Дорога в вечность

Глава 1. Глаза были закрыты. Я чувствовала, как тяжёлые веки были словно налиты свинцом, они упрямо не давали мне взглянуть на то, что так жестко кололо мне живот. Одно знала точно - я лежала на холодной, сырой земле, уткнувшись в нее носом. Запах прелой листвы щекотал мне ноздри. Спину, горящую от ссадин, кое-как охлаждал мелко моросящий дождь... Шум внешнего мира касался моего слуха, заставлял ненавязчиво не потерять сознание. Однако, я то и дело проваливалась в вязкое небытие. Может, всего лишь на секунды, а возможно, это мне так казалось, и увязание в тёмном обмороке продолжалось ни один час. Холодно... Боже! Как же холодно! Что-то густое, словно каша, заклокотало в районе желудка и изверглось наружу. Я чуть не захлебнулась собственной кровавой рвотой. Не увидела ее, но почувствовала этот металлический запах и солоноватый привкус во рту. Неужели я сейчас умру?! А потом я закричала. Завыла, свернувшись в калачик, от дикой боли. Где-то на задворках сознания я удивлялась - неужели моё горло способно выдавить из себя такие громкие, скрипящие и клокочущие нечленораздельные звуки?! Боль пронзала меня, рвала, терзала, замораживала. Делала все, что хотела, чтобы вытрести из меня последние крохи сил и самообладания. Боль была красной змеей, которая туго стягивала своим длинным и мощным телом все мое физическое существо. Холодными чешуйками впивалась в каждый сантиметр кожи. О! Я замерзну и сгорю, окаменею и рассыплюсь пылью! На самом краешке моего мировосприятия я понимала, что эта боль заставила меня двигаться, перевернуться на бок и, скрючившись в немыслимой позе, с огромным усилием открыть глаза. Всё болит - спина , живот и ноги. Каждый вдох сопровождался хрипом,свистом и мерзким бульканьем в груди. Я отчаянно пыталась глубже вбить воздух в легкие, но чувствовала в ответ только обжигающую волну боли, как будто тысячи маленьких иголочек протыкали каждый их миллиметр. Несколько секунд затишья, моя хладнокровная мучительница отступила, и я смогла откинуться на спину, тут же широко раскрыв рот, пытаясь поймать капли дождя. Пить! Я хочу пить! Чертов дождь! Почему ты такой мелкий?! Я опять почувствовала вновь нарастающую боль. Как снежная лавина, она меня оглушила, выбила остатки кислорода. Охладила мою кровь и, облепив снежными руками смерти, заставила мое сердце замереть на несколько мгновений, потом снова затрепыхать, запнуться и остановиться. И в эти короткие секунды я так хотела выжить! Все мое существо, истерзанное и сломанное, безмолвно и яростно взмолилось темному от туч небу. "Я только хочу жить!" ••• - Как ты думаешь, что с ней случилось? Ничего не видишь? - мужской бархатный голос доносился до меня словно через толстый слой ваты. Мой мозг едва- едва мог анализировать слова, произнесенные тихо и настороженно. - Последнее, что я видела, это, как она лежит неподалёку от нашего дома и умирает. Больше пока ничего... - девичий голосок. Такой нежный и тонкий, чуть беспокойно дрожащий. - Долго еще ждать, Элис? С ней нужно поговорить! Я услышала легкое шуршание одежды и звук почти неуловимых шагов, а потом холодное дыхание на своем лице. - Ты можешь говорить? - спросила девушка, низко склонившись надо мной и аккуратно пробегая прохладными пальцами по моему лицу, как будто проверяя, все ли с ним в порядке. Как? Как она поняла, что я не сплю? Не лежу в бессознательном состоянии, а стараюсь внимательно вслушиваться в их странный диалог? Я уверена, что даже пальцем не дернула, чтобы ненароком не выдать себя. Я дышу то с трудом и чувствую, что не смогу сейчас и словечка выдавить из себя. Мне ничего не оставалось, как просто промолчать и дальше лежать, словно