрел на Кокушибо. Тот заставил ученика уткнуться носом в лобок и беспрекословно замереть без возможности сказать хоть слово. Он неспешно намотал на пальцы темные пряди волос мальчишки (неожиданно мягкие на ощупь) и сощурился, наслаждаясь беспомощностью маленького извращенца.       Кайгаку едва успел успокоиться и вернуть контроль над собой, когда чужие бедра толкнулись ему навстречу. Он вынул руку из штанов и попытался отстранить Кокушибо, но это не сработало. Он протестующе вцепился в ткань штанов и сжал ее, не в силах бороться. Кокушибо невозмутимо начал трахать его в рот, поначалу размеренно и не слишком быстро, каждый раз глубоко — так, как ему нравилось. Он слушал, как позорно поскуливал угодивший в свою же ловушку сорванец, давясь слюной и членом, и смотрел на скапливавшиеся в уголках его глаз слезы.       Кайгаку ненавидел себя за то, что его это заводило, но упираться прекратил совсем скоро. Как приятно, оказывается, сидеть на коротком поводке, слушаться, не иметь контроля над ситуацией. Так низко и стыдно, но в то же время так хорошо. Он не мог этого вынести, от желания кончить помутнело в голове, и он с низким прерывистым стоном излился на пол, даже не трогая себя.       Кокушибо замедлился и отстранил едва дышавшего ученика, оттащив его за волосы. От напряженного члена к дрожащим губам потянулась густая нить слюны и упала на шею, где болталось синее ожерелье. Кайгаку судорожно выдохнул и вдохнул, словно выброшенная на сушу рыба, и поднял пристыженные глаза на Первую луну. Его лицо блестело от слез и слюны и было краснее вишни. Он не мог отдышаться. — Такова твоя истинная мотивация? — Кокушибо медленно моргнул. — Использовать меня, чтобы унять собственное возбуждение. — Это н-не правда. Вам ведь… Тоже было приятно, верно? — Кайгаку потупил взгляд и вытер подбородок рукавом. Все лицо липкое.       Он по-прежнему сидел на коленях в тени учителя, когда его вновь оторвали от земли. Кайгаку решил, что теперь-то его точно выпроводят — Кокушибо не брал его за воротник ни за чем иным. Однако все вокруг на миг расплылось, и он упал, небрежно брошенный, на что-то мягкое. Демоненок растерянно приподнялся и осознал две вещи. Первая — он до сих пор в покоях Кокушибо, в самой темной его части. Вторая — под ним постель, которую он ни разу не видел, потому что впервые оказался так далеко.       Высокая фигура Кокушибо стояла над огромной кроватью. — Раздевайся, если не хочешь уйти в лохмотьях, — велел он.       Кайгаку задохнулся, сначала покраснев, а потом побледнев. Он был таким смелым и уверенным в себе, а теперь это куда-то подевалось. Юноша осторожно и с трепетом глядел на него снизу вверх. — Не ты ли сказал, что сделаешь все, что прикажут? — отозвался на сомнения ученика старший демон.       Кайгаку нервно сглотнул. После грубого траха в рот (который, конечно, ему понравился, но…) он и представить себе не мог, куда их может занести дальше. В конце концов, он и правда стал приставать первым и обещал выполнить любой приказ. Отступить сейчас — все равно, что нарушить слово.       Кокушибо испытывающе наблюдал за тем, как мальчишка стягивал свою черную одежду. Он проверял, передумает ли Кайгаку, давал ему возможность отказаться и уйти. Но жадный маленький демон в самом деле серьезен в своих намерениях заслужить его благосклонность — он замер перед ним в безропотном ожидании совершенно обнаженным.       Мысленно возмущаясь от того, что он разделся, а учитель все еще нет, Кайгаку пытался представить это злосчастное кимоно и штаны где-нибудь на полу, ведь именно там им сегодня и место. Фантазии о мускулистом теле Кокушибо заставили вожделение вернуться. Что же будет, когда он и вправду разденется?       Первая луна вжал юного демона в кроваво-алое одеяло (безумно мягкое и слегка щекочущее голые бока) и навис над ним. Кайгаку поражал его тем, как умело он мог сочетать раздражающую наглость и пресмыкающееся послушание. Он четко знал, когда может показать характер, а когда даже полезно побыть игрушкой в руках старшего. Мальчишка балансировал на грани — либо вызывая эмоции любым своим действием, либо пропадая на некоторое время и заставляя задуматься, где он и что случилось. Сорванец знал, как не надоесть.       