Voulez-vous

1979, май Май в этом году выдался прохладным, но солнечным, поэтому свадьбу Лили и Джеймса было решено провести на открытом воздухе за городом. В шесть утра на поляну аппарировали Флимонт и Юфимия Поттер, прихватив с собой полусонного Джеймса. Они долго колдовали над столами, навесами, украшениями. К восьми прибыл Сириус и стал подворовывать все съедобное, что успели поставить на столы. Его радовало, что торжество будет скромным и не придется придерживаться особых правил и строгого этикета. Питер появился в девять, сладко позевывая и присоединяясь к Блэку в поедании всего, что не так лежит. В десять появился уставший и сонный Ремус, который помогать был не в состоянии и просто сидел на стуле, перекидываясь фразами с Юфимией. В полодиннадцатого начали прибывать гости. В одиннадцать на поляне послышался хлопок аппарации и все замолкли. Лили появилась в коротком белом платье с длинными широкими рукавами и венком из цветов на голове. Под руку с ней стояла Алиса в слишком темном для такого торжества платье. Она заметно контрастировала с Лили. Длинные рыжие волосы Лили лежали красивыми завитками на плечах, в волосах и букете белели полевые цветы, румяная кожа была усыпана веснушками. Эванс походила на очаровательную лесную нимфу. Торчвуд была задумчивой и даже угрюмой, но старалась не подавать виду. Черные как уголь волосы были острижены до ушей, на бледных коленях виднелись фиолетовые синяки, да и сама она выглядела какой-то нездоровой, что только подчеркивал темный оттенок платья. Сириус мог поклясться, что ткань, из которой было сделано платье Торчвуд, еще недавно была шторами в ее спальне. Ну а Ремуса этот факт нисколько не удивил, ведь именно он вчера вечером помогал ей снимать эти несчастные занавески. Интересно было наблюдать за Джеймсом: его челюсть готова была коснуться земли от восхищения. Парень сделал пару робких шажков к невесте, а после уже побежал к возлюбленной, налетая и обнимая ее. Это вынудило Торчвуд посторониться и пойти поздороваться с гостями. Сейчас она всей душой завидовала Поттеру, но продолжала улыбаться как ни в чем не бывало. Радовало, что среди гостей не было незнакомых Алисе людей. Под навесом буквально собралась гриффиндорская гостиная. Алиса помахала Доркас и Мэри, обняла Марлин, кивнула Сириусу и поспешила к Ремусу, который все так же сидел в углу. — Хэй, чего такой мрачный, Луни? — Да вот успокаивал вчера полночи свою подругу, у которой случилась небольшая истерика. — Ремус красноречиво взглянул на Торчвуд. — Прости, пожалуйста, я вела себя как полная идиотка. Вывалила на тебя свою ревность, гнев… Хотя ты вообще не при чем. — Нет-нет, я тебя не виню, просто я очень раздражительный, когда спать хочу. Я не со зла. — Подожди, сейчас я раздобуду тебе чашечку кофе и будешь бодр и свеж! Алиса исчезла и через пять минут появилась с чашкой горячего ароматного кофе, девушка быстро сунула напиток другу под нос. — Пей быстрее, тебе еще невесту под венец вести. — затараторила Алиса. — Мне?! — глаза Рема округлились до невозможности. — Тебе что, забыли сказать?! — тут уже Торчвуд удивилась. — Родители Лили не смогли приехать, отец Джеймса будет заключать брак, Сириус шафер, Хвостик стесняется. Остаешься ты. — Ох, за что мне такие безответственные друзья! Тихий вальс обволакивал все вокруг своим журчанием. Вечер плавно подходил к завершению. Молодожены медленно кружились в объятиях друг друга и представляли собой сгусток чистого счастья, вокруг них медленно пархали другие танцующие пары, но, понятное дело, все внимание приковывали к себе Поттеры. Ремус кружил в танце опьяневшую Торчвуд, которая была не в самом веселом настроении. Уголки ее губ стремились вниз, а глаза избегали того, места, где Джеймс кружил Лили. Ремус шепотом пытался успокоить свою спутницу, гладил ее по коротким волосам и пытался отвлечь ее внимание на разных гостей. Сириус стоял у