камень. Не способной ни рта раскрыть, ни даже разлепить такие тяжёлые веки. Все потом, я узнаю все позже. Когда сама буду в состоянии задавать вопросы. А сейчас в моей власти лишь лежать и видеть темноту. Чувствовать, что сознание снова ускользает и погружает меня в тяжелый и липкий сон. ••• Когда я снова очнулась, то никаких переговаривающихся людей рядом не было. Тихо, сухо и очень тепло. Я так не хотела открывать глаза, но любопытство пересилило, и мои веки распахнулись. Первый вопрос был - где я? Шевелиться совершенно не хотелось, да и я просто боялась повторно почувствовать ту нестерпимую боль, которую испытала недавно, уткнувшись носом в мокрую землю и собственную кровь. Ворочать глазами и вообще направлять взгляд туда, куда мне нужно было, стало для меня трудной задачей. Мало того, что мысли в голове двигались хаотичным цветным калейдоскопом, то вдруг спотыкались о какой- нибудь вопрос и разлетались, как испуганные птички. Однако, не смотря на это, я смогла разглядеть комнату. Я лежала на довольно широкой кровати - белая простынь, белое одеяло. Светло- бежевые стены, большие часы прямо передо мной. - Половина шестого, - сказала я, рассматривая черные стрелки хронометра. Мой голос звучал тихо и хрипло, как сломанный духовой инструмент. Прямо под часами стояла широкая, массивная тумба, с кучей выдвижных ящичков. На белой поверхности было что-то... в упаковках. Напоминало шприцы и коробочки от лекарств. Не могла разглядеть получше, так как мелкие предметы не были подвластны моему зрению - они все двоились и искажались. " Значит, меня лечат," - подумала я, учуяв специфический запах лекарств. Слева от меня стояла хромированная напольная лампа. И окно... Большое панорамное окно. Через которое я увидела лишь тусклый солнечный свет и море зелени. Высокие сосны, какие-то пышные кусты, темно-зеленые декоративные папоротники. А еще до меня доносился едва различимый рокоток ручья. Пару минут я пялилась в идеально белый потолок и задавалась вопросами. Самый главный из них - что со мной случилось? То, что у меня был вспорот живот и я чуть не умерла от кровопотери - это и так стало понятно, когда я осторожно стала ощупывать перебинтоваными ладонями свое тело. Швы! Мои пальцы уперлись в не очень тугую повязку на животе, под ней я ощутила хирургические узелки. Я попыталась пошевелить ногами - целы! Но тоже в бинтовых повязках. Поднесла ладони к глазам - исцарапанные пальцы, сломанные ногти, не до конца очищенная под ними грязь и земля. И тоже обе руки перебинтованы. Медицинская ткань была пропитана каким-то сильно пахнущим лекарством. И только я попыталась приподняться, хоть немного размять свое многострадальное тело, самую малость - наконец отлепить от жесткой кровати саднящую спину, как в дверь комнаты деликатно постучали. Наверное, стоящий за ней человек ожидал, что я отзовусь и разрешу войти. Но мне однозначно не хотелось хрипеть. Да и вообще что-либо говорить. У меня все также кружились тысячи вопросов, от чего внутни головы начало нещадно пульсировать. А еще с каждой минутой меня стала наполнять тревога. Такая зудящая и едкая. Я не знала, кто со мной вытворил такое. За что? Когда? Зачем? Кто эти люди, которые нашли меня - уже почти мертвую? Почему я не в больнице? А я точно не в медучереждении. Госпитальные палаты выглядят совершенно по другому. Беспокойство всё нарастало. Очень быстро. Впечатывалось в меня тяжелым камнем. Еще немного и меня может накрыть паника. Видимо мой визитер устал ждать за дверью и тихо открыл ее, попутно предупреждая: - Я захожу! Даже сквозь теперь уже пробивающийся и необъяснимый страх, я отметила, что у говорившего просто какой-то волшебный, бархатный