Stabat mommy

Сначала Бо хотел, чтобы съемка никогда не заканчивалась. Он готов был лежать на холодном асфальте под водой целую вечность, лишь бы только Тедео продолжал его обнимать. От Тедео пахло каким-то слабо уловимым парфюмом, словно бы это не сам запах, а его призрак, легкий шлейф и послевкусие. Бо лежал, изображая труп, а сам вдыхал, вдыхал, вдыхал... А потом, когда Бо и в самом деле, получается, напросился на свидание (хотя сам он так бы это не назвал – ну что такого, подумаешь, просто встретились два человека после работы), он захотел побыстрее закончить со всеми этими съемками, обсуждениями, замечаниями и прочей (так любимой МакКоем) говорильней. Раньше Бо приходил на площадку, чтобы увидеть Тедео. С того самого момента, когда он посмотрел интервью и потом весь вечер изучал каждый публичный шаг и каждое выражение лица танцовщика, он с головой утонул в этом человеке. Как танцовщик (а Бо понимал, о чем идет речь, ведь он учился в той же Академии!) Тедео был великолепен. В шоу он блистал улыбкой и чувством юмора. На модных показах поражал элегантностью. Это была внешняя сторона Тедео, красивого, талантливого, сияющего. А была еще сторона внутренняя, и Бо сейчас вряд ли мог бы определить, когда начал ее замечать и видеть. Внутренний Тедео старался уходить подальше от всех. Он не улыбался направо и налево. Он не говорил комплименты, не заморачивался вежливыми формами поддержания беседы и не старался быть центром мира. Этот Тедео смотрел на всех издалека, словно через какое-то стекло, и внутри этой его собственной капсулы был совсем другой мир. Мир Шопена и Бетховена, краешек которого вдруг довелось увидеть Бо. Этот Тедео нравился Бо намного больше. Звезд, восхитительных и талантливых, в Лос-Анджелесе всегда было много. Каждый метр этого города, а особенно районы, близкие к Голливуду, просто нашпигованы разного рода знаменитостями, гениальными и не очень. Бо никогда не интересовался людьми из-за их звездного статуса, ему на статус было плевать. Более того, пару раз побывав на мастер-классах известных личностей, он сделал для себя вывод, что все они – не слишком привлекательные в обычной жизни персонажи. И вдруг – Тедео, с этими его глазами, обращенными внутрь. С улыбкой, от которой тепло. Теперь же Бо хотел побыстрее сбежать с площадки – и тоже ради того, чтобы увидеть Тедео. Но Тедео – другого, внутреннего, которому не нужно «держать лицо» и изображать из себя невозмутимого этуаля. Бо было жутко любопытно, что он увидит, вырвавшись за пределы студии? До стоянки перед огромным зданием медицинского центра Бо ехал меньше минуты. Он так спешил, что даже не спрятал в рюкзак велосипедный замок, и тот с глухим звоном долбился о раму при каждом рывке вперед. Журналисты не обратили на него внимания: они набросились на выходящего Тедео, сопроводили его до машины и отпрыгнули в стороны, когда мужчина резко стартанул. - Ненормальный, - возмущались между собой они. На Бо никто не смотрел – подумаешь, один из десятка эпизодников, массовка. А может, и вовсе персонал: поди разбери, кто там всей толпой шел вслед за основной звездой. Парочка звезд поменьше приглашающе замешкалась у выхода, и интервьюеры удовольствовались и такой мелкой рыбкой, попавшей в сети. Бо же, схватив свой велосипед, молнией вылетел за ворота студии, едва не зацепив шлагбаум. Ехать по прямой было всего ничего – около пятисот метров по основной авеню. Потом в переулок налево. Бо покрутил головой во все стороны и рванул поперёк дороги, через встречную полосу, к въезду на стоянку. На стоянке в этот час было почти пусто, и спортивную машину с дельфиньими боками Бо заметил сразу: та притаилась во втором ряду слева, за несколькими потрепанного вида фургонами и седанами. Бо кое-как пристегнул свой велосипед к ограде и бросился к дельфину. Ему было все равно, насколько смешно он выглядит: больше всего он боялся, что дельфин сейчас перед его носом резко развернется и растворится в потоке