Stabat mommy

Все смотрели на него так, будто он внезапно отрастил крылья. Или копыта. В общем-то, разницы нет, смотрели бы примерно одинаково и в том, и в другом случае. Тедео едва не рассмеялся, созерцая ошеломленное лицо МакКоя. Боже мой, неужели же эти люди думали, что он, Тедео, ни на что не способен в своей профессии?... Неужели все они и в самом деле думали, что слава, роли, награды и рейтинги достались Тедео исключительно благодаря протекции и деньгам? Они и правда считали его настолько бездарным?... Разумеется, Тедео понимал, почему о нем сложилось такое мнение у режиссера и команды: он не напрягался на съемках. Ему было неинтересно работать с Натали. Она честно выполняла команды режиссера и следовала сценарию, как заводная кукла, и это раздражало. Тедео не ощущал присутствия героини - он ощущал только актрису Натали Кейн, которая старательно выучила свои слова и красиво стояла перед камерой. Даже собственный голос, обращенный к героине, вызывал отвращение, и каждый раз, когда приходилось открывать рот и произносить необходимые реплики, хотелось заткнуть уши и сбежать подальше – он и сам слышал, как фальшиво и неправдоподобно играет. Но это же не значит, что он НЕ УМЕЕТ играть хорошо! Он умел. Просто... глупо, да, по-детски, но... ему не хотелось этого фильма. Ему не хотелось славы, интервью, красных дорожек, кинофестивалей, наград и премий. Ему не хотелось камер вокруг и больших статей, посвященных его персоне. Если честно, он очень хотел «слить» этот фильм. Отсняться «вполноги», и забыть, как о страшном сне. И даже не из-за Натали, нет. Из-за того, что этот фильм очень хотела его мать. Уже давно, с самого детства, у Тедео иногда срабатывало чувство противоречия: мать хочет, чтобы я приложил все усилия? Хорошо, я сделаю вид старательного и послушного, но не шевельну и пальцем. Она хочет, чтобы я завел друзей, общался и был душой компании? Я буду сидеть дома в одиночестве и не выйду даже прогуляться с одноклассниками... С фильмом вышло ровно так же: мадам Ниши придумала грандиозный проект с огромным бюджетом, приглашенными звездами всех мастей, лучшим композитором, известным режиссером и знаменитым сценаристом? Хорошо, я, конечно, приду на съемочную площадку. Но стараться и прыгать выше головы я не буду. Так и было до недавнего времени. А сегодня они репетировали и снимали первую сцену с Бо, который выглядел таким напуганным и неуверенным, что Тедео не захотел долго его мучить. Вечер, холодная земля, на которой лежит мальчишка, изображая труп, да и сверху из брандспойта поливают вовсе не теплой водичкой – простудиться можно моментально! Поэтому Тедео прорепетировал всего один раз, и сделал кадр с первого дубля. Даже не напрягаясь, если честно. МакКой смотрел на него, как на привидение. Неизвестно, что там творилось в голове под седыми клокастыми кудрями, но Тедео показалось, что режиссер вот-вот откроет рот и заорет: ах ты засранец, какого ж хрена ты все это время изображал из себя Пиноккио? В общем-то, он будет прав. Но объяснять свои резоны Тедео все равно не собирается. Он помог подняться с земли вымокшему дрожащему Бо и ободряюще улыбнулся. Жаль, что сегодня не получится послушать с мальчишкой музыку. Тедео бы хотел показать Бо Моцарта. Реквием, например. Но если журналисты стерегут их у входа, уезжать вместе никак нельзя: слухи и так уже курсируют с бешеной скоростью. Что ж... придется наступить на горло своему «хочу» и делать то, что «надо». Как и говорила мать. К следующей сцене Бо заменили окровавленную футболку на такую же, но без крови: сейчас в него будут стрелять. Тедео здесь не так уж важен, на арену выходит Бо: мальчик должен отыграть глазами и жестами желание пожертвовать собой ради дубинноголового Героя, который, как идиот, приперся в самое логово бандитов в надежде, что со всеми справится в одиночку. Все заняли свои позиции, режиссер десять раз объяснил Бо, на что смотреть, как дергаться «от пули» и куда падать. Мальчик был очень сосредоточен, и Тедео слегка улыбнулся: смешной. Изо всех сил хочет казаться взрослым и серьезным, а