голос. Одна короткая фраза плотно обволокла всю меня легкой и нереальной притягательностью. В комнату осторожной поступью вошел мужчина. Для того, чтобы рассмотреть его получше, да и не лежать совсем уж беспомощным бревном, я аккуратно приподнялась, немного откинувшись на спинку кровати. Благо теперь уже у меня перед глазами ничего не прыгало и не двоилось. О, если бы я могла в тот момент нормально говорить, из моих уст всенепременно вырвалось бы восторженное и одновременно удивленное восклицание! Таких мужчин не существует! Настолько красивых, что кажется, будто этот бог красоты что-то потусторонние. Словно образ сошедших с полотна! Нереальный! Невыносимо красивый! Светлые, коротко стриженные волосы мужчины мягко переливались золотистыми бликами, а светло-карие, тигриные глаза, обрамленные густыми, черными ресницами, смотрели на меня настороженно и одновременно мягко. Благородный нос, высокий лоб, четко очерченные губы. Во всем его облике сквозила какая-то нежность, удивительным образом переплетающиеся с мужественностью. От него невозможно было отвести взгляд. Я пыталась. Но мои глаза снова и снова возвращались к посетителю. И смотрели, смотрели, смотрели! - Как ты себя чувствуешь? - Господи, только из-за его голоса я готова была растаять, как мороженное на солнце! - Что- нибудь болит? - настойчиво задал он новый вопрос, а я наконец отмерла и даже затрясла головой, чтобы окончательно прогнать наваждение. Не так то это просто, когда перед тобой стоит мужчина, наверное, самый привлекательный на свете. - Более-менее сносно, - пробормотала я, отвечая общей фразой на его вопросы. - Кто вы? - мне так хотелось узнать побыстрее, что за человек стоит передо мной, что собственные интересы касаемо меня улетучились на второй план. Я не чувствовала явной опасности от мужчины, не видела в его движениях резкости или потаенной угрозы. Наоборот, он двигался очень плавно, даже изящно, когда решил ближе подойти к кровати. Теперь я могла разглядеть его еще лучше. Какая же бледная кожа! Но такая идеально гладкая. Ни одной морщинки или неровности. Как будто белый мрамор. Даже тёмные круги, тенью залегшие под глазами, нисколько не портили красавца. Наоборот прибавляли необъяснимого шарма. " От силы лет двадцать пять! Такой молодой," - пробежала мысль. Наконец, с большим трудом, я перевела взгляд с мужчины на свои перебинтованные ладони и вновь задала вопрос. Мой голос все также хрипел и неприятно скрежетал. - Кто вы? Блондин внимательно посмотрел на меня, как-то ласково и заботливо. Будто в кровати лежала не я, совершенно незнакомая ему девушка, а близкий и дорогой человек. Меня передернуло, пробрало от этого взгляда. Слишком уж подозрительна для меня была его доброта и открытый, завораживающий взгляд. Не помню, чтобы кто-нибудь так на меня смотрел. Особенно мужчина. Но нет времени изучать дальше поведение моего визитера. Мне крайне важно было вытянуть подробности всего, что связано со мной. - Я Карлайл, - просто представился мужчина.- Ты очень везучая. После таких травм... - он вскользь осмотрел меня с ног до головы - ... может и выживают, но долго не приходят в себя. А ты быстро идешь на поправку. Удивительно! - еще один пытливый взгляд, и воцарилось недолгое молчание. Если я сейчас быстро восстанавливаюсь, мое тело ноет, и точно будет скрипеть каждый сустав, когда я встану, то в каком состоянии я была, когда попала сюда? О том, что сначала я была помещена в больницу - и речи не шло. Интуитивно я знала, что лечили меня именно здесь и именно Карлайл. - Вы доктор? Блондин согласно кивнул. - Мы нашли тебя около нашего дома. Умирающую. Ты можешь сказать, как так получилось? Я тут же