других машин на авеню. Но дельфин покорно стоял с погасшими фарами и неработающим двигателем. Бо стало немножко стыдно: вот так, запросто, подойти к чужой машине? Открыть дверцу? Влезть внутрь? А вдруг Тедео уже жалеет, что позвал его? Вдруг ему вовсе не хочется возиться с ним? Но тогда бы он и не предложил, возразила вторая часть сознания. Он не из тех, кто подчиняется канонам вежливости. Он бы просто промолчал, и все. И сейчас бы не ждал тебя здесь, а уехал домой. Разве не так? Поздний вечер. Всю вторую половину дня заняли съемки. Ему нечего больше делать, что ли, кроме как из непонятной вежливости тебя ждать, мальчик Бо? И Бо решительно потянул на себя дверцу. Тедео сидел, откинувшись далеко назад и закрыв глаза. Услышав Бо, он улыбнулся и, не открывая глаз, спросил: - За тобой гнались? Бо насупился и отвернулся. - Я не хотел заставлять тебя ждать, - выдавил он севшим от волнения голосом. - Я шучу. Пристегнись. - А разве... разве мы не будем слушать Моцарта? – брови Бо приподнялись волной, и он вопросительно уставился на все так же расслабленно полулежащего в кресле Тедео. - Но не здесь же, - мужчина наконец открыл глаза, поднял спинку сиденья и потянулся, - надеюсь, ты не имеешь ничего против старых книг? - Ннннет... - Знаешь «Последний книжный магазин»? – Тедео завел мотор своего дельфина и мягко тронулся с места, не глядя на сбитого с толку Бо. - Знаю. Я бывал там много раз. Там восхитительно. Только... он уже закрыт. Сейчас половина десятого... - У меня есть ключ, - хмыкнул Тедео. - Это... это твой магазин? – ахнул Бо. - Мгм. Только это секрет. Бо пораженно смолк. Каждый раз, проходя мимо известного на весь Лос-Анджелес и модного у творческого люда местечка, он про себя гадал, кто же этот гениальный человек, придумавший и воплотивший в жизнь непопулярную в нынешних реалиях идею: огромный магазин бумажных книг, как новых, так и подержанных? Букинистическая лавка напополам с бестселлерами – если нет денег на новые красочные учебники по истории театра, например, можно зайти в отдел старых книг, покопаться на полках – и выудить издание какого-нибудь семидесятого года за не слишком кусающуюся цену. Но просто книжными магазинами, впрочем, никого было бы не удивить. А вот магазин, в котором можно сесть на мягкое кресло и почитать прямо около полки – совершенно бесплатно! – был уже редкостью. В магазине проходили встречи с авторами, художниками, иногда выступал джаз-бэнд, часто висело приглашение на какие-то лекции по искусству или выставки... «Последний», как его называли между собой, был очень популярным местом. В него заходили, чтобы потеряться. Подышать запахом старых книжных корешков, пошуршать пожелтевшими страницами, посидеть в тишине – в «Последнем» не орала с потолка популярная музыка, сопровождающая шопинг практически в любом торговом центре земного шара. Там всегда царили прохлада и покой. И теперь, думая об этом, Бо понимал, что только Тедео мог бы придумать такое место. Только этот человек, с его стеклянной капсулой вокруг, мог бы догадаться подарить шумному миру беззвучие. Но почему он это скрывает?... Они ехали в полном молчании. У Тедео в машине не играло радио, и Бо казалось, что нет ничего красивее, чем ехать внутри дельфина по ночному городу, среди огней, и чувствовать себя кусочком, отрезанным от суеты. Тедео словно впустил его к себе, в свою стеклянную капсулу. Огромные двери магазина действительно были закрыты. Тедео припарковался за углом и сделал Бо знак: пойдем. Бо послушно пошел за ним следом. Тедео открыл ключом дверь, которая выходила на другую улицу, и приглашающе посторонился. Бо шагнул куда-то в темноту, наполненную запахом старой бумаги. Дверь за его спиной с мягким щелчком закрылась, и свет фонарей с улицы пробивался теперь только через маленькое окошко под потолком. Вокруг было темно и тихо. Ничего не было видно, и Тедео тоже как будто растворился где-то в темноте. Бо моментально потерял ориентацию в