Громология

      Александровский столп, подкошенный чередой взрывов, качнулся, словно раздумывая, оставаться ему на месте или нет, а потом, решившись, с грохотом начал падать на разбегающуюся с криками ужаса толпу.       Сидящая спиной к колонне прямо на асфальте девушка в наушниках успела только в недоумении оглянуться… Игорь бросился вперед, выталкивая ее из-под тени приближающегося гранитного монстра и подставляясь под неминуемую смерть…       …Игорь резко распахнул глаза, выдыхая через рот. Дышать было тяжело. Сердце неслось в лихорадочном ритме.       Игорь с минуту просто вглядывался в темноту потолка, выравнивая дыхание и ожидая, когда сердце перестанет колотиться где-то горле и вернется на свое место. Футболка начала неприятно липнуть к вспотевшему телу. Игорь, морщась, осторожно сел на кровати, выбираясь из-под одеяла. Покосился на спящего рядом Сережу: опять сидел допоздна, Игорь уснул в час ночи под мягкие щелчки клавиатуры.       Игорь медленно поднялся и, стараясь не шуметь, направился в ванную. Разделся. Залез в душ.       Чуть теплые струи воды принесли облегчение, смывая с кожи липкий пот. Жаль, что нельзя так же смыть в канализацию воспоминания. Игорь прошелся по рукам и груди мочалкой, размазывая мыло, бережно огладил живот, который еще нельзя было назвать заметным, но и втянуть уже не получалось...       Выбравшись из душевой кабины и вытерев тело, Игорь вытащил из шкафчика свежие трусы и футболку. Раньше он мог спать в одних трусах (иногда даже без них), но события последних месяцев сделали его уязвимым, нуждающимся в том, чтобы постоянно иметь даже такую незначительную броню, как одежда.       Безопаснее всего Игорь чувствовал себя в объятиях Сережи, но будить его сейчас было кощунством, да и сам Игорь даже спустя два месяца не нашел в себе сил, чтобы признаться мужу в своих новых страхах. Сереже тогда тоже пришлось нелегко, он до сих пор пытался пережить и принять произошедшее, и Игорь считал, что не имеет права взваливать на него еще и это.       Игорь, тихо перемещаясь, добрался до кухни и достал из холодильника молоко. Чай он никогда не любил, а кофе был под запретом (который Игорь иногда все же нарушал), да и шуметь чайником или кофеваркой не хотелось абсолютно.       Он встал у окна. Мелкими глотками пил холодное молоко и смотрел на небо и город, светлеющие от лучей медленно подбирающегося к горизонту солнца.       Был ли этот город любимым? Игорь с запинкой, но мог бы сказать, что да.       Был ли этот город его, Игоря? После волны презрения, которая сменилась молчаливо-кричащим обвинением в том горе, что постигло многих, Игорь не знал ответа на этот вопрос.       Сережа предлагал им уехать вместе на какое-то время, но Игорь считал себя обязанным остаться, чтобы вместе со всеми пить эту чашу боли.       Ему казалось горькой иронией, что именно в то время, когда чертовы дроны взбесились из-за бага в программе и принялись стрелять во всех, кого считали подозрительным, сея смерть, в нем самом начала расти новая жизнь. И самым удивительным было, что несмотря на все пережитое в те ужасные дни, Игорю удалось эту жизнь сохранить.       Новость о беременности должна была стать самой большой для них с Сережей радостью, чудом, но стала насмешкой судьбы, потому что в тот момент все, что они могли, это оплакивать Олега, убитого Призраком в отместку за их попытки его остановить, и желать возмездия.       Возмездия не удалось: после взрыва в логове Призрака, отправившего Олега в могилу, а Игоря — на больничную койку из-за риска выкидыша, террорист, оправдывая свое прозвище, исчез.       В городе началась реформа полиции, на улицах стали появляться первые дроны оружейной корпорации “Holt International”.       Игорь с Сережей подозревали, что это все звенья одной цепи, и бесились от невозможности что-то сделать, ведь для таких обвинений нужны железобетонные доказательства, которых у них не было. Да и мало кто поверил бы сейчас сброшенному с пьедестала герою города и его мужу-миллиардеру.       Федор Иванович с Димой уговорили Игоря не подавать в отставку. Длительный отпуск — за годы службы накопилось немало дней, — с последующим декретом выглядели наилучшим вариантом. У Игоря и города будут почти два года на то, чтобы успокоится и принять произошедшее. Игорь согласился.       А потом случилось это…       Сразу у двух дронов алгоритм анализа поведения людей воспринял опасной толпу, собравшуюся на автобусной остановке, и роботы открыли огонь. На команды из Центрального управления полиции прекратить стрельбу они не реагировали, а прибывших полицейских расстреляли, восприняв и их как угрозу… В течение получаса на этом пятачке уже было пять дронов, палящих в сторону любого движения, и куча трупов.       Полицейские заблокировали своими машинами подъезды к остановке, чтобы никто не мог попасть в зону обстрела, и следили за взбесившимися дронами, чтобы попытаться им помешать направиться на поиски новых “опасных” людей. Из громкоговорителей и новостных каналов разносились призывы жителям близлежащих домов не подходить к окнам, стекла во многих из которых были уже уничтожены пулями. Тем временем программисты в полиции вместе со специалистами “Holt International” работали над тем, чтобы отключить сошедших с ума роботов.       В тот день погибло пятнадцать человек, включая семерых полицейских, почти сорок человек получили ранения различной тяжести, не говоря об ущербе, нанесенном стоящим рядом домам и машинам. От остановки буквально остался только каркас.       Договор с “Holt International” был, разумеется, расторгнут, начались судебные тяжбы, пока сам город хоронил погибших и пытался зализать свои раны. А Игорь…       Игорь не мог перестать думать, что если бы он оказался более сообразительным, более сильным, то смог бы помешать Призраку, Олег бы не погиб и не случилось бы всего этого…       — Игорь? — голос Сережи был хриплым после сна.       Игорь услышал за своей спиной шлепанье босых ног, прежде чем муж прижался к его спине, утыкаясь губами в шею и устраивая ладони на животе.       — Снова кошмар?       Игорь в ответ согласно промычал. Он, повернув голову, потерся щекой о лоб мужа и положил свою ладонь поверх его ладони.       — А сейчас как?       — Лучше, — Игорь почти не солгал. Сегодня был, если можно так сказать, его любимый кошмар. Хуже, когда снился падающий о ранения в грудь отец или Олег, успевший за миг до взрыва крикнуть “Уходи отсюда!”.       — Завтра вечером нам нужно съездить, посмотреть, как там продвигается ремонт в нашем доме… — пробормотал ему в плечо Сережа.       Игорь улыбнулся и этой попытке сменить тему, и тому, сколько нежности в нем рождал вот такой сонный, домашний Сережа.       — Обязательно, — Игорь погладил его пальцы на своем животе. Посмотрел в пустой, мутный от остатков молока, стакан. — Пойдем спать? У нас еще есть часа два…       — Пойдем, — вопреки своему ответу Сережа даже не тронулся с места, еще сильнее прижимаясь к его спине. Он потерся щекой о его лопатку. — Я люблю тебя. И его, — теплая ладонь слегка надавила на живот, даря чувство защиты. — Люблю вас обоих.       — Мы тебя тоже.