порылась в своей памяти, пытаясь воспроизвести недавние события. Но ничего не получалось! Я решительно не помнила, как оказалась в таком плачевном состоянии. Последнее событие, которое четко всплыло - это мой день рождения. Дождливый апрель. Посиделки с подругами в моем пригородном домике... и большой, нелепый торт с карамельной цифрой двадцать два. Девичий смех и мое отражение в большом зеркале в ванной комнате, где я отмывала с рук и щек липкий, розовый крем. Ошалело, я снова и снова пыталась выудить хоть какое-то воспоминание после апрельского дня, но опять натыкалась на как будто ментальную, непробиваемую стену. Да что это, черт возьми, значит?! - Какой сегодня день? - мой голос дрожал, а голова гудела. - И год... Фухх, слава всем богам, год оказался все тот же. - Двенадцатое июня, - добавил красавец. - Ты не помнишь? - Два месяца! - вскрик против воли вырвался. Я задышала часто и неглубоко, меня слегка замутило. - Я понятия не имею, что случилось! Праздник, дом, подруги, моя жизнь до этого... Но последние два месяца словно исчезли! Почему? Как? - я говорила быстро, нервно. Одновременно пыталась себя успокоить и сдержать, побороть дрожь и состояние надвигающегося ступора. Получалось плохо. "Просто дыши! Вдох-выдох... еще раз... теперь опять повтори! Ну же... вдох- выдох",- мысленно я хотя бы смогла немного унять нервное подергивание пальцев рук. Карлайл подошел еще ближе. Я почувствовала легкий аромат его парфюма. Бледная рука с длинными, музыкальными пальцами нырнула в карман его темно-синих брюк и вытащила оттуда памятый клочок бумаги, заляпаный кровью. Мужчина сначала взглянул на меня, словно проверяя - стоит ли мне давать читать эту бумажку; потом осторожно присел на самый краешек кровати и протянул записку. Я быстро схватила ее и стала жадно читать все, что было написано. Мне казалось, что от этих слов, выведенных красивым каллиграфическим почерком, зависит моя жизнь. Отчасти так и было. "Карлайл! Спаси ее! Нет времени все объяснять. Меня не ищи, я скорее всего уже буду мертв. Оно и к лучшему, думаю. Но девушку укрой, спрячь, сделай неведимкой! Все узнаешь позже, ты только найди Александра, он все расскажет. Прощай, мой дорогой друг! Г. П." Всего несколько строчек, но как они запутали меня! Никакой ясности, даже намека! Хотя... Александр... Может он действительно поможет? - Нужно его найти! - скорее потребовала я, чем попросила. - Карлайл, Вы его знаете? Где он может быть? И кто такой этот Г. П. ? Он меня бросил здесь умирать? Или наоборот, спас мою жизнь? - Успокойся! - голос доктора зазвучал громче и тверже. Я замолчала, терпеливо ожидая ответов. - Как твое имя? - Катарина-Франческа... Можно просто Кэти... Карлайл плавно поднялся с постели и стал мерить тихими уверенными шагами комнату. - Тот, кто попросил тебя спрятать - уже мертв. Об этом моей семье сообщили вчера, - в глазах мужчины вспыхнули боль и горечь. - А Александр... пока нам ничего о нем неизвестно. Но мы его найдем, Катарина-Франческа... - он медленно произнес мое имя, а во взгляде светло-карих, почти желтых глаз, блестнула искорка... узнавания? Однако, что мне это довало? Ни записка, ни сам доктор совершенно не проясняли ситуацию. Только еще больше вопросов появилось. Наблюдая, как Карлайл стоит в полоборота ко мне возле панорамного окна, все также восхищаясь его красотой и внутренней силой, которую хочешь не хочешь ощущаешь, я думала. Анализировала. Итак, к чему я пришла? Что узнала? Чего мне ждать и бояться? И наконец - что делать? Я теперь знаю - меня нашли у дома Карлайла. Он меня спас, взялся за лечение. Эту первую просьбу из записки доктор выполнил на "отлично". Но спрятал ли он меня? Или