Мадригали

      В мегаполисе вроде Энканто о Мадригалях, на удивление знали все. Понятно, что, к примеру, с руководителем службы доставки компании «Дикая Ягода», Гильермо Мадригалем общалось порядка ста-двухсот тысяч человек, преимущественно через электронные письма и выражая глубокое недовольство качеством и временем прибытия товара. А вот, к тому же примеру, психоаналитика Тино Мадригаля в своей записной книжке имели тысяча-полторы человек. Но почти у всех этих людей рядом с его именем стояла пометка «хорошо дорого». Был и директор одной из школ с фамилией Мадригаль, и булочник, и кассир в Точке, и сторож на заброшенной стройке. Фамилия не редкая, но именно фантастические Мадригали были на слуху у всего Энканто.       С Мадригалями и их фантастичностью была связана большая и грустная история, которую рассказывали в детских садах и на уроках в начальной школе, изображали в комиксах и печатали в книжках. Когда-то Педро Мадригаль ценой своей жизни спас Энканто от ужасной участи, и в награду волшебная долина, в которой некогда был построен город, подарила его молодой жене живой дом, Каситу. Это было сорок лет назад. Тридцать пять лет назад тройняшкам Педро и Альмы Мадригалей Энканто сделало ещё три подарка, каждому по одному: целительство, стихию и провидение. Дальше так и повелось, каждый новый ребёнок в семье Мадригаль в пять лет получал по волшебному дару.       Чаще всего люди в Энканто делились на три категории: те, кто завидовали фантастическим Мадригалям или хотели такой же дар, те, кто сочувствовал фантастическим Мадригалям и прекрасно себя ощущал без дара и те, кто хотел отказаться от дара и не иметь его никогда.       Бруно Мадригаль был человеком, который совершенно не хотел быть Мадригалем больше никогда. Он и в целом быть больше не хотел. Сидя на скамейке «Первого» парка он смотрел на реку Оскуро и размышлял о самых тёмных вещах.       – Не занято, – вежливо вывела его из ступора молодая женщина, и, получив неуверенный кивок, села на другую сторону скамейки.       Она, к слову, тоже была Мадригаль, одна из армии бесконечных Мадригалей наполнявших Энканто. И хоть фантастическими эти Мадригали не были, но определённый дар, со слов их бабушки, имели.       – Никто так не притягивает Мадригалей, как мы, – каждый семейный праздник повторяла за ней мама. – Когда я только познакомилась с твоим папой, я поклялась, что никогда на нём не женюсь. Мне нужно было непременно сменить фамилию.       – И вот вы вместе, – смеялась её дочь.       – Ай, дорогая, слышала бы ты как хохотал во время помолвки твой tio.       – А как же tia Хосефа? Она тоже клялась не выходить за Мадригаля?       – Нет, она отбирала мужчин для серьезных отношений только с нашей фамилией.       В целом, Мирабель Мадригаль, привыкла считать свою семью особенной. Не настолько особенной, чтобы свободно пить в «Первом» парке пиво, ведь всегда висела вероятность быть задержанной, но… Риск дело благородное, а рабочий день был тяжёлый.       Долгожданная холодная банка спасительного напитка привычно легла ей в руку, чтобы через секунду выстрелить пеной в лицо. Мирабель рыкнула недовольством в воздух и, смахнув злость, облегчённо улыбнулась. Маленькие неприятности не мешали ей наслаждаться жизнью. Сидевший в полуметре мужчина, немного отвлекал её от этого процесса, вызывая у Мирабель лёгкое беспокойство.       Отец трёх дочерей, Тино Мадригаль, учил своих девочек распознавать в людях звоночки опасного поведения. В основном его наставления касались маньяков, мошенников, воришек и прочих вредителей. Вот и в соседе по скамейке Мирабель чувствовала что-то не то. Интуиция подсказывала ей молчать, но широкая душа в какой-то момент взяла своё.       Начинать разговор с банальной фразы вроде: «тяжелый день?» – Мирабель не хотела. У каждого человека в той или иной мере сложный день, только одни считают, что признаваться в этом невежливо, а другие сразу стремятся выложить всё как было с самого сотворения мира и до облившей их пять минут назад машины. Нет, первая фраза должна быть такой, чтобы разговор завязался точно, потому что язык у неё чесался, а мужчина слева явно разговаривать не хотел. Это должно быть что-то интересное, ненавязчивое, не вызывающее негатива…       – Три дня назад с той смотровой площадки прыгал самоубийца! – выпалила она и сопроводила это мысленным «чёрт».       – Успешно? – удивлённо оторвал взгляд от объекта своего внимания Бруно и посмотрел на молодую женщину справа от себя.       – Нет, – она пожала плечами. – Там же дежурят. По всей реке ходят мелкие патрульные катера, прогулочные и тому подобное. У всех инструкция не давать никому самоубиться в центре. Ловят сразу.       Бруно хмыкнул и потерял интерес.       Мирабель рассудила, что раз уж тема выстрелила, то пока пиво не кончилось, надо попробовать её развить.       – Самоубиваться вообще надо с умом. Я бы точно не хотела прыгать с моста, – собеседник не проявлял интереса к разговору, но это и не важно. Потрещать, допить и домой спать. – Допустим, я прыгаю с Арочного моста. Там достаточно высоко, и нет дежурных, а машины несутся так, что никто не остановится. Просто не заметят. Так вот. В самом прыжке вопросов нет, но что, если при столкновении с водой я не сломаю шею, а что-то другое. Это значит тонуть? Захлёбываться водой? А там коллекторы от Алых парусов. Фу. Нет. Прыгать с моста и тонуть – ужасный способ самоубиться.       Сидевший слева мужчина вроде напрягся, но в диалог не вступал. Мирабель просмаковала ещё глоток пенного нефильтрованного и продолжила мысль:       – Если прыгать, то с высоты. Большой высоты. Иначе смысла нет. Вдруг не сломаешь шею, а что-то ещё. Лечение потом и восстановление длительное. Денег тонна. Надо прыгать этажа с двадцатого. Но это высоко, а вдруг передумаешь, пока летишь. Ужас. Нет. Самоубиваться надо так, чтобы не было времени передумать.       Она блаженно отхлебнула.       – Прыгать под машины или поезд, это людей подставлять. Тоже нет, – что её вообще понесло на эти самоубийства. – Нормальный вариант – застрелиться, но это надо иметь пистолет. Если его нет – можно даже не рассматривать. Вены резать и таблетки глотать тоже не вариант.       – П-почему? – ошарашенно спросил Бруно и почесал предплечье.       – Вены режут только девчонки! – Мирабель скривилась. – А таблетки… Это как в мыльных операх. «Она бежит домой в слезах, дрожащими руками находит аптечку, в ней снотворное и… Потом красиво лежит в больнице под капельницей.» В общем. Это для баб. Лучше отравиться алкоголем, – она отсалютовала реке.       – Я-я с этим не согласен, – послышался еле различимый ответ.       – Да я тоже. Самоубийство – вообще не выход. Все мы и так медленно умираем. Чего торопиться?       Сделав последний глоток, Мирабель смяла аккуратно банку и поднялась:       – Всё обязательно будет хорошо, если потерпеть. Так говорил мой tio.       – Говорил? – покосился Бруно.       – Он умер, не дотерпел. И я очень сожалею, что не узнала его лучше.       – Он покончил с собой?       – Скорее моя… Сердечный приступ, ничего криминального. Мысль в другом, – она развела руками, выкинула банку и пошла домой.       Кивнув, Бруно закрыл глаза и откинулся назад.              Она пришла в парк на следующий день. На самом деле, если позволяла погода и семейные дела, Мирабель часто наведывалась туда после работы со своим маленьким ритуалом. А вот пребывание её вчерашнего собеседника на том же месте второй раз было подозрительным. Сделав из соображений безопасности снимок на смартфон, Мирабель недалеко остановилась и попробовала рассмотреть мужчину. Ничего особо примечательного. Зелёная толстовка с какой-то идиотской фразой, коих в городе тысячи, грязные бордовые джинсы и чёрные кроссовки – идеальный образ маньяка. И глаза такие большие и печальные, будто зазывающие глупышек на скорую расправу.       Стряхнув взрослый цинизм, Мирабель попробовала посмотреть на вчерашнего соседа по скамейке иначе. Мужчина был симпатичным, но нездоровым. Он выглядел нехорошо. Нет, никакой это не маньяк. Почти мертвец, которого от обрыва отделяет один шаг. И вчера она с ним разговаривала про самоубийства? Молодец!       Телефонный звонок прервал шквал её мыслей:       – Да, mamita, – ответила Мирабель и подошла к своей скамейке.       – Ай, Мирабель, мне нужна твоя помощь. Лиза привезла детей, у неё что-то случилось в зале. А я не успела сходить в магазин, и папа вернётся поздно. Пришлю тебе сейчас список!       Возле скамейки она аккуратно поставила банку с пивом для своего вчерашнего собеседника, помахала ему рукой и направилась к выходу:       – Мама, давай я закажу тебе всё в велосипеде.       – Мирабель! Я не доверяю этим твоим велосипедам. Вкусная еда получается только из лучших продуктов. Смею тебе напомнить, что мы не фантастические Мадригали, а самые обычные, нам не подбирают всё самое лучшее.       