пространстве, коленки задрожали, и он стоял на месте, не решаясь сделать ни шага. Ему стыдно было признаваться, что он боится темноты. Все смеялись над ним, и когда он еще учился в школе, ему часто устраивали «темноту» в раздевалке, наслаждаясь его потерянными воплями и слезами. В Академии Бо никому не говорил о своей боязни, да и ситуаций для подобных откровений почти не случалось – ну, подумаешь, один раз пришлось пробежаться по темному коридору в пустом здании. Это не считается, никто не видел, как Бо несся, едва сдерживаясь, чтобы не орать; он сам тогда был виноват, задержался в душевой после репетиции, а сторож уже выключил свет и закрывал здание. А теперь вот он стоит на подгибающихся ватных ногах и готов звать на помощь. Страх темноты был иррациональным, «детским», как он сам считал, но справиться с ним не получалось. Каждый раз, когда Бо окутывала темнота, по позвоночнику начинал подниматься липкий морозный ужас, волосы на затылке шевелились, и казалось, что со всех сторон к нему приближается что-то невидимое и ужасное. В двадцать лет бояться привидений и монстров было очень стыдно, но не бояться не выходило. Само собой учащалось дыхание, руки леденели, язык примерзал к небу, в горле ворочался сухой комок, и он не способен был издать ни звука. - Бо, ты где? – раздался где-то совсем рядом негромкий голос Тедео, и Бо поспешно повернулся в ту сторону. - Я здесь... здесь... а света... нет? Включи, пожалуйста, свет... - Свет после закрытия магазина можно включить только у центральной стойки. Просто иди за мной. - Я... не... вижу... - Ты боишься темноты? – голос Тедео звучал не насмешливо, а скорее обеспокоенно. - Ддда... На плечи Бо легли теплые ладони и подтолкнули вперед. - Иди, не бойся. И Бо пошел, доверившись этим уверенным рукам. Первые шаги получились немного неровными – ноги заплетались, но Тедео подталкивал его очень мягко, словно бы это не Бо вел себя, как трусливый ребенок, а сам Тедео нуждался в поводыре. Они шли долго – Бо показалось, несколько часов, но с каждым шагом Бо все меньше и меньше хотел дойти, наконец, до цели: ему нравилось ощущать на своих плечах руки Тедео. Когда они дойдут, волшебство испарится, словно и не было его. Обидно. Может, свернуть куда-нибудь в сторону, чтобы они потерялись еще на пару часов?... Нет, Тедео заметит, разозлится, выгонит его, чего доброго... Руки и правда вскоре исчезли с плеч, и тут же вспыхнул неяркий, «технический» свет над стойкой. Бо стоял, потерянно щурясь, и озирался вокруг. Ему показалось, что он попал в какое-то заколдованное царство: повсюду – впереди, сзади, по бокам - были стеллажи с книгами, и даже удивительно, как они нашли дорогу в этом лабиринте? - Я не хочу включать верхний свет во всем магазине, - Тедео внимательно посмотрел на Бо, - тебе же хватит такого? - Да, да, вполне, - кашлянул приходящий в себя Бо. Ну вот... теперь Тедео знает, какой он глупый и слабый. Боится темноты, представить только! - Глупо бояться темноты, я знаю, - сказал Бо в спину Тедео, который возился за стойкой. Тот обернулся и удивленно приподнял брови. - Почему? - Ннну... - Бо не ожидал, что вопрос будет именно таким, и растерялся. И в самом деле, почему? – Потому, что взрослые люди знают, что в самой темноте нет ничего страшного...? - А если в темноте грабитель? – идеальные брови Тедео взлетели еще выше, - Разве глупо бояться грабителей? По-моему, глупо их НЕ бояться... - Нннно я ведь боюсь не грабителей, - неловко вывернулся Бо. - А знаешь, чего боится человек в темноте? - Ннет... привидений? – наугад ляпнул Бо и покраснел: очень уж по-детски вышло. - Ну, можно назвать это и так. Но на самом деле, человек боится не чего-то конкретного, а неизвестности. Ты не знаешь, что там, в темноте, и тебя это пугает. Если ты знаешь, что перед тобой собака, ты боишься собаки, и все. А темнота... она все скрывает. И что там, в ней – ты не знаешь. Там может быть что угодно. Разве стыдно бояться всего сразу? Разве есть на