мне еще предстоит где-нибудь затаиться? В безопасности ли я? Неизвестно. Я абсолютно без понятия, кто этот Г. П. И еще некий Александр. Зато все они знакомы Карлайлу. Ла-адно, об этом я обязательно все равно расспрошу его. Самое главное, что мое здоровье приходит в норму просто ударными темпами. Скоро забегаю! И выгонять меня на улицу никто не собирается. Пока, по крайней мере. Одно знаю точно - весь этот клубок событий и недосказанностей придется не только мне одной распутывать! Похоже, что мой доктор знает не намного больше меня самой. И вот на этой мысли я мало-мальски успокоилась. Мои напряженные мышцы расслабились, - тело все это время ждало нападения и было очень напряжено. Зато сейчас я почувствовала некую легкость и ощущение того, что я теперь знала, что делать и куда двигаться. - Карлайл... - осторожно позвала я мужчину. - Похоже, что я влипла... и это как-то касается Вас и Вашей семьи, - снова согласие и слабая ободряющая улыбка. С примесью горечи. - Мой друг был прекрасным человеком и отдал жизнь, чтобы доставить тебя сюда, под нашу защиту. Я обязан ему многим... - здесь он на мгновение запнулся, а потом продолжил: - Как бы то ни было, это странное дело... Мы поможем тебе. Я и моя семья! И больше ничего не добавив, доктор уверенно развернулся спиной ко мне и быстро покинул комнату. Ни на мгновение не становясь неуклюжим. Какая грация! Пришло время и мне встать, хотя бы попытаться это сделать. Прочь одеяло и тонкое покрывало под ним! Прочь телесная расслабленность и боль в швах и царапинах! Я больше не хотела вылеживаться и бесполезно перебегать от одной мысли к другой. Мой мозг требовал хоть каких-нибудь действий. Пусть самой ничтожной, но деятельности. Как и тело. Мой ум, сознание - были абсолютно ясны, как и, впрочем, всегда, зато вот тело давало сбои. И я в этом убедилась, как только попыталась удержаться на ногах дольше одной минуты. Каждая мышца была как будто пропитана слабостью, но я настолько больше не хотела валяться в постели, что это придало мне сил, и помогло, с невероятным усилием, продвинуться к окну. Хоть солнечный свет совершенно не пробивался яркими лучами сквозь пелену темных туч, я ясно разглядела все, что находилось снаружи. Море зелени, сосны, еще какие-то неизвестные мне растения... Это все росло не хаотично, сразу можно было увидеть, что к благоустройству была приложена человеческая рука. Красиво. Изысканно даже. Однако, мой взгляд недолго изучал все ненавязчивое великолепие. Прямо по узенькой трапиночке, вымощенной серым декоративным камнем, шла парочка. Они непринужденно держались за руки. И молодой человек, высокий и невероятно статный, чуть склонил голову к девушке, что-то быстро нашептывая ей на ухо. А девушка в ответ лишь нахмурила свое прелестное личико. Интересно, они все здесь такие умопомрачительно красивые? Это из семейства Карлайла? Или гости? Я разглядывала молодого человека. Как и в случае с Карлайлом, от него невозможно было отвести глаз. Девушка, тряхнув густой каштановой шевелюрой, улыбнулась и прямо посмотрела на окно, за которым стояла я. Легкое движение изящной ладошки в приветственном жесте, снова лучезарная улыбка, а через какое-то ничтожное мгновение эта улыбка померкла, уступая место обеспокоенному выражению хорошенького лица. Такие же, как и у доктора, светло-карие глаза впились внимательным взглядом в меня. А я... А что я? Мне тоже захотелось поприветствовать прекрасную незнакомку. И в порыве осторожности и дружелюбия, я отняла руку от своего живота, ладошка инстинктивно прикрывала раненое место, и жестом поприветствовала парочку, попутно замечая, что ладонь моя вся в крови, а опустив взгляд на живот, увидела, что