Into the Unknown

*** - С девочками все в порядке. - Откуда ты… - Разумеется, с твоего звериного взгляда… - Юлиан… - …или, может быть, с этого неизменно-каменного выражения физиономии… - Ю-ли-ан. - …или же просто дело в том, что мы знакомы почти два десятка лет, и кое-что я все-таки навострился понимать без слов… - Лютик! - А что так тихо? Еще же остальной части Контитента напомнить надо о величайшем барде тринадцатого столетия, который… Геральт выдохнул, признавая поражение: - Ты издеваешься. - Само собой, - сверкнул глазами молодой человек, неторопливо потягивая кофе. Он сидел напротив, невозмутимый и спокойный, с того самого разговора – неизменно вежливо-бесстрастный, с редкими всплесками знакомой едкости. Ну, как сейчас, например. И все это – одному Геральту, разумеется. Вкупе с нейтральным «ведьмак» в качестве дополнительного обращения. Нет, конечно, Белый Волк не подсчитывал соотношение личных и «безымянных» обращений Лютика к себе, но как-то так выходило, что чаще всего в памяти всплывало обезличенное «ведьмак», чем звук собственного имени. Не сравнить с девочкой, где было и «Цирилла», и «Цири», и «Ласточка», и «Зири’эль», и редкое, но неизменно ласково-почтительное «княжна». И для Йеннифер находилось и «чародейка», и «дорогая моя ведьмочка», и просто имя, и даже «ведьма», но произносимое с такой тепло-насмешливой интонацией, что за оскорбление при всем желании не сошло бы. Йен на это понимающе усмехалась и, изгибая бровь, откликалась коротким и грубоватым «бард», за чем обычно следовал ответный смешок со стороны Лютика – словно этот словесный обмен обозначал для обоих что-то особенное, известное только им, пусть даже и напоминая о запертом за невозможностью возврата прошлом. Как будто после той поездки, что вновь сблизила Лютика и княжну, Юлиан принял для себя решение – или же посчитал, что может, имеет право, свободен – вести себя с «девочками» так, словно ничего не изменилось. Ну, другое время. Ну, другие обстоятельства. Ну, допустим, никуда не девшаяся неопределенность грядущего, так до сих пор и не способная ответить на вопрос – а можно ли… Допустим, да. Но Лютик, Цири и Йен – они словно заключили безмолвное соглашение оставаться друг для друга прежними. Знакомыми. Честными. Безо всяких «почти». «Почти» доставалось одному ведьмаку. Да и то – после тогдашнего происшествия и странного разговора в маленькой бухточке начало утрачивать свою явственность. Юлиан, казалось, швырнув тот самый злосчастный камень в надежное безмолвное спокойствие морских глубин, то ли действительно избавился от недосказанностей прошлого, то ли просто окончательно и бесповоротно решил больше не позволять им вмешиваться в настоящее. Соленая вода, начав работу над сглаживанием окровавленных каменных зазубрин, по каким-то причинам эту самую работу ускорила, полностью меняя взаимодействие Лютика и ведьмака. Геральту должно было быть все равно. Почему-то не было. Как будто какой-то его собственный камешек затерялся в бухточке среди себе подобных, невидимо царапая сознание лишь пониманием своего наличия, но пока скрываясь от глаз – и, не выброшенный в море, мешал. Чему-то. То ли мыслям, то ли действиям, то ли словам. Потому сейчас, глядя на неспешно потягивающего кофе собеседника, Геральт думал – принимать ли правила обновленной игры, удобной Юлиану, да и, наверное, самому ведьмаку в какой-то степени, или же все-таки не оставлять попыток возвести мост через пропасть. Признать полное право менестреля на единоличное владение тем, что пряталось за стенами – или же, назло Лютику, наперекор собственному решению придерживаться нейтралитета в жизни, работе и отношении к людям, пробиться к средоточию холода, темноты и боли, частью которых сам Геральт вроде как перестал быть, но у коих очевидно и без ведьмака было множество причин на существование. Зачем? Геральт вряд ли мог себе сейчас это внятно объяснить. Кому-то другому – тем более. Ясно было одно – узнав, он, возможно, поймет. А поняв – сможет помочь. Потому