Stabat mommy

Это было похоже на плохой розыгрыш. Ни с того, ни с сего весь инет принялся мусолить тему его продвижения с помощью «нечистых» денег, невыносимого характера и нетрадиционных сексуальных предпочтений. Тедео ничего не мог понять. Откуда это все взялось? С чего вдруг? Что было первопричиной всех этих слухов? Голова у него просто раскалывалась от бесконечных звонков и сообщений. Сначала мать пренебрегла обычными привычками, и вместо сообщений позвонила, кипя от ярости. На Тедео выплеснулось все: и упреки в бесполезности, и обвинения в неспособности сделать хотя бы что-то правильно. В выражениях она в этот раз не стеснялась. Ее слова звучали, как пощечины, и задевали за самое больное: она с удовольствием топтала чувство собственного достоинства Тедео. Ни на что не годный слабовольный бездельник, припечатывала она. Инфантильный эгоист и тряпка. До каких пор твоя семья должна подтирать тебе сопли и убирать за тобой говно? Даже подстилку себе самостоятельно выбрать не смог, и теперь семья из-за тебя хлебает дерьмо полной ложкой! Ты принес позор в нашу семью, и еще можешь после такого спать спокойно? Она совсем не слушала попытки Тедео объяснить. Ей было наплевать, что все эти слухи – вранье. Она увидела только угрозу их репутации, и этого хватило, чтобы смешать сына с грязью. После разговора с ней Тедео минут пятнадцать сидел, стиснув голову ладонями. Ему хотелось провалиться в преисподнюю, лишь бы только не слышать упреки. Ему часто казалось, что он предпочел бы родиться в нищете, сиротой, и работать курьером на почте, только бы никогда не испытывать это бесконечное моральное истязание с напоминаниями о том, ЧТО он должен, КОМУ и ПОЧЕМУ. Список его долгов семье все рос и множился. Груз вины от позора, который он принес родным, никогда не падал с плеч – сначала он был виноват в том, что не имеет способностей в точных науках, а значит, не сможет стать опорой и помощником отцу и брату; затем его обвинили в причине переживаний и тревог отца: это он, Тедео, свел его в могилу своей неустроенностью в жизни и бесконечными попытками найти себя. Затем ему в вину вменили недостаточный энтузиазм в собственной раскрутке, нежелание становиться звездой и неактивное участие в светской жизни. Список все не кончался и не кончался. Тедео был виноват всегда и во всем. И мать чуть ли не ежедневно ему об этой вине напоминала. Проще было совсем исчезнуть, чем оправдать ожидания. После мадам Ниши позвонил брат. Даичи, в отличие от матери, был невозмутим, как обычно, и только уточнил факты. Кто может подтвердить, что ты не скандалил? Кто может подтвердить, что это не ты просил менять сценарий? И так – по кругу, с именами и фамилиями. - Ты еще спроси, кто может подтвердить, что все эти десять лет я честно вкалывал, как каторжный, - Тедео разговаривал, закрыв глаза: так ему казалось, что происходящее вокруг менее реально. - Это я знаю и без тебя, - спокойный голос брата в наушнике, по крайней мере, не вынуждал Тедео биться головой о стену. - Мать уже наняла мне киллера? – усмехнулся Тедео. - Боюсь, она не будет тратить деньги и убьет тебя своими руками, - с похожей интонацией хмыкнул Даичи. С братом они всегда умели договариваться мирно. Их характеры во многом напоминали друг друга, только старший был начисто лишен фантазии и воображения. В детстве Тедео даже играть с ним не мог: брат не умел представить ни лошадку, ни королевские замки вместо беседки. Он послушно изображал из себя того, кого ему поручал изображать Тедео, и самым частым их диалогом было что-то вроде: «Что мне сказать?» - «Скажи, что дракон похитил принцессу!» - «Дракон похитил принцессу!» - «Теперь скажи: принц, я помогу вам!» - «Принц, я помогу вам!»- «А теперь беги вот сюда, здесь пещера дракона!»