и вся пижама, в которой я была одета, тоже пропиталась кровью. Только этого мне еще не хватало! Все же шло так хорошо! Швы разошлись? Медленно отходя от панорамного окна, стараясь не подскользнуться босыми ногами на капельках моей собственной крови, я осторожно присела на самый краешек кровати. И, наверное, потеряла сознание. Потому что я совершенно не помнила, кто снова, умело и туго, перебинтовал мой живот и сверху, для надёжности, все это залепил водонепроницаемой повязкой, когда вновь очнулась лежащей на кровати и кем-то заботливо прикрытой плотной простыней по самую шею. ••• На какое-то время я потерялась в днях. Не знала, какое число, сколько пролежала в больном состоянии, кто за мной ухаживал, как умудрялись принести завтрак в комнату рано утром и накормить с ложечки. Буквально! Я спала всегда очень чутко, любой шорох мог разбудить. А тут, в ситуации крайне странной и тревожной, мой сон стал еще более зыбким, чем обычно. После случая с расхождением швов, у меня было четыре завтрака, проведя нехитрые рассчеты, я пришла к выводу, что сегодня пятый день моего невольного заточения в этих четырех стенах. Неизменно около двух часов дня ко мне заглядывал Карлайл. С легкой улыбкой на бледном лице, он ставил на тумбочку поднос с обедом. И все также неизменно начинал расспрашивать о моем самочувствии. Интересоваться, аккуратно и ненавязчиво, вспомнила я хоть что-нибудь из того, что происходило со мной за те два месяца, которые были подчистую стерты из моей памяти. И я все также отвечала, что изменений совершенно никаких и ничего нового я не могу ему сообщить. Как бы я не пыталась, не сосредотачивалась - эти шестьдесят дней были в непроницаемом тумане. Все события "до" я отлично помнила, даже всплыли из памяти номера телефонов моих подруг. И тут меня словно током ударило! - Карлайл! Меня же ищут, наверное! Больше двух месяцев отсутствовать, это же должны были заметить и ... Я не успела договорить, небрежным жестом руки Карлайл остановил мой торопливый словесный поток. - Не о чем беспокоиться, Катарина-Франческа, - доктор упорно называл меня полным именем, как бы настойчиво я не просила его о меньшем формализме. - Да-а? - мои любопытство и подозрение сплелись в причудливый узор. Мужчина кивнул. - Я навел всевозможные справки и выяснил, ты оповестила всех своих близких друзей, что уезжаешь отдыхать, что тебе нужна передышка, - спокойно произнес доктор. - В свете тех событий, которые с тобой произошли незадолго до исчезновения, твой скоропалительный отъезд совсем не выглядел странным... - Карлайл печально посмотрел на меня. - Ты заперла свой домик, перенаправила почту, собрала самые необходимые вещи в дорогу и пропала. Никаких следов, где ты была, что делала, с кем общалась - ни-че-го! Никакой информации. - А мои деньги, кредитки? Я же, наверное, пользовалась ими? - ох, как я надеялась, что хоть здесь можно будет за что-то ухватиться. - Кредитками ты не рассчитывалась, наличные со своего личного счета не снимала. - Как Вы это все узнали? - надежда узнать хоть что-то о событиях связанных со мной, рассыпалась, как песочная фигурка. - Мне нет смысла утаивать от тебя информацию. А способов узнать о человеке, поверь мне, не так уж и мало, - серьезно заявил блондин. И я поверила. ••• Этим же днем, ближе к вечеру, мне наконец было позволено встать с кровати и свободно передвигаться по всему дому. Кажлый раз, когда Карлайл осматривал мой шов и все остальные повреждения, он удивленно качал своей красивой головой и что-то совсем уж быстро бормотал. Один раз мне все же удалось разобрать пару слов. " Редчайшее явление... Что же будет, когда она... Немыслимо представить возможности! " - и