Stabat mommy

Мадам Ниши смотрела на старшего сына, вытаращив глаза и не веря в то, что слышит. - В средние века гонца, приносящего плохие известия, казнили, - ледяным тоном процедила она. Даичи даже не моргнул глазом, продолжая спокойно потягивать кофе. Иногда Алин Ниши очень хотела как следует стукнуть этого человека, только чтобы посмотреть, поменяет ли он выражение лица? С самого детства обоих сыновей Кэйташи учил «следить за лицом». В его родной Японии считалось, что гримасничать и явно выражать свои эмоции допустимо только обезьянам, а приличный человек всегда должен быть спокоен и невозмутим. Ну, или вежливо улыбаться. Они жили в Америке, а вовсе не в Японии! И сейчас шел уже 21 век, а не 16 – или когда там в Японии жили все эти самураи? Каменные лица давно уже вышли из моды и вовсе не считались «хорошим тоном». Сам Кэйташи улыбался так солнечно, что можно было ослепнуть... но... но и в самом деле, если он не улыбался, по его лицу невозможно было прочесть ни одной мысли, ни одного намерения. Выходит, сам он неукоснительно соблюдал собственное же правило: либо улыбка, либо – чистый лист. Сыновья переняли эти правила. Даичи довел умение прятать эмоции до совершенства: широкая улыбка на его лице была так же редка, как появление Нэсси в водах озера Лох-Несс. Даже держа на руках собственного ребенка, Даичи лишь вежливо приподнимал уголки губ. Тедео же, наоборот, досталась солнечная улыбка Кэйташи, и казалось, что он всегда счастлив. На публике он натягивал эту улыбку, как защитный скафандр, и точно так же легко снимал ее и «замораживался», оказываясь за пределами видимости камер. Сейчас же Даичи, отправленный «найти Тедео и узнать правду», явился с докладом пред материнские очи, и по его лицу было невозможно понять, как он-то сам относится к возникшей ситуации. Мадам Ниши, проклиная японское умение «держать лицо», пришлось спрашивать, отступая от своего любимого образа «я всех вижу насквозь без лишних слов». - И что ты думаешь по этому поводу? Даичи помолчал и отпил еще немного кофе. Когда Алин уже была готова вскипеть от нетерпения, он соизволил открыть рот. - Мне показалось, что лучшим способом погасить страсти и сплетни будет подтверждение романа. Чем быстрее мы его дадим, тем быстрее все о нем забудут: да, есть роман. Интриги нет, обсуждать нечего. - Но это же какой-то мальчишка! Даичи приподнял брови. - И что? - Если бы это была хотя бы девушка! Мы бы даже потом красивую свадьбу устроили, приурочив к выходу фильма... а тут.... Пацан! Мой сын - гей? Это же фурор! Представляю, какой поднимется шум! Скандал! Немыслимо! Даичи еще выше приподнял брови. На его всегда ледяном лице это выражение приравнивалось к крайней степени удивления. - В Калифорнии разрешены браки между мужчинами, мама. Если так хочешь рекламу и раскрутку фильма, можешь устроить свадьбу и с мальчиком. В Лос-Анджелесе общество крайне толерантно, никакого особого скандала не будет. Даже получишь поддержку среди представи... - В задницу такую поддержку, - перебила его мадам Ниши, - ты совсем из ума выжил? Какая свадьба? Какой мальчик? В нашей семье такого не будет! Чем быстрее это нетрадиционное безобразие закончится, тем лучше. - Мама, но ведь ты сама в свое время пошла против традиционных ценностей своей семьи и вышла за папу наперекор мнению родителей, - напомнил Даичи все тем же холодным вежливым тоном, - тебе не кажется, что уж кому-кому, но не тебе рассуждать о традициях?... Алин Ниши взорвалась. - Ты вздумал меня упрекать?! Твой отец не учил тебя уважению к родителям?! Ты встал на сторону избалованного мальчишки?! Защищаешь его?! Да у него хватает ума только на то, чтобы доставить нам неприятности! Только и живет ради собственного удовольствия, не задумывается о последствиях! А ты его прикрываешь? Не устал еще его проблемы решать? Или ты такой же, как и он, поэтому и осмелел?! Давай, скажи мне, добей мать! Взбесившаяся мадам Ниши маленьким цунами носилась по гостиной и метала в стену предметы. Сначала печально звякнула кофейная чашечка, затем ее участь постигло блюдце... Последней скончалась сахарница, с сухим печальным шелестом осыпав на пол весь тростниковый сахар. Даичи предусмотрительно держал в руке свое блюдце с чашечкой и не ставил их на стол, в зону доступа матери, поскольку не собирался жертвовать недопитым вкусным кофе. Его рука равномерно подносила ароматный