Мадригали

      Холм Мадригалей считался весьма живописным и полным загадок местом. В музее Энканто можно было найти археологические подтверждения того, что некогда там проводились магические обряды. К несчастью, это происходило так давно, что даже документальных подтверждений не осталось. Некоторые историки писали в своих очерках, мол раньше в долине располагалась деревня, или более крупное поселение, но сильные паводки Оскуро вынудили жителей отступить на несколько десятков километров севернее. Туда, где сейчас раскинулась столица.       Воды Оскуро много лет пытались приручить. Плодородные земли привлекали крестьян в феодальные времена, богатые ископаемыми горы – в промышленные. К сожалению, постоянные паводки, заполнявшие поля и шахты по несколько раз за год, не позволяли пользоваться дарами долины Энканто в полной мере. Проблему решила, как не странно, человеческая жадность, опустошившая песчаные карьеры. Обмелевшая Оскуро перестала постоянно выходить из берегов и позволила захватить себя в сеть каменных мостовых.       Однако осталось в Энканто одно место, где река всё ещё текла свободно – небольшая часть русла, обнимавшая холм Мадригалей. Со стороны города там были устроены песчаные пляжи, кемпинг, несколько кафе и гостиница. Холм же поглаживал водную гладь ветками ив, пускал по поверхности причудливые цветы и подпускал диковинных зверей на водопой.       Да… Холм Мадригалей был удивительным местом, подумала Мирабель, рассматривая его со смотровой площадки бизнес-центра. Бруно неподалёку с восторгом ребёнка, скинув капюшон пальто, наблюдал за мороженщиком, опускавшим эскимо в растопленную жидкую глазурь.       Бабушка Мирабель ругалась фантастическую Альму Мадригаль за жадность. Вот, мол, оазис в черте города, могло бы быть что-то хорошее, а получилась элитная вилла для одной семьи. Дальше городских легенд бабушка не уходила в своих ядовитых рассуждениях, но иногда Мирабель казалось, что их не фантастическая Альма Мадригаль что-то знает. И если это так, тогда и дядя Оскар мог в документах корпорации отыскать подсказки.       – Твой дом виден отсюда? – Бруно, наконец, перепробовав всё мороженое в глазури, вернулся к ней.       – Мой дом? – удивилась Мирабель, и смерила шоколадное эскимо в белой глазури презрительным взглядом. – Сладкоежка!       Пророк протянул ей другое, сливочное в апельсиновой, и невозмутимо ответил:       – Это рефлекс. Люди перед лицом бесконечности пытаются разглядеть себя. Одна из моих бывших рассказывала, что даже с Лондонского глаза пыталась найти направление на Энканто. Или что ты искала? Школу?       – Наш с тобой дом, Бруно, с другой стороны, как и школа, как и центр.       – Ну, я не знаю. Дом родителей, дом детства, – он пожал плечами.       Мирабель ещё раз нашла глазами холм Мадригалей и дом на его вершине.       – Мой дом детства отсюда не видно, – вяло заметила она. – А ты не хочешь посмотреть на свой дом?       Бруно снова пожал плечами и облизал палочку.       – Действительно. Зачем тебе это. Твой волшебный дом наделал тебе достаточно окон в жизнь твоей семьи из моей квартиры, – ехидно уколола Мирабель.       – Я-я об этом не просил, – растерялся Бруно. – Это просто телевизор… и видно только столовую и… и… патио.       – Расслабься, – Мирабель последний раз посмотрела на la casa Madrigal. – Пойдём, – она вернула ему на голову капюшон и медленно двинулась вдоль высоких окон бизнес-центра.       Младший из тройняшек фантастических Мадригалей замер на секунду другую, поправил пальто и быстро поравнялся со своей… девушкой(?). Они так и не определились со статусом. Руки его, казалось, зажили своей жизнью. Он несколько раз сжал и разжал нервно подрагивающие пальцы в кулаки, поправил рукав на правом предплечье и предпринял пару попыток взять Мирабель за руку. Его нелепые манипуляции не зашли дальше неловкого соприкосновения мизинцами.       Закатив глаза, Мирабель подхватила Бруно под локоть:       – Как же тебя легко спугнуть. Только что же ты был довольным жизнью. Что изменилось?       Он криво улыбнулся:       – Мама задаёт тот же вопрос.       – А что твои сны? Они не объясняют тебе причины?       – Ставить самому себе диагноз, как и заниматься самолечением плохо… И… Психология не так интересна…       Замолчав, пророк нашёл что-то занятное в её пальцах на его предплечье и задумчиво хмыкнул:       – Не так как что? – решилась уточнить она.       – Как всё остальное.       – Прямо всё-всё?       – Биология и органическая химия мне давались несколько сложнее, но…       В памяти Мирабель всплыли слова Долорес про высшее образование и табу на него. Какая нелепая несправедливость. Мирабель казалось, что она в чём-то понимает фантастическую Альму Мадригаль. Та боялась появления других наследников, страшилась потерять свой дом. Служение на благо города давало хоть какие-то надежды удержать всё это. Они вообще все в долине служили на благо Энканто так или иначе: и Мирабель, и её родители, и сёстры, и кузены, и друзья, и знакомые, и мороженщик на смотровой площадке бизнес-центра. Если кто-то выпадал из этого стройного механизма – его подхватывала биржа труда. Энканто, по какой-то неведомой причине, был единственным городом в стране без безработных.       Да. Все служили на благо Энканто. И фантастический Бруно Мадригаль в том числе.       – Бруно…       – Ммм?       – Если бы ты мог выбрать высшее образование, какое бы ты выбрал?       Он посмотрел на нее как на сложный ребус. Младший из тройняшек Мадригаль знал ответ на этот вопрос и не знал одновременно. Его давно пленили основы мироздания. Ничто так не отвлекало от мрачного будущего, как закономерности в работе вселенной. Бруно когда-то мечтал, что поступит в Университет города Энканто, даже пытался накопить денег. Идея эта, конечно, шла в разрез с предсказаниями на собственную жизнь, оттого была ещё более заманчива. Но… Что-то помешало… Что именно, младший из тройняшек фантастических Мадригалей не помнил.       – Это… не важно? – предложил он, сомневаясь в собственном ответе.       – Почему? – возмутилась Мирабель. – Твои племянницы хотят учиться, ты хотел учиться. Желания, это важно. Должен же кто-то в вашей семье делать то, что он хочет.       – А если бы я хотел убивать? – криво улыбнулся Бруно.       – Не уходи от темы.       – Я очень надеюсь, что Мирабель сможет делать со своей жизнью то, что она хочет.       – Твоя младшая племянница?       Он промолчал не многозначительно, не со скрытым смыслом. Так дети не знают, что ответить на уроке, потому что не учили. Она согласно кивнула. Её мысли опять вернулись к дяде, который, ей кажется, тоже говорил что-то похожее когда-то.       Дядя Оскар всегда только фантазировал на тему будущего своих племянников и племянниц. Когда Мирабель увлеклась танцами, он начал рисовать великое будущее на балетной сцене. После кружка по кройке и шитью дядя шутливо хвастался наличием в семье будущего модельера. Победы в олимпиадах по литературе вдохновляли его на смешные пророчества про Мирабель-писательницу. Был бы он рад, что она стала просто учителем?       Конечно был бы.       – Учитель – и актер, и писатель, и врач, и художник. Хех, Мирабель, представляешь, как сложно совмещать все профессии в одной, – неодобрительно говорил ей дядя Оскар после того, как они с Камило сделали унылый урок очень смешным.       – Но мне скучно, – она топнула ножкой. – Этот учитель не такой, как в твоих сказках. Лучше бы ты был нашим учителем!       – Тогда бы было весело?       – Да! Не хочу примеры. Хочу играть с тобой!       Он тогда погрустнел и словно разочаровался в ней:       – Мирабель. Быть учителем сложно. Не всегда правильные люди приходят в профессию. И я не тот человек, ведь я явно не донес тебе свою мысль.       – Какую?       – Учитель делает всё возможное, чтобы вы научились. Если вы решаете примеры без танцев и сказок, значит так надо.       – Но я не понимаю эти примеры!       – Скажи об этом учителю. Ты увидишь, как слова творят чудеса. Разговаривать очень важно…       Разговаривать они не умели. Этот дефект распространялся на всю семью. Быть слабым опасно. Так считала бабушка. Слабых убивают, поглощают, делают рабами. Она не позволяла любые проявления слабости. Хоть и такие, казалось бы, простые, как открытость перед членами семьи. Это привело к… К тому, к чему привело.       – Моя… – Бруно неожиданно начал формировать какую-то мысль, но запнулся и вырвался из рук Мирабель. – Моя младшая племянница, как и все другие дети в нашей семье, росла очень любознательным ребенком. Но я очень боялся, что после церемонии она, как и все до неё, потеряет это детство и надежду на будущее.       – Надежду?       – Хех. Смешно, да? Человек, который видит будущее, не имеет его.       – Бруно…       – В пять лет у нас заканчивается свобода выбора.       – Мне кажется, ты преувеличиваешь…       – В любом случае, судьба не нагнала Мирабель, и теперь она может стать кем хочет. Я сделаю всё, часто в моих силах, чтобы ей никто не помешал.       Они ушли со смотровой площадки к лифту. Бруно стоял мрачный, словно грозовая туча, и явно что-то бормотал себе под нос. Его губы едва шевелились, а руки слегка подрагивали от напряжения.       – Ты говорил с кем-то про свои опасения? – Мирабель ласково погладила левое плечо младшего из тройняшек фантастических Мадригалей и вновь повисла на его предплечье.       Выпустив нервный выдох, Бруно немного расслабился, но не торопился с ответом. Только в лифте на пути вниз он пробормотал:       – У нас не принято разговаривать. По крайней мере мне лучше не говорить. Всё, что я говорю, влияет на происходящее.       – Это смешно, ты взрослый человек, – она фыркнула. – Всё, что все мы говорим, влияет на происходящее. Мы, люди для этого и говорим, чтобы повлиять на происходящее.       – Я не это…       – А я это, – разозлилась от чего-то Мирабель. – Любое бездействие влияет с той же силой, что и действие!       К остановке напротив бизнес-центра автобус до дома подошёл на удивление быстро. Они ехали домой в напряжённом молчании, сидя на сдвоенном сидении напротив лобового стекла и еле соприкасаясь плечами. Полупустой в субботний вечер, он уезжал прочь от высоток бизнес-центра, холма Мадригалей к сердцу города, к старой ратуше, Первому парку, мэрии, Историческому музею. Мирабель, убаюканная сменяющимися пейзажами вечернего города, задремала и в сон её прокралось лёгкое прикосновение к шее, тёплая ладонь на левом предплечье и зелёные бабочки.       Бабочки кружились, кружились пока не превратились в воды реки. "Оскуро," – подумала Мирабель и погрузилась с головой под воду. Она ныряла на дно реки раз разом и выискивала там нечто, пока не обнаружила себя в тёмной комнате с ключами в руках. Перед ней стоял железный сейф, сначала закрытый, затем открытый. Вспышка, и Мирабель обнаружила себя в лесу. На земле лежал Бруно, с кровавой пеной пузыряшейся на губах, а над ним склонился её отец. Тино заполошно наговаривал что-то вроде: "Пожалуйста, только не снова."       – О, вы так будете мне должны, – произнес кто-то у Мирабель за спиной, и, обернувшись, она увидела побелевшую фантастическую Альму и мужчину с зелёным, полными гнева глазами. – В правом кармане пиджака.       Под серию выстрелов Мирабель проснулась. Бруно сидел рядом с ней и дремал, смешно приоткрыв рот. Она, видимо, сама во сне опустила голову ему на плечо. Его рука тогда же, наверное, легла на её левое предплечье и бережно прижала к худому телу пророка.       Мирабель взглядом провела черту от покрытой колючей щетиной шеи до…       Пена. Кровавая пена изо рта.       Издав сдавленный всхлип, Мирабель подняла руку к абриссу его челюсти. Не колючий. Этот Мадригаль опять запустил свою бороду. Вечно он такой обманчиво колючий, и одновременно почти мягкий.       Бруно проснулся и спешно заморгал. Глупый. И милый. Невозможно на него злиться. Мирабель приподнялась и прикоснулась губами к щеке. Нет. Всё-таки колючий.              Проводить выходные с Бруно Мирабель очень нравилось. Как и нравилась ей забота золотой искры о младшем из тройняшек фантастических Мадригалей. Он называл золотой электрический разряд Каситой, и та радостно отвечала ему приподнятыми половицами, подскакивающими плитками и волнующимися шторами. Мирабель тоже пыталась наладить общение с живой квартирой(?). В конце концов, это была её квартира. Касита отвечала ей без особого интереса, но и ударять током перестала.       