опустевшего стола с закусками и мастерски, по его мнению, делал вид, что слушает болтливую миссис Поттер. Он сложил руки на груди, неотрывно глядя в толпу, пытаясь высмотреть Люпина и Торчвуд. Сегодня ему было непривычно одиноко. Обычно на таких мероприятиях он болтал с Алисой и танцевал с ней же, но сейчас она ушла с Ремусом, и внутри у Блэка сидело странное чувство обиды на нее. Почему Люпин, а не он? Юфимия наконец заметила, куда направлены взгляды Сириуса, и дернула его за руку, привлекая внимание. — Э, нет, юноша, ревность до добра не доведет. — миссис Поттер прищурилась. — Вы о чем это? — очнулся Блэк. — О тебе и о жене твоей. — А я и не ревную. — Чего тогда на нее так смотришь? Сириус не нашелся, что ответить. — Знаешь, Луни, пойдем-ка отсюда. — прошептала Алиса в плечо Люпину. — Но… — Тебе же самому уже надоело. Пожалуйста, пойдем. — Алиса потянула друга на выход из-под навеса. Отойдя на достаточное расстояние, они оказались в кромешной темноте. Люпин достал палочку и зажег крохотный огонек люмоса. Торчвуд схватила его шершавую от шрамов руку и потащила вниз к небольшому пруду, на побережье которого валялись огромные валуны. На одном из таких валунов было решено разместиться. Они сидели в неловком молчании, пока Алиса кидала камушки в воду, а Римус смотрел на нее в свете огонька своей волшебной палочки. — Не жалеешь, что отстригла волосы? — неожиданно спросил он. Алиса инстинктивно потянулась к кончикам. — Совсем не жалею. Без них легче. Это будто новая я, понимаешь? Не та, которая любила Лили Эванс больше, чем себя, не та, которая молча согласилась на глупую свадьбу с чужим человеком, не та, что терпит и не жалуется. — Алиса положила голову себе на колени. — Возможно, это глупо и инфантильно, но мне так легче. Я отгородила себя старую от себя новой. Римус понял, он почувствовал, что хотела сказать Алиса. Внутри него вдруг появилось осознание хрупкости человеческих чувств, осознание, как легко можно сломать человека, лишь надавив на нужную точку. Безмерная жалость затопила его сердце. Хотелось как-то помочь подруге, но слов не было, голова была пуста. Тогда в ход пошли жесты. Он мягко сжал руку Торчвуд, будто говоря ей: я здесь, я хочу помочь. — От того, что я поняла всю абсурдность моего положения, ничего не поменяется, но, знаешь, мне станет легче от того, что я перестану обманывать себя. — из глаз Алисы скатилась слеза, оставляя темную дорожку из туши. Ремус не знал, что ответить, но ему и не нужно было говорить. Он сжал ладонь подруги еще сильнее. — Спасибо, Луни, ты, как всегда, меня выручаешь. — Сегодня я ничего особенного не сделал. — пожал плечами Люпин. — Нет, ты относишься ко мне с терпением и любовью. Всегда. — Я не могу иначе. Ты мой друг. — Когда-нибудь я смогу отблагодарить тебя за все то, что ты делаешь. Обещаю. — искренне прошептала Торчвуд. Алиса наклонилась, коснувшись губами щеки друга, и, если бы не темнота, она бы заметила, как лицо его тут же покрылось румянцем. Девушка встала, подавая руку Ремусу. — Я, пожалуй, домой. Если кто спросит, мне стало плохо и ты меня проводил, хорошо? Ремус кивнул, и Алиса тут же аппарировала. Ремус вернулся под навес слегка растерянный и растрепанный. Внутри клубились странные чувства. Иногда он не понимал Алису. Любовь и забота — чувства безвозмездные, и Ремус готов дарить их Торчвуд сколько и когда угодно. На входе его сразу же встретил Сириус, который весь вечер вел себя исключительно мирно: не танцевал, не напивался и все время ошивался рядом Юфимией. Это казалось Ремусу невероятным случаем. — Ого, Рем, вот это ты обольститель! — усмехнулся Блэк. — Кого уже успел очаровать? Ремус в недоумении уставился на друга. Сириус улыбнулся во все тридцать два и пальцем указал на щеку. Ремус провел пальцами по своей скуле и посмотрел на пальцы. На них осталась красная помада Алисы. Сириус предусмотрительно протянул свой носовой