напиток к губам, словно вокруг не происходило совершенно ничего особенного. - Твои обвинения смешны, - безучастно ответил он, дождавшись, пока в репликах наступит пауза, - у меня есть жена и ребенок. Но ты права, я не считаю, что Тедео совершил что-то ужасное. Это его жизнь, пусть живет, как считает нужным. - Он не имеет права творить все, что хочет! Он не один на свете! Он обязан думать и о семье! - Мама, тебе не кажется, что это семья не имеет права указывать ему, как жить, в тридцать лет? – Даичи впервые, кажется, посмел так долго и так упорно возражать матери. Та даже остановилась, словно налетев на стену. - Что ты сказал?! - Я сказал, - сын в упор смотрел на мадам Ниши своими непроницаемыми черными, как у Кэйташи, глазами, - что в данном вопросе мнение семьи не должно иметь никакого значения. Старший сын становился невыносимо похож на Кэйташи только в минуты сильного гнева. Едва в его лице проступали черты мужа, Алин понимала: ей стоило бы замолчать. Как бы старший сын не уважал и не любил свою мать, если он начинал говорить размеренным и тихим голосом Кэйташи, это означало, что решение он уже принял, и даже если мать будет сопротивляться и перебьет всю посуду, он все равно все сделает так, как решил. Формально Алин Ниши владела корпорацией. Фактически, корпорация управлялась Даичи. И сколько бы Алин ни топала ногами, последнее слово будет за ним. Точно так же, как было всегда, при его отце: к мнению Алин прислушивались. Мнение Алин было весомо и важно. Но ровно до тех пор, пока Кэйташи не принимал решение. Он часто соглашался с доводами жены. Но если не соглашался – переубедить его было уже невозможно. Он просто замолкал и делал так, как решил он. Сейчас Даичи сидел именно с тем упрямым отцовским выражением лица, которое заставило Алин Ниши моментально сдуться и притихнуть. - И что ты предлагаешь? – буркнула она. - Завтра я размещу на сайте и передам в основные ресурсы, которые с нами сотрудничают, информацию, что Тедео встречается с этим парнем. Обсуждать больше будет нечего. - Он сам это сказал?! Да откуда он только достал этого мальчишку? – снова завелась мадам Ниши. Даичи пожал плечами и поставил, наконец, пустую чашечку на стол. - Да, он сам это сказал. Мальчик – его колле... - Я знаю, - снова перебила Алин, взмахнув рукой, словно хотела закрыть сыну рот, - я и без тебя помню, что он тоже играет в фильме, я имела в виду... наверняка он один из охотников за деньгами! - Мне так не показалось, - отрезал Даичи. - Ты его видел?! – завопила мадам Ниши, - И не сказал мне до сих пор?! - Видел. Они были вместе, когда я приехал. - О господииии... - Мадам Ниши картинно упала на кушетку, - это не может быть правдой... - Это правда. Мы сделали фотографию, которую разместим завтра вместе с текстом. Алин моментально покинула кушетку и материализовалась рядом с сыном. - Ну же?! Показывай. Даичи неторопливо извлек мобильный телефон. Они придумали это с Тедео вместе: дать не текстовое подтверждение, а что-то вроде «новости» о съемках с картинкой, чтобы это смотрелось менее официально, но при этом выдавало достаточно информации. На фото – умышленно «непрофессиональном»! – Тедео и Бо сидели на маленьком диванчике среди стеллажей с книгами. Бо забрался на диван с ногами и свернулся под рукой Тедео, как маленький птенчик, а Тедео, как обычно, казался эталоном изящества, забросив ногу на ногу. Одна его рука лежала на спинке диванчика за спиной Бо, а вторая слегка размыто застыла, остановленная камерой. Складывалось впечатление, что их сфотографировали исподтишка, во время разговора и легкого полуобъятия, и люди на фото даже не подозревают о снимке. Взгляд Бо лучился такой влюбленностью, что даже очень скептично настроенной мадам Ниши было понятно: на дружбу списать это будет сложно. - Он же совсем ребенок, - простонала Алин, вцепившись в телефон, - что Тедео в нем нашел? - Ему почти двадцать, - сухо проинформировал Даичи. Мадам Ниши махнула рукой и приняла оскорбленный вид. - Вы можете делать все, что угодно. Я умываю руки. Бросив победный взгляд на старшего сына, женщина гордо направилась к лестнице наверх. - Спокойной ночи, мама, - Даичи, посмотрев ей вслед, тихо усмехнулся. Да, их мать всегда умела сделать вид, что последнее слово осталось все-таки за ней... Выходя из родительского дома, мужчина на ходу набрал короткое сообщение: «Все по плану».