... Возможно, дело было в их большой разнице в возрасте: когда Тедео начал играть в принцев и драконов, старшему было уже 17, и такого рода развлечения его не привлекали. Но брата Даичи любил, поэтому покорно подставлял шею под изображавший поводья шарф, и гарцевал с Тедео на спине, взбрыкивая ногами. Образ жизни младшего не слишком волновал старшего: пока брат не занимался проституцией, не употреблял наркотики и не спускал на ветер семейные капиталы, все было в порядке. Даичи считал, что мать утрирует, и брат вовсе не такой безмозглый и беспомощный, как она всегда утверждала. - А что с этим мальчиком? - Понятия не имею, откуда полезли все эти сплетни, - Тедео немного покривил душой: понятие он примерно имел, - я с ним и общался-то всего два раза... - Если общался взасос, то и двух раз достаточно, - брат сегодня просто блистал остроумием, что свидетельствовало о крайней степени нервного напряжения. - Честно, Дэй, я с ним просто разговаривал, причем, в общей сложности не больше часа. - Я понял. - Но... - Мм? - Нам переписали сценарий, и я с этим парнишкой должен играть любовь. - Вы участвовали в написании? - Нет. Но этот сценарий утвержден нашей матерью, так что все вопросы к ней. - Оу. - И инициатором истории с контрактом Натали тоже была она. - Оу. - Ты не знал? - Нет. Она умеет красиво преподносить нужные факты. - Ну конечно. - Думаю, через недельку шум утихнет. Держи меня в курсе, если что. - Ок. С братом говорить было легко, и после общения стало немножко спокойнее. Даже тяжелые металлические шарики перестали кататься по гулко резонирующей черепной коробке. Во входящих висело сообщение от Натали: «Тедео, я клянусь, что ничего никому не говорила! Я даже выступила вчера в вечернем шоу и опровергла все слухи! Честное слово, это сделала не я!» Это было как раз в ее стиле: сначала что-то натворить, не подумав, а потом увидеть результаты, испугаться и отыграть назад. Кроме Натали, ни у кого больше не было повода распространять гадости. И Тедео ее честному слову ни капельки не верил. Выступала на вечернем шоу с опровержением, вы только посмотрите... не упустила случай покрасоваться перед камерами. Но выяснять отношения Тедео не хотел. Он вообще больше не хотел общаться с Натали, ни по какому вопросу. Поэтому оставил ее сообщение без ответа и бегло просмотрел остальные непрочитанные. Менеджер (три сообщения). МакКой (два). Снова мать (четыре огромных опуса: никак не успокоится). Какие-то незнакомые номера, девять... десять... одиннадцать: журналисты, наверное. Тедео удалил одним махом все, не читая, и отправился в душ: съемочный день сегодня проходил по графику, его никто не отменял, несмотря ни на слухи, ни на скандалы, ни на гипотетические мировые катаклизмы и наводнения. И ему, дабы не множить слухи о возмутительном и неуправляемом поведении, лучше не опаздывать. Возле павильона перетаптывалась кучка каких-то незнакомых людей – видимо, всеми правдами и неправдами на территорию студии все же проникли журналисты. Они облепили машину Тедео и принялись тыкать ему в лицо мобильниками: то ли фотографировали, то ли снимали, то ли просто хотели записать его ответы. Тедео даже в их вопросы не вслушивался: когда вокруг было очень громко, у него банально закладывало уши, и все вокруг затягивалось красноватым туманом. Он ничего не слышал, кроме оглушительного общего шума, и практически терял ориентацию в пространстве. Изо всех сил цепляясь за остатки меркнущего сознания, Тедео прорвался к павильону, набрал на панели код и захлопнул за собой тяжелую дверь. Прислонился к ней спиной, тяжело дыша и зажмурившись. Через пару минут гул в ушах утих, и мужчина осторожно открыл глаза. В павильоне царила необычная тишина. Даже монтажники не громыхали декорациями. Все члены съемочной группы ходили притихшие, как будто немножко виноватые, и Тедео в первый раз усомнился, а только ли Натали могла трепать языком? - С тобой все в порядке? – раздался рядом низкий тихий голос, и Тедео напряг глаза: у самого входа, облокотясь плечом о стену, стоял Бо и испытующе смотрел на него. - Мгм, - сквозь стиснутые зубы промычал мужчина. - Ты бледный. - Просто нервы. - Не принимай близко к сердцу. Они скоро заткнутся. Тедео глубоко вдохнул и шумно выдохнул. - Прости, что тебе досталось из-за меня. - Ты здесь не при чем. Тебе досталось сильнее. Тедео отлип, наконец, от входной двери и с каким-то самоуничижением подумал: надо же. Неужели есть кто-то, кто считает, что я могу быть не при чем?