что… ну, ведь это же Лютик. И вряд ли талант попадать в неприятности он приобрел, лишь оказавшись в прошлом… …Юлиан, едва ли догадываясь о размышлениях ведьмака, со вздохом покачал головой: - Нет, сдаюсь. Разучился тебя читать, раз не нужно уже. - Если я скажу, что именно меня… беспокоит, - вытолкнул из горла Геральт непривычное слово (которое, как ни крути, уже перебралось в разряд реально отражающих положение дел определений), - ты объяснишь, как вообще узнал? - Так я прав? – глаза молодого человека сверкнули то ли насмешкой, то ли недоверием. - Ну… - Эх, Геральт, зелья с тобой не сваришь… - Юлиан выпрямился на стуле. – Объясняю. Перед тобой стоит внушительного объема сосуд с, не побоюсь этих слов, едва ли не самым вкуснейшим напитком на Континенте, достойном услаждать требовательные уста самих богов. Но сейчас он не только не согреет, а запросто заморозит с первого же глотка… короче, ты заказал самую большую кружку кофе, которую только могут здесь предложить, и даже не притронулся к ней. В то время как я расправился уже со второй. Очевидно же, что у этого есть причины. Монстры исключаются, преследования со стороны тех, чьи острые уши уже не могут ничего услышать – тоже, размышления о том, возможно ли для вас все-таки «обратно», и если да, то как именно, остаются только на моей совести. Конечно, можно списать твое состояние на запоздалый «отходняк»… - Лютик чуть запнулся, - …той сорвавшейся поездки, или же на нашу дурацкую беседу после нее. Но так как ты частенько любишь к месту и не к месту упоминать о своей «нечеловечности», едва ли от тебя можно ожидать столь глубоких рефлексий по такому поводу… Геральт поморщился. Не от напоминания о поездке, нет. От того, что последовавшую беседу молодой человек назвал глупой. - Хватит, Юлиан. Тот осекся. Снова вздохнул: - Извини. Не надо было. Геральт кивнул, решив не указывать на неточность догадки и реагируя не столько на слова, сколько на короткий сбой в биении пульса и чуть изменившееся дыхание. Даже со всеми этими выцветшими красками их выстраиваемого заново общения Лютик был честен. - Так как ты понял, что я думаю о Цири и Йен? – не позволил ведьмак свернувшему не в то русло разговору пойти по другому направлению, итог которого (по крайней мере, сейчас) был непредсказуем. – По чашке с остывшим кофе? Юлиан едва заметно улыбнулся, выражая безмолвное удовлетворение поведением собеседника – по крайней мере, Геральт предпочел расценивать это именно так. Так или иначе, прав он или нет в своей тактике принятия требований установленной Лютиком игры (согласен с этим, опять же, либо нет – сейчас значения не имеет) – все это покажет время, которого, похоже, у них действительно больше, чем когда-либо было вообще. Общаются – пусть иначе, чем раньше, но хотя бы как-то. Сейчас – Лютику так спокойнее. Удобнее. Наконец-то – полноценно возвращаться в жизнь, из которой Юлиан выпал почти на двадцать лет. И никакие ведьмаки, княжны и чародейки не имеют права ему в этом препятствовать. - По чашке, - улыбка молодого человека стала отчетливее. – А еще по тому, как ты то и дело каждые пять минут косишься в сторону больницы. Они оба, не сговариваясь, повернули головы к матово-стеклянным дверям здания напротив через дорогу… …О посещении «специалистов» – так, по словам Юлиана, назывались в этом времени лекари и целители – Лютик заговорил около недели назад, объяснив гостям из «дремучего Средневековья» (беседа проходила без Эсси), что в его времени регулярное медицинское освидетельствование позволяет поддерживать здоровье и жизнеспособность на высоком уровне, в большинстве случаев своевременно предупреждая различного рода сбои. А так как неизвестно, как в условиях отсутствия Хаоса поведут себя организмы юной Цириллы и квартеронки Йеннифер («тебя, ведьмак, это вряд ли касается, но интереса ради пройтись по специалистам можно»), лучше на всякий случай убедиться, что с девочками все в порядке. Тем более что Цири… Да, в общем-то, с княжны это и началось. За