Громология

Шестилетний Игорь очень ждал весны. Двухколесный велосипед, его деньрожденный подарок, не давал покоя. Папа сказал, что нужно дождаться мая, как снег растает окончательно, все подсохнет, и тогда-то можно будет осваивать. Конечно, спустя почти полгода мысли уже реже возвращались к синему железному коню, но все равно не отпускали. В первые пару недель Игорек вообще то и дело бегал в кладовку посмотреть, погладить, подергать руль, щелкнуть звонком, крутануть педаль, сжать ладонью упругую шину колес… Велосипед был прислонен к стене, и Игорь даже несколько раз на него вскарабкивался. Сидение и руль для него были немного высоковаты, стопы только кончиками пальцев дотягивались до педалей. Папа обещал все это отладить. Игорь замирал в неудобной позе, хватался за руль и, закрыв глаза, осторожно покачивал им, представляя, что едет. Один раз увлекся, резко дернул и упал вместе с велосипедом. Железный конь сильно накренился, но все же устоял, напоровшись на старый чемодан. Игорь же мешком свалился на пол, покрытый пылью, и больно ударился локтем о банки с огурцами, приготовленные заботливой тётей Леной. Ойкая и потирая место ушиба, поправил велосипед, провел рукой по гладкой раме, вздохнул на прощание - когда там уже май? - и вышел из кладовки. На календаре еще был ноябрь. *** На первомай они поехали на дачу к дядь Феде с тёть Леной. И взяли с собой велосипед. Игорек весь извелся в дороге. Вот как-то вроде и забыл, что ждет. Нет, вспоминал, конечно, но уже в декабре как будто смирился, несильно его волновал велосипед все эти месяцы, а тут прямо сердце заколотилось, стоило папе его выкатить из кладовки. Учиться кататься отправились на проселочную дорогу, что вела из дачного поселка в лес. - Мягче падать, да и машин толком нет, - сказал папа. Ох уж и извалялся Игорь в пыли! Сначала был настроен решительно: конечно, у него сразу получится! Вон, мальчишки во дворе во всю гоняли, а некоторые из них такие дураки! Тот же Витька! И даже кое-кто из девчонок умел. Что он, Игорь, хуже них что ли? Но получалось поначалу только падать. Спустя десяток приземлений вроде понял, как держать равновесие, но стоило ноге начать давить на педаль, как он вместе с ней летел вниз. Папа сзади за багажник придерживал, советы давал, но Игорю казалось, что он только мешал, даже крикнул ему: - Я сам! А у самого в волосах трава, футболка и штаны грязные, кожа на локте горела (упал в крапиву), еще ныла коленка - расшиб, даже губа затряслась от боли, кое-как удержался, чтобы не заплакать. Папа говорил, что мужчины, даже маленькие, не плачут. Вот он и не будет плакать! Только обиженно шмыгнул носом, поднял велосипед и за новую попытку. Когда Игорю удалось самостоятельно проехать несколько метров, Косте показалось, что от его радостного крика: - Папа, смотри! - у него сердце остановится. Игорь, улыбаясь, оглянулся на него через плечо, перевел взгляд вперед и оттолкнулся ногой от земли. Снова поехать получилось с третьей попытки, но его сын - тот еще упрямец. Игорь сейчас напоминал чумазого домовенка: волнистые волосы превратились в гнездо, лицо и одежда в пыли и траве. Ленка точно их на порог дома не пустит, сразу в баню погонит. Но это ерунда. Вообще все на свете ерунда по сравнению с его мальчиком, с его звонким смехом, который Костя не слышал толком уже несколько месяцев с того дня, как их в квартире осталось двое.