на самом деле – совсем малыш. Настолько малыш, что иногда так и тянет пощипать его надутые щечки. - Начали! Тедео сделал несколько положенных ему шагов и обернулся на «звук пули», который обозначался хлопком: Бо метнулся наперерез, замер и начал заваливаться в руки Тедео. Все шло как и задумывал режиссер, сейчас Тедео опустит парня на землю, и МакКой крикнет свое излюбленное «Снято!». И вдруг мужчина увидел глаза Бо: в них стояли слезы! Настоящие слезы. Одна даже начала катиться по щеке. Бо и в самом деле был похож на человека, которому очень больно, Тедео даже испугался на секунду - не подвернул ли мальчик ногу? Не слишком ли сильно Тедео схватил его за плечи, когда поймал в падении? - Малыш, - пробормотал Тедео почти неслышно, - малыш, ты чего? Бо вдохнул, широко раскрыл глаза – и замер. И обвис тряпочкой у Тедео на руках. Тедео и в самом деле растерялся. Он сглотнул и слегка потряс парня. Голова Бо запрокинулась, и Тедео уставился на беззащитную тонкую шейку – тупо и заторможенно, словно не мог поверить в происходящее. - Снято! – заорал МакКой. Бо приподнял голову и шмыгнул носом. Тедео придержал его под спину. На площадке почему-то стояла мертвая тишина. Все смотрели на них двоих, сидевших под «точечным» освещением, и молчали. Тедео и Бо переглянулись. - Еще раз? – неуверенно спросил Бо. МакКой тяжелыми шагами подошел к парню, сгреб его в объятия и прогудел: - Ох, молодец... Ох, порадовал... Тедео отвернулся, чтобы скрыть усмешку. Этот старый гризли и в самом деле считает, что на площадке все только и стараются угодить именно ему? Порадовать? Вот ведь забавный экземпляр... А МакКой все не отпускал Бо, и хрупкая фигурка, зажатая огромными ручищами, болталась, как воздушный шарик на веревочке. - А я говорил, что они отлично сыграются, - раздался от камер насмешливый голос сценариста, - я ведь говорил, подтверди! - Говорил, говорил, - МакКой оставил, наконец, Бо в покое и довольно потер руки, - мы сейчас сделаем на всякий случай еще один дубль, но... моя бы воля, я бы все оставил так, как есть. - Ну, так и оставь, - пожал плечом Тедео. МакКой зыркнул на него недовольно, но ничего не сказал. Видимо, побоялся, что у Тедео вдохновение уйдет от его замечаний, и снова придется довольствоваться деревянным Пиноккио. Удивительно, но голова не болела и после второго, и после третьего дубля. Правда, сегодня и криков не было, все проходило как-то слишком уж... мирно и спокойно. Осталось только снять сцену, где мимо сидящего под дождем Тедео с Бо на руках пробегают толпы полицейских – МакКой вытребовал себе относительный «хэппи энд», и злодеев все-таки арестовывали. Тедео считал, что это сломает красивый трагический финал, но у режиссера было свое видение: кино не должно заканчиваться плохо, поучал он, выставив палец. Люди не должны оставаться с чувством негатива. Добро должно побеждать зло, хотя бы частично. В итоге их с Бо будут поливать дождем, а массовка, эпизодники и парочка именитых актеров в роли полицейских будут носиться мимо них туда-сюда еще часа полтора. Каждый затребует для себя второго дубля: одного перекрыла в кадре чья-то спина, второму перебежали дорогу, у третьего съехала на глаза фуражка, а четвертый просто некрасиво выглядел с открытым ртом. Как скучно... и мальчик совсем окоченеет на земле под водой. На Бо снова нацепили ту самую окровавленную футболку, уложили в исходную точку и приказали ждать, когда группа капризных стражей порядка займет свои места. Тедео поудобнее перехватил Бо и, чтобы скоротать время, негромко сказал ему: - Ты здорово играл. Я даже в первом дубле испугался, что ты ногу подвернул. - Правда? – Бо расплылся в довольной улыбке и покраснел, - Я очень старался. - О чем думал? - О том, что я умираю, и больше никогда...