больше ничего. Сколько себя помню, я всегда быстро, в рекордно короткие сроки, выздоравливала. Царапины затягивались за пару часов, синяки сходили на следующий день. Помню в юношестве, я по неосторожности сломала руку, и вместо положенного месяца в гипсе, я проходила в нем всего две недели. Тогда врачи тоже удивлялись, как сейчас Карлайл, но все было списано на мой молодой и сильный организм. В общем, я сейчас была как никогда рада, что моя кожа так быстро срастается, ушибы - черно-фиолетовые - наконец желтеют и совсем скоро сойдут на нет, а ссадины по всему телу больше не доставляют мне дискомфорт. Я наполнялась силой и энергией. Это не могло не радовать. - Здесь еще кто-то живет? - поинтересовалась я. Не то чтобы я была стеснительной, но все же лучше знать, кого я могу встретить в этом доме. К тому же мне дико хотелось побыстрее покинуть эту уже успевшую надоесть комнату. А еще мною двигало чистейшее женское любопытство. Никаких страхов и опасений я не испытывала, лишь иногда вспыхивала какая-то смутная тревога. Я своим шестым чувством ощущала, что если меня в этом доме не добили, а наоборот привели в порядок и почти вылечили, то уж точно теперь ничего плохого не сделают. - Здесь живет моя семья. Довольно большая. Ты успеешь со всеми познакомиться, - с мягкой улыбкой ответил мне блондин. - Сейчас бОльшая часть из них отсутствует... Так что я не смогу сегодня тебя всем представить. - Так уж они не знают меня? - ухмылка сама по себе расползлась по моему лицу. В моей памяти всплыли лица молодой красивой пары, которую я с восхищением разглядывала перед тем как шлепнуться в лужу собственной крови. Доктор снова одарил меня улыбкой. Мимолетно оглядев комнату, его взгляд остановился на тумбе, где раньше аккуратной стопкой возвышались бинты и лекарства, а сейчас лежало что-то темное из ткани. - Моя дочь взяла на себя смелость и подобрала тебе одежду, - произнес он, указывая в сторону тумбы. - Чувствуй себя как дома. И... добро пожаловать! - Карлайл аккуратно поднялся с краешка кровати, где сидел и поспешил оставить меня одну. Наконец я наедине сама с собой. Я не торопилась стаскивать с себя уже ненавистное больничное одеяние. Прежде мне нужно было еще раз прислушаться к себе. Нет, опасности я все также не чувствовала, растерянности тоже. Страх не точит изнутри. Только все та же легкая тревога бередит мое сердце и горит слабым огоньком в моих мыслях. Я понимала, что мне нужно в кротчайшие сроки разузнать, что случилось со мной, где я была и как связана с тем человеком, который спас меня. И вообще, получается, с семьёй Каллен. Сам Карлайл мне пока ничего не говорил о моем спасителе - его друге, который пожертвовал своей жизнью для того, чтобы вырвать меня из когтистых лап смерти. На этой мысли меня неприятно передернуло. Возможно ли, что этот человек преследовал какую-то свою корыстную цель? Кто я? Обычная девушка. Графический дизайнер. В душе художник. Одинокая, без братьев и сестер, без родителей. У меня лишь дом, работа и я сама. Редкие встречи в неформальной обстановке с друзьями. Все! Ничего выдающегося, из ряда вон выходящего! Кому я перешла дорогу? Зачем понадобилась? Я не видела никакой выгоды из связи со мной. Ничего, что могло бы меня натолкнуть на полезную и дельную мысль. - Однако, ничего просто так не случается, - пробормотала я, почти легко и безболезненно поднимаясь с кровати. - Всему свое время, Кэт. Всему. Свое. Время. Я почувствовала, как мои губы снова растянулись в улыбке. Присущий мне от рождения оптимизм стал возвращаться, ясность ума и выздоравливающее тело радовали душу. Уверенность, что я все узнаю и вспомню, делала меня храбрее и решительнее.