платок. — Так кто же тебя поцеловал? Доркас? Мэри? Нет, постой-ка… Юфимия?! — Блэка пробрало смехом от собственной же шутки. Ремус замялся, вытирая остатки косметики с лица. — Она самая. — ответил он наконец. Блэк неожиданно перестал хохотать. — А сейчас серьезно. Кто? — парень пытался звучать шутливо, но выходило слегка угрожающе. — Алиса. В глазах Сириуса заплескалось недовольство. Внутри вспыхнула зависть, даже обида. — Ты что-то имеешь против? Никто ничего не видел, да и практически все в этом месте знают, что вы живете раздельно. — Ремус пожал плечами, он слишком устал за сегодняшний день, чтобы долго спорить с Блэком. Сириус молча отступил и больше не разговаривал с Люпином в эту ночь. 1973,октябрь Урок трансфигурации был одним из самых нелюбимых уроков для Алисы. Она честно пыталась справится со всеми заданиями, внимательно слушала профессора, но любые превращения выходили у нее сложнее и медленнее, чем у остальных. На это обращала внимание и сама МакГонагалл, предлагала упражняться самостоятельно, но таланта в этом мастерстве у Торчвуд явно не было. На очередном занятии стоял шум от произносимых заклинаний. Перед учениками лежали металлические чайные ложки, которые следовало превратить в мышей. Кое-где уже отчетливо раздавался мышиный писк, или писк самих учеников, которые их побаивались. Перед Алисой все еще лежала обычная ложка. Девочка удрученно смотрела на свое искривленное отражение в изогнутом металле. У девочек за соседней партой ложки хотя бы покрылись мехом, а у Лили и вовсе по столу поползла уже живая мышь. Вздохнув, Торчвуд в очередной раз произнесла «Снаффлифорс» едва ли надеясь на успех. Вдруг из-за спины послышалось отчетливое и громогласное «Снаффлифорс». Теплая фиолетовая струя заклинания ощутимо ударила Торчвуд в спину, вызвав немой шок. С задних парт послышались довольные смешки. Нос и уши Алисы опекло непонятным теплом, и она в панике дотронулась до них. Уши начали расти, стали тоньше и покрылись мягкой черной шерстью, нос полностью поменялся: удлинился и порос такой же черной шерстью. Ногти на руках стали толще и острее, а глаза увеличились в размере. Алиса растерянно озиралась, лихорадочно дотрагиваясь до меняющихся частей тела. В какой-то момент все остановилось. Мародеры — те, кто и устроил все это представление — взорвались смехом, который подхватили все присутствующие. Лили застыла в шоке. Похоже, только она одна не смеялась. Глаза Торчвуд заполнили слезы, готовые вот-вот вырваться наружу. Со всех сторон посыпались только что придуманные грязные шутки. Шум зарокотал в новых, более чувствительных ушах Алисы, ужас заполнил грудную клетку и не давал дышать. Все напряжение собралось в районе солнечного сплетения, и стало так больно, что этот сгусток вдруг вышел наружу. — Замолчите! — яростно крикнула Торчвуд. Всю комнату будто тряхнуло: с полок посыпались книги, пергамент снежинками слетал на пол, а все ученики резко замолчали. Макгонагалл подоспела к ее парте и бережно проводила из кабинета прямо в больничное крыло. По дороге профессор не проронила ни слова, лишь нервно теребя плечи Алисы. Вернувшись в кабинет, профессор к своему удивлению поняла, что никто до сих пор не проронил ни слова. Приглядевшись, Макгонагалл увидела, что никто не может открыть рот — губы у всех были склеены. В лазарете Алиса пролежала не больше недели и вышла оттуда со своими ушами, ногтями и лицом, но совершенно ужасным настроением. Все это время она не подпускала к себе Эванс, потому что не хотела, чтобы та видела ее сходящую клоками шерсть и отпадающие когти. Сейчас же Лили взволнованно поджидала ее у входа. Заметив выходящую, подругу, Эванс тут же набросилась на нее с объятиями. — Как ты? Я так переживала за тебя. — не отрываясь от Торчвуд произнесла Лили. Слова приятно отозвались теплом внутри Алисы, ей было приятно, что Лили волновалась. — Как видишь, я в полном порядке. — Алиса