- парень смутился и сам себя перебил, - ну, что моя жизнь закончилась. - Приготовились! – гаркнули над ухом, и Тедео поморщился. Еще чуть-чуть – и головная боль о себе напомнит. Сверху полилась отвратительно-холодная вода. - Начали! Бо тут же обмяк. Вода хлестала его по запрокинутому к небу лицу и текла за шиворот. Тедео осторожно обнял его, накрывая и пряча от «дождя». Пока вокруг бежало стадо именитых и не очень актеров, мужчина тихонько качал парня, как ребенка, в руках. Ему показалось, что герой должен по-хорошему сейчас сойти с ума – ведь из-за него погиб человек, которого он полюбил! Разве после такого захочется жить дальше? С таким грузом вины? Тедео понял, что он должен сыграть: безумие. Ну и пусть у МакКоя маниакальное желание показать торжество справедливости и всеобщее счастье, ну и пусть сценарист не написал, о чем именно думает его герой, сидя под этим самым дождем. Тедео сам решит, чем для него заканчивается эта история. Да, он сойдет с ума. Он баюкает своего мертвого возлюбленного, и поет ему колыбельную. Или разговаривает с ним. Именно так он и сделает. И Тедео, остановившимися глазами шаря по пространству вокруг и мерно раскачиваясь, тихо зашептал, слизывая капли воды у губ: «Teru-teru bozu, teru bozu Ashita tenki ni shite o-kure, Itsuka no yume no sora no yo ni. Haretara kin no suzu ageyo»... Откуда у него вдруг вылез этот текст? Он не знал. Когда-то давно отец пытался заниматься с ним японским языком: читал стихи, показывал слоговую азбуку и учил разбирать иероглифы. Но Тедео мало что запомнил: мать считала, что ребенок и так слишком загружен в балетной и музыкальной школах, учит французский, испанский и латынь, зачем ему еще и японский? И уроки потихоньку прекратились. Иногда в памяти всплывало какое-нибудь слово, которое любил повторять отец, или фразочка из колыбельной, вот как сейчас. Тедео даже не был уверен, что произнес все правильно, в подсознании хранились только какие-то обрывки слов. Но это и хорошо. Это отлично подходит его свихнувшемуся герою. - Снято! «Дождь» прекратился. К Тедео и Бо кинулись девочки-гримерши – вытирать волосы и «подправлять лицо». - Тедео, что ты там шептал? – озадаченно нахмурился МакКой. - Колыбельную. Я сошел с ума, - спокойно пояснил Тедео, и МакКой снова, в который раз за сегодняшний день, очень странно посмотрел на него. Ничего не сказал, качнул головой. Бо опять шмыгнул носом, стараясь рассмотреть мужчину из-под рук гримерши. - Было здорово. Даже мурашки побежали. Это какой язык? - Кажется, японский, - краем рта усмехнулся Тедео, отстраняясь от особо старательной ассистентки, которая каждый раз набрасывалась на него, маскируясь полотенцем, - спасибо, больше не нужно. - Вся вода досталась твоей спине, - Бо снизу вверх заглянул ему в лицо, - извини. - Зато не льется на тебя, - Тедео обернулся и одарил убийственным взглядом крутящуюся рядом ассистентку, - вот черт... мне сегодня обязательно нужен Моцарт... Надо же. Он расслабился и сказал это вслух. Он! Сказал! Вслух! Бо услышал и покосился на него из-под своей мокрой челки. - Я тоже хочу твоего Моцарта... Тедео вздохнул. - Журналисты, - кратко ответил он. - А ты можешь уехать один. А я потом приду, куда угодно. Куда скажешь. Тедео скептически поднял брови, изучая парня. - Ты зовешь меня на свидание? Бо залился краской и отвернулся. - Нет. Конечно, нет. Извини. Я не подумал. - Знаешь стоянку у оздоровительного центра прямо за студией? Ответить Бо не успел, сверху опять полилась вода. - Приготовились! Начали! Тедео снова обнял Бо и закачал, повторяя, как заклинание, свой японский стишок. Теперь он не только бормотал японские слова, но и переводил – для Бо. «Тэру-Тэру Бодзу, Тэру Бодзу, Подари нам завтра солнечный день, Как небо, которое я видел во сне. Если будет солнечно, Я дам тебе золотой колокольчик... Teru-teru bozu, teru bozu Ashita tenki ni shite o-kure...» - Снято! - Знаю, - Бо поспешно закивал почти одновременно с воплем МакКоя, и вода с его волос полетела во все стороны. Тедео, успевший отвлечься и унестись мыслями в другие дали, не сразу понял, о чем речь. Но из-под челки на него смотрели такие упрямые и одновременно умоляющие глаза, что он догадался. Хмыкнул. Этот ребенок боится, что Тедео передумает? - Проследи, чтобы за тобой не было хвоста, - мужчина подмигнул парню и протянул руку к ассистентке, снова атаковавшей его с полотенцем, - Я сам. Спасибо.