Кокушибо поднес два пальца к губам демоненка, и тот сразу приоткрыл рот, понимая, что от него требуется. Маленький красный язычок развратно исследовал длинные пальцы, будто воображал на их месте нечто большее, но Кокушибо не дал ему насладиться этим подольше. Он отстранил ладонь, и Кайгаку, предвосхищая следующий шаг, развел бледные ноги в стороны.       Юноша ожидал услышать что-то — похвалу, насмешку, упрек — но снова ничего. Молчание его не расстраивало, ведь они только начали. Кайгаку невольно сжался, когда мокрый палец коснулся колечка мышц. Стало страшно неловко. Раньше ему доводилось делать такое с другим демоном, но об этом никто не знал, кроме, может быть, господина Музана (он всегда все знал). Приятного было мало до тех пор, пока он не расслабился, поэтому Кайгаку точно знал, что нужно делать.       Теплый палец скользнул внутрь, и парень проглотил стон. Он и мечтать не мог, что однажды почувствует наставника внутри себя, пускай это всего лишь палец. Он не отрывал взгляда от Кокушибо, ловя каждое изменение в его лице и испытывая острое желание вновь поцеловать его. Древний демон, кажется, так же изучал его эмоции, ведомые похотью. С количеством его глаз он не упускал ни единой детали.       Второй палец вынудил Кайгаку поерзать на месте и издать тихий капризный стон. Внутри мальчишки так узко и горячо, что закаленное как железо терпение Кокушибо едва выдерживало. Хотелось немедленно прервать эти прелюдия и рывком ворваться в него, сразу растянуть членом, не жалея, заставить его закричать и забиться в сопротивлении. Он демон, поэтому порвать его ничуть не жалко, но в голове Первой луны бой и секс никогда не пересекались. Из принципа.       Неприятные тянущие ощущения отошли на задний план, уступая возбуждению, и Кайгаку вцепился в одеяло, выдыхая обжигающе горячий воздух. Он мог почувствовать каждый палец по отдельности, а их было уже три. И он справлялся с ними, заторможенным разумом считая, что теперь осилит даже член.       Пока Кокушибо размеренно двигал пальцами, принося больше удовольствия, нежели боли, жадный демоненок времени не терял. Он коснулся груди наставника и плавно опустился ею ниже к самому паху. Все такой же твердый, ждущий своей очереди… Уже так не терпелось почувствовать его внутри.       Демон усмехнулся настойчивости и прямолинейности Кайгаку, заметно возбудившегося уже во второй раз. Это был самый подходящий момент. Кокушибо резко ввел пальцы глубже и задел простату. Кайгаку откинулся головой на постель и не успел сдержать новый звук, напоминавший невнятный скулеж. Непередаваемые ощущения пронзили тело, настолько яркие, что демоненок не постеснялся выпалить: — Трахните меня! Прямо сейчас…       Он хныкнул, изнывая от желания, и Кокушибо вытащил из него пальцы. Довольный тем, как заставил ученика вслух взмолиться о том, чтобы его взяли прямо здесь, он придвинулся к нему ближе. Одеяло собралось в складки под его весом.       Но демон не слишком торопился, лапая взглядом белое как молоко тело, изгибы мышц, ставшие куда различимее и больше за время тренировок. Несколько черных линий завитками замерли на груди Кайгаку подобно татуировкам. Кокушибо прежде и не задумывался о том, что нечеловеческая природа могла наградить мальчишку узорами, скрытыми где-то под одеждой. Он никогда не раздевал его, чтобы проверить.       Вдруг когтистая рука мальчишки схватила его за ворот, сминая и натягивая плотную ткань, и Кокушибо поглядел на него. Кайгаку приподнялся и оказался очень близко к лицу учителя. Задабривая и отвлекая мягким поцелуем, он нагло и одновременно ненавязчиво начал стягивать с его плеч кимоно. Надежда раздеть мужчину и запечатлеть в памяти его сильное тело все не оставляла маленького голодного демона.       Парень в очередной раз удивился своей безнаказанности, и кимоно отправилось на край кровати. Выдохнув прямо в губы Кокушибо, распущенный демоненок трепетно коснулся его обнаженных плеч. Крепкие и твердые даже в расслабленном состоянии, обжигающе горячие и гладкие… Куда лучше, чем Кайгаку мог вообразить. Пока он сидел на постели наставника, раздвинув перед ним ноги, он уже думал о том, как будет дрочить на увиденное в душной мгле под своим одеялом.       