Stabat mommy

- Твое гран жете уже появилось в новостях, - Тедео раздраженно отбросил телефон и повысил голос, пытаясь докричаться до Даичи у штурвала, - Дэй, слышишь? В марине все же кто-то был! Бо осторожно подтащил к себе отброшенный телефон: ого, целая серия фото. Вот Бо завис в жете между причалом и бортом; вот Тедео прижимает его к себе на палубе; вот Тедео улыбается и ведет Бо внутрь яхты, положив руку ему на плечо, а Даичи смотрит на них с усмешкой. Со стороны это все выглядело и правда весьма романтично. Правда, на свидание не ходят втроем, но если не учитывать этот факт, то атмосфера вполне соответствующая. Хорошо, что фотографы не имеют возможности подсматривать в иллюминаторы яхты, иначе бы уже разразились обсуждениями семейной обстановки: и один кусок пиццы на двоих Бо с Тедео уже съели, и кофе пили из одной чашки... ну а что? На борту яхты пресную воду нужно экономить, да и мыть лишнее количество посуды лень. Это Тедео так объяснил, подхватывая чашку Бо. Самого Бо все это и смущало, и восхищало одновременно, но с ним все понятно, он обычный влюбленный парень, а вот почему себя так ведет Тедео? - Тедео, а ты видел сообщение над фотографиями? – парень прокрутил сайт до самого свежего обновления, - Здесь написано, что в связи с предстоящим двухдневным отсутствием сладкой парочки, чтобы поклонники сайта не скучали, будут появляться статьи с расследованиями неизвестных ранее фактов и событий жизни... Тедео замер. - Неизве... ч-что? - Фактов и событий. Тут так написано, - Бо встревоженно посмотрел на напряженное лицо Тедео, - что с тобой? Мужчина помотал головой и прижал руку к горлу, словно его внезапно что-то придушило. Даичи, пригнувшись, шагнул внутрь кают-компании и присел рядом с Тедео на диван. - Откуда они знают про двухдневное отсутствие? – Бо пальцем подтолкнул телефон к Даичи: несмотря на то, что старший брат казался холодным и непонятным, Бо безоговорочно ему доверял – ведь этому человеку верил сам Тедео. - Я предупреждал своего личного помощника, - Даичи задумался, прищурился, - и менеджера агентства, чтобы тот проверил график съемок на ближайшие дни. Но это выясняется и решается легко, я займусь этим по возвращении. Гораздо сильнее меня волнует вопрос, какую грязь они собрались вытащить на свет во время нашего отсутствия. Бо в этот момент смотрел на Тедео, который медленно превращался в живой труп: он побледнел до зелени, глаза тревожно заблестели. Бо на секунду стало страшно. Что же скрывает этот мужчина, если он так боится? Может, и в самом деле есть что-то нехорошее, разоблачения чего братья Ниши не хотели бы допустить? Но думать об этом Бо не хотел. Даже если что-то и есть, это совсем не касается Бо. У каждого человека могут быть свои скелеты в шкафу, а у тридцатилетнего мужчины, столько лет крутившегося перед публикой, наверняка немало того, что он хотел бы спрятать. И это вовсе не обязательно что-то ужасное. Та же самая фобия звуков, например: вряд ли Тедео хотел бы ее обнародовать... Успокоив себя таким образом, Бо тихонько подвинулся поближе к Тедео и осторожно погладил его по плечу. Тедео вскинул на него глаза, улыбнулся, перехватил ладонь и молча пожал. Даичи деликатно отвел глаза и сделал вид, что ничего не заметил. Черт, это и правда выглядело, словно они с Тедео... парочка. Бо смутился и убрал руку. - Через десять минут мы будем на Каталине, - как ни в чем не бывало, оповестил Даичи, - поскольку нас теперь трое, а места на яхте мало... возьмем отель? Этот вопрос был адресован Тедео, и звучал он скорее как утверждение. Но Тедео отрицательно качнул головой. - Не хочу светиться. Я бы предпочел остаться на борту. - Можно, я тоже останусь? – Бо умоляюще смотрел на Даичи снизу вверх, - я могу спать на полу. Мне не нужно много места. Я могу спать... вот тут, - и парень наугад ткнул пальцем в угловой диван, на котором они сидели. Даичи хмыкнул. - Нет необходимости. Я могу уступить свою каюту, а сам пойду в отель. - Не самое удачное решение, - снова покачал головой Тедео, - тебе тоже лучше не привлекать