земле супермены, которые вообще никогда ничего не боятся? - А ты? Ты тоже боишься чего-то? - Конечно. - Чего?... Ой. Извини. Забудь. - Звуков. Я боюсь звуков. Тедео ответил очень серьезно, и снова отвернулся в сторону, что-то ища в ящике стойки. Бо ошеломленно смотрел на его склоненную голову, на опущенные ресницы, на спокойное сейчас выражение лица – такое расслабленное, не каменное и не звездно-сияющее, а обычное, немножко усталое. Звуков? Как можно бояться звуков? Неужели ему некомфортно общаться? А как же тогда они слушают музыку?! Неужели Тедео приходится из-за Бо терпеть неудобства и мучиться?! - А как же музыка? - шепотом спросил он. - Я не всех подряд звуков боюсь. О, нашел, - Тедео улыбнулся и победно извлек из ящика мини-усилитель, - классической музыки я не боюсь. И некоторые голоса меня не пугают. Твой – нравится. МакКоя – нет. - Еще бы, МакКой не может не раздражать, - фыркнул Бо и, спохватившись, покраснел: что-что там было сказано про него самого?... - Меня даже свой собственный голос раздражает, - пожал плечами Тедео. - Поэтому ты всегда молчишь? – догадался Бо. - Мгм. - Но у тебя очень красивый голос, - неловко возразил Бо. Тедео хмыкнул и дернул плечом, огибая стойку. И в самом деле... если он сказал, что ему самому не нравится, то какая разница, что думают окружающие?... Теперь Бо начал понимать, почему этот мужчина никогда не остается в перерывах с коллегами: он уходит отдохнуть от их голосов. Но как же это, должно быть, мучительно, когда весь мир, разноголосый и шумный, лезет тебе в уши и мешает жить? Они уселись в кресла в паре метров от освещенного кусочка огромного темного пространства: получилось, что вокруг них были мягкие сумерки. Но не тьма. Тедео учел, что Бо боится темноты, хотя сам наверняка не раз слушал здесь музыку без этих желтоватых точечных лампочек. Сейчас он сел так, чтобы освещенное пространство осталось за спиной у Бо – угадал, что Бо будет страшно и неприятно сидеть спиной к темному залу. - Я буду меньше говорить. Не хочу, чтобы тебе было неприятно, - подчиняясь внезапному порыву, пообещал Бо. Тедео снова удивленно поднял брови. - Я же сказал, что мне нравится твой голос. Все в порядке, не молчи. Так вот... я хотел предупредить... Бо затаил дыхание и весь подался вперед, видя, что Тедео потянулся к телефону: сейчас он снова увидит, как из невнятицы звуков появляется рисунок. История. Живая картина. Почему-то без Тедео, сколько ни пытался Бо слушать то же самое, получалось только непонятное нагромождение разных «блям-блям» и хаос. - ...эта музыка для меня очень тяжелая. Бо молча смотрел на лицо Тедео и ждал продолжения. - ... ты ведь знаешь историю про Реквием? - Знаю. Мы изучали Моцарта. - Мне всегда тяжело его слушать. Морально. Нужно делать перерывы. Ведь он длинный. Почти час. Я не знаю, сможем ли мы сегодня все... - А что твое самое любимое? - Мое... мммм... Lacrimosa. Самое любимое. И самое тяжелое. - Тогда... можно сначала его? Тедео смотрел на Бо внимательно, склонив голову к плечу. В его темных глазах отражались те самые желтые точечные лампочки, которые сейчас остались у Бо за спиной. - Знаешь, чего я боюсь? – внезапно Тедео опустил глаза, погасив в них лампочки, и его лицо показалось парню вымотанным и измученным. - Что тебе будет тяжело слушать? – неуверенно предположил Бо. - Нет. Я боюсь, что тебе не понравится. Я так люблю эту музыку, что... мне будет обидно, если ты ее не поймешь. - Я пойму, - насупился Бо. - Я не сомневаюсь, что ты умный мальчик, - Тедео улыбнулся, - я не про это. Не поймешь того, что я чувствую, когда ее слушаю. Ты же смотришь на меня, верно? А мне тяжело ее слушать. И я знаю, что... мое лицо будет почти неподвижно. Вот, признался. - Я все равно пойму, - упрямо кивнул Бо. - Хорошо. - ...