Бруно провожал её с грустью. Сегодня он надеялся с кем-то поговорить, и она бы его поняла. Наверное. Что ж. Вытянув ноги, Бруно накинул капюшон и взял предложенную банку. Обычно он избегал алкоголя, но теперь, после самовольного отказа от дара, может, вреда не будет?       Впереди долгая ночь. Нет. О будущем лучше не думать больше никогда. Неплохо бы вздремнуть в лучах солнца.              На третий день Мирабель даже не была удивлена. Он сидел на привычном месте, откинувшись на спинку и смотрел на реку. Она взяла две банки.       – На работе тебя не ждут? – весело поинтересовалась молодая женщина и поставила рядом с собеседником пиво.       – Не думаю, что у меня теперь есть работа, – без толики эмоций ответил он.       Сев рядом, она достала свою банку и озорно улыбнулась:       – Всегда можно кричать «свободная касса».       Он ответил ей такой странной одновременно доброй, немного смущённой и шутливой улыбкой, что в груди что-то ёкнуло.       – Жди картошку совсем без соли.       Мирабель рассмеялась, наблюдая как вроде взрослый мужчина достаёт из кармана толстовки щепотку соли и, бросая её за плечо, заполошно бормочет детскую скороговорку.       – Бруно, – улыбнулся он ещё раз и протянул руку. – Давай, открою.       – Мирабель, – согласилась она.       В этот раз тему для беседы предложил её собеседник.       – Т-ты любишь мыльные оперы? – аккуратно спросил он.       – Терпеть не могу, – рассмеялась молодая женщина. – Но ты, видимо, любишь.       – Д-да, – Бруно смущённо потупил взгляд. – Там столько э-эмоций. Драмы.       – В твоей жизни её слишком мало?       – Нет… Н-не в этом дело, – он замялся. – Просто там всегда всё хорошо заканчивается…       – А я люблю ужасы или экшн, чтобы захватывало дух!       Разговаривая с Бруно про книги, сериалы и фильмы, Мирабель не отпускало чувство чего-то важного, что она упускает. Вроде бы перед ней тот же человек, что и вчера. Та же толстовка, те же джинсы, он уже не стоит на краю обрыва, только и не ушёл далеко. Как будто ждёт, что обрыв появится у него под ногами сам.       В душе поднималось детское капризное желание выяснить в чём дело, спасти. У неё это от мамы.       Раскаты грома прервали беседу где-то между мультфильмами про драконов.       – Кажется дождь собирается, – заметила Мирабель.       – Д-да, – согласился Бруно. – Тебе надо идти домой, заболеешь без зонта и в такой тонкой куртке.       – Она тёплая! Значит по домам?       Он кивнул.       – Д-до завтра.              Она и в четвёртый раз пришла в парк к реке, хотя в такую погоду ноги обычно несли её после работы сразу домой. Гроза принесла с собой мощный континентальный циклон, и Мирабель куталась в тёплое пальто. Издалека она услышала, как Бруно кашляет, и звук этот ей не понравилось.       Он ждал её на привычном месте и размышлял о погоде. Больно рано Пепа начала осень, или зиму. Ещё несколько таких ночей и воспаление лёгких ему обеспечено, а дальше… В лучше случае загнётся где-нибудь, как и хотел. Главное, подальше от этого парка и от «неё». Бруно решил для себя, как только станет совсем худо, он пойдёт как можно дальше от города, только не на запад. Хороший способ самоубиться. И вполне драматичный. И не для девчонок.       – Hola, – сказала она и окинула его взглядом с ног до головы. Её глаза останавливались то на полусухой толстовке, то на почти чёрных от воды и грязи джинсах, то на его лице.       – H-hola, – Бруно понял, что разговор будет неприятным.       – Ты не был дома, – констатировала факт Мирабель.       – Н-нет.       – Почему?       – У м-меня больше нет дома.       – Он сгорел?       Подбирать слова не было смысла, но и правильные фразы разбегались:       – Нет. Мой дом на месте, просто мне там не рады. Мирабель, если я вернусь, они сделают так, что я себя возненавижу. Я не хочу. Лучше так…       – Они? – она спрашивала сухо, холодно, безучастно, находя отголоски в каком-то далёком прошлом.       – Моя мама, моя сестра… Мама сделала так, что одно моё слово испортит жизнь моей племяннице. И как только я появлюсь дома, её судьба, её будущее…       – Семья, это сложно, – согласилась Мирабель. – Пойдём.       – К-куда?       – Ко мне домой. Только помни. У меня дома меч, два тесака, газовый баллончик, и ты не знаешь, где лежат все эти вещи, и многие другие.       – З-зачем мне это помнить?       Бруно сглотнул, и Мирабель звонко рассмеялась:       – Я молодая женщина, а ты малознакомый бездомный. На всякий случай!