внимание. Пока мы не выходим на берег, про наше присутствие здесь никто не знает. Мы можем встать на якорь где-нибудь в отдалении. Так безопаснее. Каюту Бо уступлю я, а сам запросто посплю здесь. Я же не раз спал на этом диване раньше, когда книжка оказывалась скучной. Я не такой огромный, как ты, Даичи, мне удобно. - Я не огромный, а высокий и сильный, - щелкнул его по лбу старший брат. - Да-да, я помню, мистер Совершенство, - увернулся Тедео. - Но все-таки на диване буду спать я, - внезапно подал голос в разгар братской перепалки Бо, - я меньше любого из вас по габаритам, так что я выиграл. - А ты гость, - парировал Тедео. - Я незваный, - упрямо мотнул челкой Бо, - вы меня не ждали и не планировали, поэтому не считается. Даичи поднял вверх обе руки, признавая поражение: - Судя по всему, здесь собрались три претендента на звание самого упрямого человека во вселенной. И битва будет ожесточенной. Ну что ж... посмотрим, кто выйдет в финал... Тедео покосился на Бо и улыбнулся. Эта его улыбка... он словно освещал все вокруг. Бо видел улыбку мужчины на шоу и в интервью, и каждый раз замирал заворожено: как у него это получалось? Но там, на экране, он выглядел все-таки немного иначе – более демонстративно, что ли? А сейчас он лишь немного растягивал губы – но при этом глаза наполнялись таким теплым и лучистым светом, что хотелось улыбаться в ответ, и вообще, отдать этому человеку все, что имеешь, лишь бы он продолжал смотреть вот этими сияющими смеющимися глазами, похожими на полумесяцы. Бо покраснел и опустил глаза, поняв, что уже пару минут беззастенчиво пялится на Тедео. Понятно, что на яхте это мало кого удивит, но все же... как-то неловко. - Бо, боюсь, тебе с нами будет скучно, - Тедео заложил руки за голову и потянулся, - мы с братцем – старые пни, которые могут сутками молчать, читая книжки. - А музыку, - жадно потянулся к нему Бо, - музыку тут можно слушать? Тедео с улыбкой смотрел на Бо и не торопился отвечать. Потом внезапно протянул руку и легонько щелкнул Бо по кончику носа. - Можно. Только это нужно делать без Даичи, он не очень любит классику. - Я сейчас поем – и пойду спать в каюту, - отмахнулся Даичи и встал, - можете хоть балет здесь танцевать, хоть... мне все равно. Только яхту не опрокиньте. Кхм. Брови Бо подскочили и спрятались под челкой: ему показалось, что Даичи как-то чересчур многозначительно кашлянул. Это он на что-то намекает?! Не на что здесь намекать, он себя очень прилично ведет! Подумаешь, посмотрел разочек. И плечо погладил. Это же не повод подозревать его в чем-то бесстыдном! Они с Тедео себя ведут даже не как друзья! Как просто хорошие знакомые! К тому же, Бо постарается больше не пялиться так на Тедео. А Тедео опустил голову и явно сдерживался, чтобы не засмеяться: слишком уж возмущенное было у Бо выражение лица. Бо обиделся на всякий случай и на Тедео тоже – пользуются тем, что он самый младший, и издеваются. Тоже мне, взрослые мужчины!... Но обещанная музыка примиряла Бо и с усмешками младшего, и с намеками старшего Ниши: немножко пообижавшись, он не удержался и снова тихонечко подвинулся к Тедео. - А что мы будем слушать?... - А что ты хочешь? - Я все хочу. Любое. - Только не Реквием. - Ладно. А почему? - Я его слушал вчера. - Без меня? – Бо надулся. - Без тебя. Бо вспомнил, что произошло вчера, и поник. - Извини меня, пожалуйста. - И ты меня. - А я тебя за что? - За то, что я бездушная скотина. - Кто тебе это ска...? А... Ну я же извинился... Я был неправ. Правда, не обижайся. - Бо, ты смешной... разве похоже, что я до сих пор обижен? Или ты думаешь, что я собираюсь утопить тебя ночью в океане из мести? Я же просто смеюсь... не надо так серьезно меня воспринимать все время. Я клоун и дурак. - Конечно, дурак, если про себя такое говоришь, - Бо нахмурился и легонько боднул мужчину плечом, - но я согласен не слушать сегодня Реквием. Хотя и обижаюсь, что ты его уже послушал без меня. - Не переживай, я очень депрессивный клоун, и часто такое слушаю. Ты еще успеешь присоединиться. Хочешь Баха? - Хочу. - Ты