Тедео, ты здесь? Откуда-то со стороны, где, по предположениям Бо, должен был находиться вход, донесся незнакомый Бо мужской голос. Тедео поморщился и развел руками: - Прости, Бо. Придется подождать еще немного. - Мне уйти? – привстал Бо, но Тедео схватил его за руку и удержал на месте. В круг света из-за стеллажей вышел высокий мужчина, внешне похожий на Тедео, но старше и как-то... приземленнее. Его черты лица казались более простыми и грубыми, словно кто-то пытался нарисовать Тедео, но по неопытности испортил рисунок слишком резкими и угловатыми штрихами. Мужчина окинул взглядом сидящих, приподнял бровь, но ничего не сказал. Молча прошел к креслам и устроился напротив. Скользнув глазами по руке Тедео, которая все еще держала запястье Бо, мужчина вежливо кивнул парню головой. - Добрый вечер. - Добрый вечер, - ответил Бо поспешно. Ладонь Тедео просто обжигала кожу, и Бо, честно говоря, не понимал, почему мужчина продолжает его держать. Да еще при посторонних. Кто это? Судя по внешности, родственник. Есть ли у Тедео братья? Отцом этот человек точно быть не может, про старшего Ниши сплетничали во всех статьях, что он давно отправился в иной мир, к своим японским предкам. - Что ты здесь делаешь? – лишенным интонаций голосом спросил Тедео и наконец догадался отпустить Бо. - Ты отключил телефон, дома тебя не было, и я наугад приехал сюда. - Что случилось? - В интернете появились новые фотографии. Похоже, на съемочной площадке завелась крыса. Тедео спохватился: - Ах да... Бо, это мой брат Даичи, Дэй. Дэй, это Бо. Мой... партнер по съемкам. - После сегодняшних фотографий я бы и так узнал господина Бо, - снова церемонно поклонился в сторону Бо мужчина и протянул Тедео свой телефон. Тедео листнул фото, и помрачнел. Бо было неловко заглядывать в чужой телефон, но он все же осторожно вытянул шею. Тедео развернул к нему экран, и парень поперхнулся от неожиданности: на фото Тедео сидел на земле и держал Бо в объятиях. Мужчина что-то с улыбкой ему говорил, а Бо смотрел на него влюбленными глазами. Со стороны выглядело все это так, словно они прилегли пообниматься прямо посреди рабочего процесса. - Но это же с репетиции, - не удержался Бо, - это же... это же сцена после выстрела. - Мгм, - невыразительно подтвердил Тедео и вернул телефон брату. Тот кивнул. - Да. Фото так и подписано: «Рабочие моменты. Сценарий любви, воплотившийся в жизнь». - И ради этого ты меня искал? – Тедео боком откинулся на спинку кресла и перебросил одну ногу через подлокотник. - Мать выгнала меня из дома с приказом выяснить правду, - Даичи в упор смотрел на младшего брата, - что скажешь? - Ничего не скажу, - Тедео пожал плечами, - мне нечего говорить. - Тедео, ты же понимаешь, что если информация просочилась, то ее нужно либо подтвердить, либо опровергнуть. В общем, лично мне все равно, - Даичи снова бросил мимолетный взгляд на Бо, - любовь у вас или дружба, в твою личную жизнь я никогда не лез. Как ты решишь ответить – так и отвечу. Да – значит, да. Нет – значит, нет. Но завтра с утра заявление от нашего агентства должно быть опубликовано на твоем сайте. Тедео лениво запрокинул голову и посмотрел на испуганно сжавшегося Бо. - Ну, что скажешь, малыш Бо? Да или нет? Ты, к сожалению, уже попал под прицел. Что ни ответь, от тебя уже не отстанут. Представляю заголовки: «Неуправляемый, бездарный скандалист и извращенец Тедео Ниши совратил невинного мальчика»... - Ты можешь хотя бы ненадолго перестать быть клоуном? – голос Даичи был все так же учтив и спокоен. Тедео хмыкнул. - Не могу. Этот фарс я могу пережить только в клоунском амплуа. - И почему тогда ты перебрасываешь решение на парня? - Потому что... я бы подтвердил. Пусть подавятся. Но без разрешения Бо я этого сделать не могу. Ну так что, Бо? Разрешишь мне повеселиться? - Тедео, - все еще ровно, но уже с ноткой раздражения одернул брат, - ты хочешь ради развлечения разрушить человеку репутацию? - Ты прав, - Тедео выпрямился и сел, рывком забросив ногу на ногу, - ты прав. Печатай опровержение. Наступившую тяжелую тишину нарушил несмелый голос Бо. - А я бы разрешил тебе повеселиться... еще не поздно разрешить, да?