И если суббота прошла сравнительно спокойно, то в воскресенье к маме приезжала бабушка, а это значило, что будет семейный ужин, с которого Мирабель уедет с отцом. Бруно на это сборище она не взяла. Во-первых, надо было подготовить бабушку, во-вторых, и сам пророк хотел провести вечер перед телевизором, в котором Касита сделала окно в гостиную casa Madrigal.       В столовой той квартиры, что некогда дядя Оскар подарил своей сестре и её мужу, собралась вся семья. Бабушка гордо восседала во главе того стола, что папа собирал лишь три раза в год. По обе стороны от неё сидели её дочери, за ними их мужья, затем дети по старшинству. Мирабель всегда доставалось место у барной стойки, отделяющей столовую от кухни.       – Опять Мира на роли официанта, – проворчал Тино.       – Всё нормально, Па.       – Ох, дорогой, не ворчи. Я на роли официанта, – дежурно заверила Джулия.       Первую часть ужина, пока разговоры велись спокойные, про успехи Тони в учёбе и мамин новый метод лечения какой-то инфекции, Мирабель искала способ сообщить про Бруно спокойно и без лишних эмоций. Однако Белла внесла свои коррективы в планы своей младшей сестры.       – Как там твой бродяга, – спросила она, когда внимание с мамы перешло на неё и её неудачный брак.       – Мирабель, ты подобрала собаку? – недовольно спросила бабушка. – Забота о животном, это прекрасно. Но если бы ты сказала мне, мы бы подобрали кого-то породистого.       – Это не собака, – хмыкнул Мило.       – Кот? – моргнула Альма.       – Это человек, abuela, – пробормотала, глядя в свою тарелку, Мирабель.       – Mija, у тебя очередной молодой человек? Как хорошо! Надолго?       – Мама! – поперхнулась Джулия.       – Я уже более полувека мама. И я очень хочу, чтобы все мои внуки нашли своё место в жизни.       – Мне кажется, все мои дети нашли своё место в жизни, – огрызнулся Тино.       – Мирабель, а он Мадригаль? – проигнорировала зятя Альма.       – Да, abuela…       – Прекрасно! Тогда у тебя есть шанс, не упусти его. Как его зовут?       – Бруно.       – Да? Как интересно. Я думала, в нашем городе остался только один Бруно Мадригаль. После определённых событий люди, знаете ли, бросились менять себе имена, если они совпадали с именами пророков Мадриргалей.       – В нашем городе только один Бруно Мадригаль, abuela, – заметила Лоло.       Мирабель бы пнула кузину под столом, но та, к сожалению, сидела слишком далеко от неё.       – Этот мужчина не из Энканто? – продолжила расспросы бабушка.       – Этот мужчина из Энканто, – Тино аккуратно отложил столовые приборы, – его зовут Бруно Мадригаль, – он промокнул губы салфеткой. – Тот самый Бруно Мадригаль. И если дойдёт дело до свадьбы, то я уже дал своё благословение.       Альма медленно перевела взгляд на зятя. Повторив за ним грациозно все те же движения, она сложила руки на груди:       – Я не сомневалась, что при любой возможности ты выступишь против меня… Хорошо, ты забрал у меня дочь и внуков. Это можно понять. Но мстить мне во вред собственной дочери и нашей семье... Тино, не ожидала.       Все остальные члены семьи замерли. Этому конфликту было уже около пятнадцати лет.       – Знаете, – Тино приподнял одну бровь, – мне понравился этот Бруно. Скромный, милый, начитанный. Ах, простите, донья Альма. Не хотел вас задеть. Начитанный, это значит прочитавший много хороших книг. Книги – это такие стопки бумаг, сшитые в единую сюжетную линию, люди излагают в них свои мысли и чувства, чтобы донести их. Чувства – это такие…       – Хватит, – шикнула Джулия.       Не дрогнув ни от одного укола, бабушка вежливо улыбнулась:       – Как интересно. Чем же ещё вам понравился этот Бруно, доктор Мадригаль? – она выделила предпоследнее слово.       – Профессионально? Ничем. Тревожный, эмотивный. Напомнил мне друга, которого я потерял. Но вам… – Тино не договорил фразу.       – … не понять, – закончила за него Альма. – Не сравнивай моего Оскара и этого Бруно.       – Отчего же? У обоих деспотичные матери-одиночки, пережившие серьезное потрясение и, в связи с этим, подавившие личности в детях мужского пола. Оба после конфликтов нашли в себе силы покинуть отчий дом.       – Тино! Прекрати эти нападки на мою мать!       – И что же, мой Оскар, также как и этот Мадригаль, нашёл себе какую-то тридцатилетнюю несчастную старую деву и повис у неё на шее приживалой?       – Старую деву?! – ахнула Белла.       – Приживалой! – возмутилась Мирабель       – Мама! – расстроилась Джулия.       – Или этот Мадригаль тоже бросил свою семью, чтобы вести бестолковое расследование.       – Ты знала, – удивилась Хосефа.       – Конечно! С того момента, как твой муж начал выносить копии документов из офиса. Я, дура, сначала понадеялась, что Оскар одумался, но нет. Он начал своё шутовское расследование касательно вашего отца и холма Мадригалней, и нашего права на землю, – Альма грустно рассмеялась.       – Мама, это не смешно, – с укором посмотрела старшая из тройняшек не фантастических Мадригалей. – А если Оскар обнаружил, что мы одни из наследников совладельца холма, и за это его убили?!       – Это действительно смешно, Джули. Вы не можете быть наследниками совладельца, потому что именно совладельцы заклюили с вашим отцом контракт на расчистку и дальнейшую стройку!       – Мама, кто?! – подскочила на месте средняя из тройняшек.       – Я знаю только про отца Педро Мадригаля. Кем были два других участника сделки, я не в курсе, лично не встречалась. По нашим бумагам это какие-то Эрнандо Мадригаль и Хорхе Мадригаль. Все три лежат в могилах, как и ваш отец.       Мило хмыкнул, Мирабель побледнела, а Белла задумчиво постучала пальцами по столу:       – Бабушка, почему ты не обнародуешь документы?       – Ваш abuelo, царство ему небесное, мечтал сделать на этом холме парк. Контракт был составлен так, что сделку может отменить только один из совладельцев или прямой наследник. Если же сделка остаётся в силе, то мы должны выполнить свои обязательства и построить чёртов парк! Совершенно бесплатно!       – Я… – раздался голос Тони, – не понимаю. Abuelo согласился за свой счёт построить парк?       – Наша фирма нам досталась на грани банкротства, – со вздохом поведала Альма. – Мы готовы были тогда взяться за любой проект. Три дурака Мадригаля вообще показались мне лёгкой добычей.       – Почему? – спросила Мирабель.       – Очевидно! Никто не строит ничего на том холме, – бабушка стукнула кулаком по столу.       – Почему? – теперь уже заинтересовалась Лоло.       Альма вздохнула, окинула всю семью взглядом и, кивнув чему-то, согласилась:       – Ну, хорошо. До того, как холм стал холмом Мадригалей, его называли чёртовым холмом. Любые мероприятия там заканчивались несчастными случаями. Люди рассказывали про каких-то золотых бесов, плотоядную почву и прочую ерунду. Когда те три барана явились к нам с предложением построить парк, ваш abuelo загорелся желанием. Если бы у него были деньги, он бы стал четвёртым совладельцем, но мы были на мели. Три Мадригаля дали нам подъемные деньги на расчистку, проектирование и стройку, – она перевела дыхание и посмотрела на своих дочерей. – Вы знаете, как погиб ваш отец?       – Он утонул, – вспомнила Джулия.       – Да. Хоть и плавал как рыба. Эрнандо упал с дерева и сломал шею. Хорхе попал под экскаватор, отец Педро Мадригаля заснул с непотушенной сигаретой и сгорел. И стройка законсервировалась на пятнадцать лет. Я осталась с незавершённым контрактом, отсутствием заказчиков и весьма неплохой суммой подъемных денег. У меня получилось вывести фирму вашего отца из штопора и построить первый жилой квартал. Потом появился подросший Педро Мадригаль. Он пришёл спрашивать про деньги отца. Я показала ему контракт и предложила его разорвать. Нужно было только найти всех наследников. Педро отказался. Сказал, что парк – прекрасная идея, и потребовал возобновить стройку. Но тогда страна выходила из кризиса, и цены стали совершенно другими. Парк обошёлся бы в десять раз дороже. А у меня, как назло, не было свободных денег. Мы всё вложили в бизнес-центр. Пришлось бы платить отступные там. Мне проще было заплатить отступные здесь. Я начала искать наследников.       – Мама, что именно в контракте прописано? – деловито поинтересовалась Хосефа.       – Много сложных юридических терминов. Если коротко. Мы должны построить парк. Нам дали деньги, у нас есть обязательства. Если мы хотим разорвать сделку – мы должны заплатить отступные. Вернуть изначальную сумму. Нам это по силам. Но мы должны её вернуть всем прямым наследникам. Если у одного из со-владельцев нет наследников первой очереди, или представляющих их интересы, сумма делится на равные части между остальными наследниками. А вот если кто-то из со-владельцев, или его наследники хотят разорвать сделку, то он может это сделать в одностороннем порядке. Мы должны вернуть ему одну треть. Остальная сумма остаётся до востребования на счету.       – Насколько это большая сумма? – включился Фредерико.       – Сейчас для нас это мелочи, но для одного человека всё ещё достаточно большие деньги. Несколько десятков миллионов долларов. Надо смотреть в договоре, сколько точно.       Столько смертей из-за денег, – подумала Мирабель. Столько проблем из-за них. Если подумать, то всё, чего боится фантастическая Альма, из-за чего Бруно считает, что у него нет будущего, всё это связано с деньгами. Бруно…       – Что случилось с Педро Мадригалем? – снова включилась в разговор Мирабель.       – Я предложила Педро разорвать сделку. Он отказался. Я стала искать других наследников. С Эрнандо Мадригалем всё вышло непросто. Его дочь уехала в тот момент куда-то не то на Тибет, не то в Малазию постигать какие-то духовные практики. У неё вроде был сын под другой фамилией, но при живой матери толку от него было мало. Фамилия у них ещё какая-то известная… Они тоже в нашем бизнесе, но не совсем конкуренты. Как же их… Что-то на П…       – Пинейро. Только у неё было два сына… – поправил Тино.       – Может и два. Сейчас уже не помню. Повторюсь, при живой матери от них проку было мало. С Хорхе всё тоже было непонятно. Вроде была дочь, но тоже, концов найти мы не смогли. Она уехала учиться рисовать не то во Францию, не то в Италию. Куда-то в Европу.       – Мама, только не говори мне, что ты убила Педро Мадригаля, – шокировано выговорила средняя из тройняшек.       Альма невесело рассмеялась:       – Ох, Хосефа. На кону стояли такие деньги, что я об этом задумалась. Но меня опередили. Хотя для нас смерть Педро обернулась удачей.       – Как так? – холодно поинтересовался Мило.       – Почти все документы, все экземпляры контракта, вся документация на землю. Всё было или у него, или у меня. Куда он спрятал эти бумаги, я не знаю. У Альмы их не было. Свою часть документации я так же спрятала. Если никто не знает условия контракта, он не может потребовать его исполнения. Альма, конечно, знает, но она не хочет парка.       – Но Альма и её дети имеют право на одну треть суммы! – крикнула Мирабель.       – Имеют. И я пришла к ней, когда la casa Madrigal засияла на холме. Я рассказала ей про контракт и предложила расторгнуть сделку! Но эта дурёха отказалась.       – А что с землёй? – как всегда с деловым интересом вклинился Фредерико.       – С землёй?       – Кому принадлежит земля?       – Пока идёт стройка – технически она в переходном состоянии. По завершении стройки должно пройти повторное межевание. По идее земля должна принадлежать юридическому лицу – «Парку».       – А если контракт разорвут? – заинтересовалась Лоло.       – Земля в равных долях распределяется между совладельцами или их наследниками первой очереди с поправкой на представителей.       – Кто такие представители?       – Дети наследников. Племянники и прочие участники наследниками не считаются.       Обед продолжился и дальше. Ещё где-то с полчаса семья обсуждала землю, фантастических Мадригалей, холм, но эти разговоры Мирабель уже мало волновали. Во время десерта бабушка снова привлекла её внимание расспросами про работу и даже снисходительно поинтересовалась здоровьем Бруно, но это пролетело как в тумане. Что-то не давало ей покоя.       Домой Мирабель вернулась ближе к ночи в сопровождении отца и его чемодана. Бруно, как это часто с ним бывало, заснул с книгой на диване. Он лежал на спине, и Мартин как обычно составлял ему компанию, пристроившись на груди.       – Богомолов, – прочитал фамилию автора Тино и присвистнул. – Вот тебе и “бабушка приехала.”       Крякнув, он склонился над пророком, чтобы подобрать книгу, и Мирабель охнула от нахлынувшего воспоминания о сне.       Пена. Кровавая пена изо рта. Мало времени. "В правом кармане пиджака." Зеленоглазый мужчина, с каштановыми волосами, в чёрном дорогом костюме.