даже не покапризничаешь для вида? - Неа. Я же вообще не знаю классику. - А как же учеба? Разве вы не должны слушать классические балеты на занятиях? - Но мы же слушаем с точки зрения танца, а не музыки. В балете ведь музыка не сама по себе, а специально под либретто написана, чтобы танцовщик успел добежать, повернуться, показать, пострадать... А то, что ты мне даешь слушать – оно другое, оно красивое. Оно как будто само по себе история, и ее не нужно показывать руками, глазами и жестами. - Не нужно, говоришь? А сам на меня смотришь? - Это другое, - Бо отчаянно покраснел, до пунцовых ушей. - Ладно. Тогда – Бах. Тебе нравится, как звучит орган? - Мммм... у меня от него болели зубы, когда мы слушали. Но я без тебя не умел слушать. Тедео снова отвернулся, чтобы не рассмеяться в лицо Бо. - Хорошо. Тогда возьмем пока что-нибудь другое. Пойдем в каюту, иначе Даичи придет ужинать и своим чавканьем испортит возвышенную обстановку. - Я все слышу, - невозмутимо предупредил от камбуза Даичи. - ...и не только испортит, но еще и комментировать начнет, - Тедео повысил голос, чтобы брат услышал, и подтолкнул хихикнувшего Бо в сторону двери в каюту, - быстрее, сваливаем, пока нас каким-нибудь якорем не пришибли. Каюта Тедео была совсем небольшой, да еще и немного сужалась в дальней ее части. Всю ширину занимал матрас, под которым помещалось пространство для вещей с большим выдвижным ящиком. По периметру над кроватью висели полочки с бортиками: книги, диски, с краю – полотенца и скромная сумочка-несессер. Подушки смяты, но одеяло ровно сложено и разглажено. Ничего лишнего. Порядок и чистота. Почему-то Бо подумал, что одному человеку здесь будет широко – даже руки и ноги можно раскинуть морской звездой, а вот вдвоем... впрочем, нет, вдвоем тоже можно свободно разместиться. После этих мыслей Бо опять покраснел и сознательно переключил мысли на попытку представить негостеприимные океанские глубины где-то под ногами. Тедео запрыгнул на матрас и радушно похлопал рукой рядом с собой: - Не стесняйся. Места здесь вполне хватает, так что располагайся без церемоний прямо на кровати. Хочешь – лежа, хочешь – сидя. Бо уселся по-турецки и покрутил головой: почему-то низкий потолок и узкое пространство вызывали в нем не слишком приятные ассоциации. Он передернул плечами, но вслух ничего не сказал: главное, что у хозяина этой каюты нет клаустрофобии, а он, Бо, здесь жить и не собирается. - Я подключу двойные наушники, - тем временем говорил Тедео, перегнувшись вниз прямо с кровати и шаря рукой в выдвижном ящике, - иначе будет плохо слышно. Бо смотрел на гибкую фигуру и обтянутые футболкой мышцы спины, и усилием воли пытался изгнать из головы воспоминание о прикосновении этих рук к своей шее. И о губах тоже нельзя думать. Иначе вместо Баха ему привидится сюжет какого-нибудь порнографического видеоролика, и будет очень стыдно за неподобающие реакции. Бах ведь не должен будить в людях низменные инстинкты, верно? Поэтому нужно глубоко вдохнуть, выдохнуть – и настроиться на эстетику. На искусство. Блин, почему он так долго копается, демонстрируя Бо восхитительную растяжку и плечи... Наконец, мужчина извлек две коробочки и собственноручно вставил в уши Бо наушники. Бо и так уже изнемогал от собственных непристойных мыслей, а этот провокатор еще и, как нарочно, сокращает дистанцию – пока надевал Бо наушники, наклонился к нему так, что даже дыхание можно было почувствовать. Бо и сам бы мог надеть наушники, он же не инвалид! Но как можно возразить, если видишь приближающееся притягательное лицо, и улыбающиеся глаза, и губы с всегда приподнятыми вверх, будто в забытой улыбке, уголками? Какие у него красивые глаза... и родинка маленькая под нижней губой. Бо прекрасно понимал, что на его лице сейчас написано ВСЕ: все, что он думает и чувствует. А Тедео неторопливо надел Бо наушники, поправил ему волосы, погладил по плечу, легко улыбнулся... змей-искуситель, вот он кто. Мучитель. Чего он добивается? Чтобы Бо прямо сейчас и здесь набросился на него? У Бо по коже пошли