Пока Кайгаку был поглощен пожиранием учителя глазами, Кокушибо впечатал его в мягкую кровать и резко придвинул ближе к себе. Сочившаяся смазкой головка уперлась в ноющее от желания отверстие, и он надавил, стремясь войти в свою похотливую игрушку. Кайгаку честно пытался расслабиться и облегчить Кокушибо задачу, но получалось плохо. Член не шел ни в какое сравнение с пальцами, даже с тремя, и юноша сдавленно застонал. Он цеплялся за мощные плечи когтистыми пальцами, пока в его голосе слышались нотки боли. В этом разрывающем чувстве не было ничего приятного, и Кайгаку машинально попытался отодвинуться.       Кокушибо сжал его мягкие бедра, властно не позволив сдвинуться с места и доходчиво показывая, что он решает, когда они закончат. Демон добавил скольжению слюны и, несмотря на недовольное аханье и впивавшиеся в плечи когти, почти смог вместиться в парне полностью. Теснота, с которой тот сжимал его член со всех сторон, сводила с ума. — Такой большой… — проурчал Кайгаку, на его лбу застыла испарина. Он с трудом выговаривал каждый звук. — Д-дайте мне привыкнуть, и я… Не разочарую вас… — выдохнул парень, будто стыдился того, что в нем слишком узко.       Он умел правильно подбирать слова, и Кокушибо действительно замер. Кайгаку не думал, что его просьбу выполнит сам Первая Высшая луна, однако в душе облегченно радовался небольшой передышке. Он не чувствовал сильной боли — это было бы проблемой, останься он человеком. Но он пришел сюда доставлять удовольствие и получать его сам.       Это понимал и Кокушибо. Он уже не раз слышал болезненные вскрики и тихое шипение ученика, получившего очередное ранение на тренировке, но ни разу не слышал его удовлетворенных стонов и похотливых вздохов. Однако по какой-то причине очень хотел услышать.       Прикусив губу, Кайгаку смотрел на темные волосы, красиво обрамлявшие лицо нависавшего над ним наставника. Он наивно думал, что отдавался полностью, пока его держали за волосы и имели в рот. Но наступил момент, когда они в одной постели, он абсолютно голый, и Кокушибо может играться с ним, как только пожелает. Это оно. Теперь он отдавал себя целиком.       Первый толчок. Медленный, тягучий как дикий мёд. Кайгаку прикусил губу и втянул носом воздух. Это последний раз, когда он выдал, что ему больно. Снова нужно потерпеть, совсем недолго, и станет хорошо. Большие ладони стискивали бедра демоненка и натягивали его на каменный стояк, используя как бесправную игрушку, чье мнение не учитывается.       Скоро пытка превратилась в награду. Кокушибо стал замечать, что в его руках уже не тот наглый мальчишка, который все умелее размахивал мечом на тренировках, а пошлый демон, сладко поскуливавший и умолявший трахать его грубее. Он чувствовал его рваные выдохи в такт толчкам и любовался мышцами груди и живота, напрягавшимися каждый раз, когда Кайгаку низко и томно постанывал. Как же горячо он выглядел, вел себя так, что хотелось играть с ним вечность, не выпускать из когтей, не давать этот десерт никому другому.       Каждое движение отзывалось приятной болью в паху, и Кайгаку уже сейчас был чрезмерно твердым, хотя совсем недавно кончил. Он неотрывно смотрел на наставника, кусая губы и запоминая эти мгновения. И Кокушибо ускорил темп. Это соблазнительно повлияло на громкость и протяжность стонов. Юноша обхватил владевшего им демона ногами и крепко прижимал к себе, делая проникновения глубже, чтобы ничего не упустить и прочувствовать каждый сантиметр, не уронить ни капли той страсти, которой его наполняли. Пальцы сжали одеяло, не зная, куда им деться. Так жарко, словно под кожей развели костер, и он разгорался все больше и бесконтрольнее. — Еще… Быстрее… — взмолился Кайгаку, потеряв всякий стыд.       Он завилял бедрами в попытке толкаться навстречу, и Кокушибо, приятно удивленный его непристойностью, начал быстрее и резче вбивать демоненка в кровать. Он склонился над его шеей и припал к ней губами, оставляя дорожку из коротких поцелуев, а затем впиваясь в нее как в самый сочный и сладкий приз. Напряженные ключицы выпирали так, будто вот-вот пронзят кожу. Кайгаку ошеломленно вскрикнул, ведь мужчина и не подумал замедлить темп — он даже позволил себе новое прикосновение, еще незнакомое юноше. Безумное чувство, сносящее крышу.       