попыталась натянуть улыбку. — Перед тем, как ты мне расскажешь, как тебе жилось в больничном крыле, нам нужно сходить к директору. Приказ МакГонагалл. Алиса резко помрачнела. — Что? Зачем? Неужели они думают, что я виновата в том, что случилось? — Нет, конечно нет. — поспешила заверить Лили. — У тебя был стихийный выброс. В таком позднем возрасте это говорит о проблемах с магией и ее контролем. — И как мне с этим поможет Дамблдор? И ты что, только что назвала меня старухой? — скептично спросила Торчвуд. — Сходишь и узнаешь. — сказала Эванс и решительно потянула подругу к кабинету директора. Видимо, Эванс заранее узнала пароль, поэтому, гордо сказала «Вишневые тарталетки» горгулье на входе. Но, к удивлению Алисы, подруга с ней дальше не пошла, объяснив это тем, что ей сказали лишь довести до входа и назвать пароль, а дальше Торчвуд пойдет сама. Внутри Алисы проснулась неуверенность, но пути назад уже не было. Девочка начала было подниматься по ступеням, но те неожиданно качнулись и поехали. Торчвуд полетела вперед, но вовремя выставила руки, легко отделавшись простыми синяками. Которые тоже приносили мало радости. Робко постучав, она услышала разрешение войти и пересекла порог. До этого Торчвуд ни разу не была внутри директорского кабинета. Девочка принялась с любопытством рассматривать различные приборы, которые время от времени двигали своими составными частями, после она заметила распределяющую шляпу, мирно посапывающую на самой верхней полке, под потолком. Удивление вызвала большая резная чаша и множественные портреты серьезных людей. Некоторые из них пустовали. Внизу на рамах, обрамлявших полотна, были выведены имена. И только прочитав парочку из них, Алиса поняла, что перед ней портреты бывших директоров школы. Профессор Дамблдор расслабленно сидел в своем кресле и задумчиво наблюдал за первой реакцией Алисы. Его всегда забавляло, как ученики с любопытством рассматривали его кабинет. Решив, что наблюдения Алисы затягиваются, он тактично кашлянул и предложил девочке сесть напротив него. Та послушно поздоровалась и села. — Мисс Торчвуд, могу я называть вас просто по имени? Девочка молча кивнула. — Ну что ж, Алиса. Ты, наверное, понимаешь, зачем я тебя позвал. — Если честно, не совсем, профессор. Это был слабый всплеск магии, упала парочка книжек. Я просто была очень расстроена. — стараясь не показывать своего волнения, Алиса надеялась скорее покинуть кабинет. — Ты ошибаешься, дорогая. То, что книги упали, действительно не страшно. Но вот то, что ты заставила всех молчать на протяжении недели, по-моему, стоит внимания. Алиса недоуменно уставилась на директора. — Что? Вы шутите? Это невозможно. — Я вполне серьёзен, Алиса. Видимо, ты хотела, чтобы твои обидчики перестали смеяться и замолчали. Что же, у тебя это получилось. — профессор говорил спокойно, он не обвинял Торчвуд, и та была благодарна ему за это. — Но как им помочь? — взволнованно спросила девочка. — К счастью, в первый день мы смогли рассоединить губы пострадавших, чтобы те могли есть и пить, но голоса к ним так и не вернулись в тот день. — А сейчас? Сейчас же они могут говорить? А Лили? Почему она может говорить? — посыпались вопросы со стороны Торчвуд. — Голос пропал лишь у тех, кто смеялся или говорил в тот момент. Лили Эванс и еще несколько детей остались невредимы. На счет остальных можно увидеть слабые улучшения. Некоторые даже могут говорить шепотом. Их голос медленно восстанавливается. Мадам Помфри уверена, что уже через неделю большинство вернется к привычному образу жизни. — О, я этому очень рада. — Алиса вздохнула с облегчением. — Мы очень стараемся, чтобы информация о том, что произошло, не просочилась в совет попечителей и министерство, однако слухи уже пошли. — У этого могут быть плохие последствия? — Для школы? Нет, не думаю. Но для тебя и для меня — огромные. Поэтому тебе нужно научиться