Поражённые нервы

Недовольные крики были слышны всё отчетливее, что заставило мальчишку наконец открыть глаза и осмотреться. Доктор — старый мужчина в очках, за линзами которых трудно было разглядеть его взгляд — распинался перед рассерженной женщиной. Перед мамой. «Какой-то там синдром», «терапия может помочь», «заплатите побольше денег и мы его даже летать научим» и прочие, не особо интересные ребенку фразы. Что там объяснять? Просто после какой-то легкой болезни, на которую родители даже не обратили внимания, он начал испытывать слабость в ногах. А потом и в руках. А потом по всему телу. Этого бы и дальше никто кроме юнца не заметил, но старая домохозяйка вечно беспокоилась о состоянии ребенка, пусть в её обязанности и входило лишь поддержание чистоты в доме. В тот день он не ел с самого утра, потому что идти домой не хотелось из-за вечного шума. Сами звуки практически не были проблемой: он к ним давно привык, в конце концов. Но взрослые в пылу ссоры так размахивали руками и всем, что под них попадалось, что находиться рядом было слегка опасно. Да и атмосфера в доме во время особо громких ссор ему не нравилась. Сейчас была особенно громкая. Вспомнив рассказ (скорее истерику, которую он случайно подслушал) о рыбалке, на которой отец был несколько дней, он решил позаботиться о своем пропитании сам. Не сказать, чтобы он со всей решимостью хотел выполнить задуманное, но делать ему всё равно было нечего. Взрослые редко проводили с ним время, и пусть сначала ему хотелось это исправить, вскоре он понял: ему с ними неинтересно. Они были какими-то странными. Становилось даже грустно, что не было никого, кто был бы как он сам. Хотя один раз он видел другого ребенка. Пусть практически никаких признаков «детскости» у того и не было. Наверное, их не было у них обоих. Он лишь отметил, что оба они были ниже остальных людей, собравшихся в каком-то крупном зале. Темноволосый мальчишка практически не отходил от увеличенной версии себя, так что они даже не познакомились. Копать землю было легко, а от умиротворенных движений он даже впал в какое-то состояние транса, когда ничего не чувствуешь уже не только в физическом плане. Кровь смешивалась с землей и каплями воды, неторопливо накрапывающими с неба, и, вроде бы, была совсем незаметной. Но крик тетушки перекрыл даже отголоски домашнего шума. Объяснять всё было бы тяжело. Он и сам не понимал. Да и не особо пытался, не считал это чем-то проблемным. Но, посмотрев на его руки, родители даже на пару секунд перестали кричать. Правда, потом опять начали. Что-то о том, кто и кого довел, об ужасной семье, и еще несколько ругательных слов, которые ему самому произносить запрещали. Ну, только если слышали. А слушали его редко. В конце концов, под недовольные разглагольствования и испуганные вздохи, его отвезли в больницу. Там было скучно. Поэтому он и уснул. Но совсем скоро пришел врач с результатами обследований, и разговоры возобновились. Неинтересные разговоры. Он никогда еще не бывал в таких местах, поэтому решил обследовать что-то вне своей палаты. Шёл мимо однообразных людей, даже не задумываясь о том, что его пропажу могли заметить. Отец пусть и наставлял его не выходить из палаты, мальчик прекрасно знал, что никто не будет за ним следить. Он это давно понял: если родители с кем-то беседовали, для них он переставал существовать. Вот так всё просто. И не нужно подолгу ни над чем задумываться. Взрослых он уже видел, пусть и не в таких больших количествах, но они его не удивляли. Но кое-что особенное он всё же увидел. Кое-кого. Ребёнка. В этот раз настоящего, не приуменьшенную оболочку опустевшего человека. На этом открытия не закончились. Ребёнок плакал. Конечно, парень знал, как это называется, он же не глупый. По телевизору слышал. И это всё было. необычно. Рыжий малец сидел на руках у женщины, и даже поза её была какой-то новой, тон голоса непонятным. Причем голос её не был громким, не раздражал, не пролетал мимо ушей осколками стекла. К холодному голосу он привык. Раны от режущих прикосновений льдинок болеть перестали еще раньше, чем ноги. Голос женщины становился тише. Она чуть ли не шептала: «тише, скоро перестанет болеть, все пройдет, дорогой» Боль, значит. Еще одно отличие. Очень необычный мальчишка. Столько нового за несколько минут он еще никогда не видел. Он, наверное, за всю жизнь узнал меньше, чем за эти пару минут. Это было. не скучно? Неплохо? Ему. понравилось? Да, понравилось наблюдать за этим парнем. Ему нравится смотреть, как ГуаньШань громко плачет.