Гуляя по широкой спине Кокушибо ладонями и оставляя на ней полосы когтями, Кайгаку плавился от жара его кожи, его жгучих губ, горячего мокрого языка, скользящего по свежим засосам. Затрудненное пылкое дыхание мужчины щекотало шею, посылая новые волны удовольствия к паху. От каждого прикосновения огоньки кружились у Кайгаку перед глазами, а горло разрывало стонами.       Мгновенно заметив, как непослушная ручонка вновь потянулась вниз и обхватила готовый взорваться от оргазма член, Кокушибо опять не дал мальчишке ублажить себя. Пускай он развлекается подобным образом потом, в любое время, когда захочет, но сейчас ему запрещено даже думать о таком. Замерев внутри него, Первая луна пригвоздил оба запястья Кайгаку к алой ткани над его головой, и для этого ему понадобилась лишь одна ладонь. Демоненок потупил раздосадованный и слегка недовольный взгляд. Каков сорванец.       Кокушибо больно сжал скользкое бедро ученика и возобновил грубые рывки, вдалбливаясь в растянутую податливую дырочку. Кайгаку подавился стоном и запрокинул голову назад. Голова кружилась от перевозбуждения, которое ему не разрешили снять, и он не мог думать ни о чем другом. После стольких ночей, проведенных наедине со своим телом, он совершенно не умел кончать без рук. Но сегодня придется сделать это уже второй раз подряд.       Кайгаку зажмурился и судорожно дышал широко открытым ртом, извиваясь в тени мужчины. Он чувствовал, насколько близко его лицо, и понимал — шесть глаз испытывающе пожирают каждый его стон, каждый взгляд, считают каждую складочку на напряженном лбу, очередную слезинку, замершую на ресницах. А все, что юноша мог в этой ситуации — беспомощно скулить на грани оглушительного оргазма. Мышцы его шеи, абсолютно открытые поцелуям и укусам, были подвижны, венки выпирали так, словно вот-вот лопнут.       Под пошлые шлепки чужих бедер об его зад Кайгаку бурно кончил, залив себе живот и даже попав на живот Кокушибо. Он закатил глаза с необычайно громким стоном, таким, какой Первая луна еще от него не слышал. У парня покраснело все, что могло покраснеть — в том числе заостренные уши. Мурашки холодом пронеслись по рукам и спине.       Беспокойно дыша, Кайгаку едва смог сфокусироваться на лице учителя, из-за чего на секунду показалось, что глаз у него стало двенадцать. Все тело было ватным, его выжали без остатка, но, видимо, еще не собирались заканчивать. Парень не успел опомниться, как его перевернули на живот и резким движением поставили на колени. От неожиданности и усталости он даже покачнулся, едва не упав набок. — И кто из нас жадный? — Кайгаку поглядел на древнего демона через плечо и вяло усмехнулся. Ему льстило, что Кокушибо никак не уймется — это же буквально означало, что он искренне наслаждается сексом с ним. С ним, а не с кем-то другим. Невообразимо… — Скажешь, что я тебя переоцениваю? — шепот над ухом заставил сердце пропустить удар. — Ты обещал не разочаровать меня. — Ах так… — юный демон принял это на свой счет.       Он нашел в себе силы дотянуться до одиноко грустившей в сторонке подушки и подложил ее под себя. Небольшое жульничество, которое не даст уже изможденным ногам предательски подкашиваться. Демоненок вскинул бедра и, вновь обернувшись на Кокушибо, приглашающе оттопырил зад. Уголок губ Первой луны дрогнул в подобии ухмылки.       Крепко сжав упругие ягодицы, он развел их в стороны. Теперь уже не такой узкий, зато вместо того, чтобы дергаться и кривить лицо от боли, льнет в ответ и закатывает глаза, будто вечность копил вожделение. Кокушибо хотел насладиться им полностью — для этого жизненно необходимо увидеть его со всех сторон. Со спины, пристроившись к его вечно ищущему приключений заду — чем не вариант. Не без злорадства демон приставил головку к послушно расслабленному проходу и одним толчком вогнал в него член до самого основания.       