контролировать себя и свою магию. — Но я не виновата в том, что меня хотели превратить в мышь, сэр! Любой бы потерял контроль на моем месте. — В любом случае, нам необходимо принять меры. Тобой займется профессор МакГонагалл. Она любезно согласилась помочь с контролем. — А как же те, кто заколдовал меня? Что с ними? — Они наказаны молчанием, дорогая. Я думаю, это будет для них уроком. Попрощавшись с директором, Алиса пообещала заниматься с МакГонагалл и не болтать лишнего о произошедшем. Внутри она была зла и растерянна. Мародеры одной своей выходкой доставили ей кучу неприятностей и добавили ненужных занятий по самоконтролю. При этом сами отделались молчанием и не получили никакого внятного наказания. Торчвуд до чертиков это раздражало. Пугало и то, как поведут себя однокурсники после ее возвращения. Испугаются? Зауважают? Продолжат смеяться? Задумавшись над всем произошедшим, Алиса решила пока не идти в общую гостиную, чтобы не встречать тех, кого заставила замолкнуть. Ноги сами привели ее в библиотеку. Библиотеки всегда пахнут по-особенному: пылью, деревом и чем только не пожелаешь. Захочешь — будет запах морского бриза, тропических фруктов и соли. Для этого нужно свернуть к полке с морскими приключениями. Захочешь — запахнет дымом и машинным маслом, краской и фастфудом. Для этого сверни к полке с современной литературой. А хочешь чтобы пахло горьким шоколадом, пудрой и лесом после дождя — пожалуй на полку с классикой. Алиса любила библиотеки с детства: в них тихо и спокойно, да к тому же редко кто заглядывает. В особняке Торчвудов была большая библиотека, о существовании которой все забыли, комната просто затерялась в немыслимых коридорах. В их библиотеке пахло пылью и травами. Но самой прекрасной библиотекой Алиса по праву считала библиотеку в Хогвартсе. Бесконечные ряды шкафов уходили вдаль и ввысь, книги перелетали от полки к полке, от стола к столу. Ученики сменяли друг друга в бесконечном хороводе. Алиса любила сидеть в библиотеке по выходным. Она выбирала самый уютный столик у окна и доставала то, что ей приглянулось. Лили тоже иногда так делала, но интересовала ее сугубо школьная литература. Вот и сейчас Торчвуд хотела побыть наедине с собой и забыться среди книжных полок. Библиотека пустовала — у большинства были занятия. Только в углу, самом любимом углу Торчвуд, расположился знакомого вида мальчик. Он задумчиво перелистывал книгу и делал пометки на пергаменте. Подойдя ближе, Торчвуд его узнала. Странный мальчик со шрамами на лице и красивыми пшеничными волосами. Его можно было часто увидеть в компани Поттера, Блэка и Петтигрю. Но к нему будто не возникало отторжения, возможно, потому что тот обычно молчал или одергивал своих дружков. Алиса подошла совсем близко и мальчик поднял глаза. — Я присяду? — спросила она, мысленно коря себя за глупость. Вокруг было столько свободных мест, но ее выбор почему-то пал на занятое. Мальчик вежливо улыбнулся и кивнул. — Алиса, верно? — подал он голос. — Да. А ты Ремус? — в тон ему ответила Торчвуд. — Ремус Люпин. — мальчик кивнул. Повисла неуютная тишина. — Почему ты здесь? Сейчас же идут занятия. — спросила Алиса, чтобы заполнить неловкость. — Благодаря тебе у меня освобождение. — Ремус улыбнулся одним уголком губ. — Благодаря мне? Ты о чем? — Всем, кто потерял голос, разрешили не посещать занятия. — еще лучезарнее улыбнулся Люпин. — Но ты же прекрасно говоришь. — нахмурилась Алиса. — Даже не шепотом. — В том-то и дело, что с голосом у меня все в порядке, в отличие от остальных, но я приврал и мне поверили. — Ремус довольно пожал плечами, явно будучи в восторге от своей шалости. Мысленно Алиса отметила, что если у Ремуса есть голос, то он не смеялся над ней в тот день. От этого появилось необъяснимое доверие к этому едва знакомому человеку. С этого момента диалог пошел легко и весело, так что Ремусу пришлось отложить и книгу, и пергамент.