мурашки, и он нахмурился, отведя глаза. Какие-то странные у него мысли в последние полчаса. Нужно настроиться на Баха. - Бо, я выбрал тебе концерт для гобоя, который написал Алессандро Марчелло. Но Бах сделал переложение для клавира, и... понимаешь, мне кажется, что эта музыка - про тебя. - Как это – про меня? - Не знаю. Если бы у меня спросили, какой ты, я бы сыграл этот концерт. Он такой... нежный, воздушный, легкий и просторный, как небо весной. Он кажется обманчиво спокойным и мягким, но в нем есть скрытая уверенная сила. Как у тебя. Ты не боишься быть самим собой, даже если кому-то это не нравится. Но при этом ты такой... трепетный. Такой юный и чистый. Такой... уязвимый и настоящий. И у тебя цвет глаз - как майское небо. Бо удивленно смотрел на Тедео, который едва слышно рассказывал, словно самому себе, опершись спиной о стенку каюты и глядя куда-то поверх головы Бо. Он меня таким видит? Нежным?... Трепетным?... Как небо весной?... Что такое он говорит, почему? У Бо в голове все смешалось и перевернулось. Никогда он не поймет такого, как Тедео... это слишком огромная высота для него, обычного мальчишки из пригорода. Если бы подобные слова ему сказал кто-то другой, Бо бы подумал, что этот человек в него влюблен. Но это ведь был Тедео... значит, это что-то совсем другое. Более возвышенное... как будто совсем другой образ мысли. Другой уровень души... Мужчина помолчал и включил музыку, как обычно, закрыв глаза. Теперь Бо мог смотреть на него, не опасаясь быть неправильно понятым – у него ведь был отличный и совершенно «законный» повод. В глубине души Бо прекрасно понимал, что полюбил этот ритуал совместного прослушивания не только и не столько из-за музыки, сколько из-за возможности неотрывно смотреть на прекрасное, подвижное и вдохновленное лицо перед собой. Пять, восемь, десять минут созерцания – этого достаточно, чтобы ощутить себя немножко счастливее. И вдруг... легкое, негромкое, как капельки летнего, невесомого дождя, фортепиано начало вязать шелковистую тонкую паутинку узора – и на губах у Тедео появилась такая бережная, такая ЛАСКАЮЩАЯ улыбка, что у Бо перехватило дыхание. Тедео и правда думает, что Бо – такой? Вот эти нежные хрустальные шарики мелодии, и вот этот негромкий, но упрямый ритм бьющегося сердца? То вверх, то вниз, плавно, хрупко, словно размытые, неяркие цвета в акварели, не отступая, волнуясь, тревожась, может быть, даже тихонько плача, но все равно не сдаваясь, и все это – без грома, шторма и бури, все так же прозрачно и невесомо...? Музыка закончилась, а Бо так и не смог ничего увидеть, кроме хрустальных капелек на летящей паутинке в воздухе... Тедео открыл глаза, все еще улыбаясь. Бо в упор смотрел на него, открывая и снова беспомощно закрывая рот, не решаясь спросить – это я? Ты и правда думаешь, что я такой? Почему?... Тедео снова наклонился, протягивая руку и снимая наушники. Он опять был так близко... то ли музыка так повлияла, то ли окончательно что-то в голове у Бо сдвинулось со своего места, но он подался вперед и нерешительно прикоснулся к губам мужчины. Сам. Первый. Сердце билось, как барабан, зрачки расширились на всю радужку, но в сознании не было ничего, кроме ощущения теплых губ – и легкого близкого дыхания. А потом на его затылок опустилась ладонь. И Бо ощутил, что Тедео не отталкивает его и не отстраняется, а медленно притягивает к себе. Бо так боялся, что это наваждение исчезнет, что сейчас чары рассеются, и Тедео откинется назад, рассмеется, скажет что-нибудь веселое, и окажется, что он просто пошутил, подразнил Бо... но ничего такого не происходило. Бо казалось, что мягкое фортепиано продолжало звучать в ушах, и этот поцелуй был очень похож на только что закончившуюся музыку: без огня, без бури, без водоворотов и страстей – одна только бесконечная нежность. Бо, наверное, окончательно бы уплыл растаявшей льдинкой в объятиях Тедео, если бы в дверь каюты не стукнули, и голос Даичи произнес, покашливая: - Извините, что отвлекаю, но... у нас проблемка. Тедео, тебе бы лучше это увидеть.