Из Кайгаку вырвался восторженный выкрик, которым он чуть не сорвал себе голос. Из-за яркой вспышки удовольствия внизу живота он окончательно слетел с катушек. Не делая паузы, Кокушибо начал остервенело вбиваться бедрами в мягкие ягодицы. Звонкие шлепки эхом разносились по покоям, и их заглушали протяжные откровенные стоны. Парень впивался пальцами в одеяло, в последнюю очередь думая о том, что может порвать его.       В этой позе Кайгаку чувствовал себя еще больше униженным, ведь он не мог ничего — ни обнять, ни поцеловать, ни обхватить ногами, ни наблюдать за тем, как его трахают — только отдаваться процессу, целиком погружаться во власть старшего. Более того, в таком положении он насаживался на член максимально глубоко. Головка снова и снова ударяла по чувствительной точке, выбивая из демоненка блаженные стоны. Однако он был совсем не готов кончить в третий раз, и удовольствие обратилось в мучительное испытание. — Я больше… Не могу… — жалостно выдавил из себя Кайгаку. Ему было стыдно сдаваться, но он и правда не осиливал то, во что ввязался. — Ты так напрашивался на это, — рука учителя повелительно схватила его за волосы, и Кайгаку позорно пискнул, не в силах сдержать ни единого звука. — А теперь тебе слишком много? — Кокушибо больно ударил его по заднице, и пострадавшая ягодица начала гореть.       Кайгаку ахнул и выгнулся в спине, дрожа всем телом. Он не знал, поощряют его или наказывают таким бесконечным сексом. — Мне нужна передышка! — выпалил парень, подаваясь вперед от каждого толчка и чувствуя, как ожерелье бешено болтается на его шее. — Мы можем продолжить позже, я клянусь! — он надеялся, что формулировка его просьбы вновь убедит Кокушибо. Однако его трюк не сработал. — Когда мы остановимся, решать мне, — Первая луна отпустил его волосы.       Испытывая нехватку кислорода, Кайгаку припал к одеялу лицом и сжал красную ткань зубами. Он мало соображал, и закрыл глаза, потому что перед ними не было ничего, кроме мешанины из разных цветов. Кокушибо продолжал овладевать им, издевательски играя и лаская его тело, и приближался к собственному финалу. От идеального аккомпанемента из сдавленных всхлипов и вскриков дикого удовлетворения демон был на грани.       Если б захотел, Кайгаку не смог бы никому рассказать, чем все закончилось. Сознание настолько помутилось, что он мало помнил заключительные мгновения самого красочного и бурного секса в его жизни. В памяти смазано все, кроме мгновения, когда в нем толкнулись в последний раз. Когти остро впились в его зад, он даже услышал прерывистый выдох Кокушибо, а затем внутри разлилось непривычное тепло, наполнившее его до краев. После этого он просто выключился, голый и обессиленный.       Кокушибо удовлетворенно прикрыл глаза и убрал с щеки прилипшую прядь волос. В одной постели с учеником он еще не засыпал, но сейчас не видел в этом проблемы. Кайгаку уже раскинул в стороны руки и ноги и сопел в беспробудном сне подобно котенку. Мужчина набросил на него одеяло и расположился рядом. Теперь он знает, как нужно ласкать и касаться мелкого сорванца, чтобы довести до изнеможения. Оказалось, у него есть и другие слабые места, которыми можно воспользоваться. Не так уж и плохо в перерывах между тренировками напоминать маленькому жадному демону о том, на что он подписался.       Кайгаку проснулся под тяжелой рукой с мыслью о том, что одеяло не может столько весить. Демоненок упирался щекой в оголенное горячее плечо. Он увидел в интимной (даже опасной) близости собственного наставника. Каждый из его глаз был закрыт, и демон застыл в неподвижном сне, будто и не дышал. Кайгаку осознал — он прежде никогда не видел, как Кокушибо спит, и решил, что спит он довольно-таки забавно. А потом сильно побледнел.       Это был не сон? Они в самом деле переспали? Парень боялся пошевелиться, чтобы не разбудить Первую Высшую луну. Он несколько раз моргнул, но наваждение никуда не исчезло. Кайгаку нервно сглотнул и постепенно восстановил в памяти события прошедшей ночи, становясь все розовее и стесняясь собственного поведения. Он не сможет спокойно смотреть ни на красное постельное белье, ни на учителя после того, что они тут вытворяли.       Вдруг Кокушибо шевельнулся, напоминая о том, что он живой, и лег на спину с шумным вздохом. Он по-прежнему спал. Кайгаку счел это идеальным моментом для побега с места преступления.