несколько дней до вышеозначенного разговора девочка отказалась спускаться к завтраку, немало встревожив этим Юлиана – их отношения только-только вернулись к прежнему доверительно-теплому уровню, и молодой человек волновался, не случилось ли рецидива. Геральт, тоже обеспокоенный поведением дочери - хотя, конечно, внешне ничем этого нее проявивший (и, разумеется, все равно не сумевший обмануть Лютика невозмутимым видом), попробовал было разузнать, что случилось с Цири… и был, деликатно говоря, послан подальше от двери. Следующим попытку предпринял Юлиан – и, хотя также не преуспел, но, кажется, что-то понял, потому что сначала отвел в сторону Йеннифер, а потом шептался о чем-то с Эсси. Геральт не встревал, догадавшись по обрывкам уловленных фраз (ведьмачий слух, тут уж ничего не поделаешь), что ситуация с Цириллой относится к тем темам, о которых проще беседовать «девочкам». Йен и Эсси, скооперировавшись, вместе с княжной совместными усилиями вполне удачно разобрались с возникшим положением дел… короче говоря, после обеда, к которому Цири все же присоединилась, женская часть обитателей дома отправилась в город – на сей раз не взяв с собой Альба. Воспользоваться ситуацией для разговора с Лютиком опять не удалось – белый волк, оставшись без компании княжны, все время до возвращения «девочек» провел возле молодого человека, недвусмысленно демонстрируя ведьмаку собственное недоверие относительно пусть и предполагаемо мирных, но способных привести к эмоционально болезненному результату для Лютика намерений Геральта. Ведьмак спорить не стал – отношение к нему зверя, пусть и сдвинувшееся с откровенной неприязни тем самым вечером, все же было далеко от ровного нейтралитета, установившегося между Альбом и Йеннифер. Поэтому Геральт просто, помогая Юлиану отнести после обеда посуду на кухню (и даже ничего не разбив), поинтересовался: - С Цири все хорошо? - Ну да, - рассеянно откликнулся молодой человек. – Несколько неожиданно для нее, как я понял, но решаемо. Просто следующие несколько дней ей желательно воздержаться от интенсивных физических нагрузок. И… если Зири’эль будет тебя сторониться, не принимай на свой счет, - Юлиан, загрузив тарелки в агрегат под названием «по-су-до-мо-еч-на-я машина», обернулся. В светлых глазах была обеспокоенность, и ни тени насмешки. – А если ей потребуется твое внимание, не отказывай. Геральт хотел было сказать, что сам разберется, как вести себя с дочерью… но вовремя прикусил язык, понимая, что вот сейчас, конкретно в этот момент, Лютик прав. Поэтому просто наклонил голову: - Спасибо за совет. Лютик быстро глянул исподлобья – колко, непонятно, с искрой метнувшейся в глазах темноты. Кивнул, помедлив: - Обращайся, если что. И… давай-ка, раз уж ты здесь, заодно разберешься в работе посудомоечной машины. Йен и Цири научились, тебе тоже пора. Вот смотри, здесь выставляешь режим, здесь – температуру нагрева воды, вот сюда помещаешь капсулу с моющим средством… запомни, где они лежат, кстати. Вот тут нажимаешь кнопку… одну, Геральт. Одну, а не три сразу, реликвия ты доисторическая… Терпеливо разъясняя гостю из прошлого механизм работы внушительного агрегата, Юлиан снова нырнул в свое «почти», и неясная искра, лишь задев вспышкой, ускользнула так же быстро, как и проявилась… … - Что-то они долго, - пояснил ведьмак, выбираясь из воспоминания. Юлиан глянул со снисходительной насмешкой человека, гораздо лучше разбирающегося в вопросах времени, требуемого для достижения поставленных сегодня утром целей. Отозвался он, впрочем, достаточно спокойно, не ударяясь в покровительственно-наставнический тон – еще одно, отметил для себя Геральт, свидетельство «выравнивания» их общения: - Прошел всего час. За это время обойти всех специалистов теоретически возможно только в том случае, если на прием нет других пациентов. Коридоры там я не сказал бы что пустые… - молодой человек покосился на опустевшую чашку перед ним, прищурился, чуть склонил голову. – А ты что же, ведьмак, заскучал? Так ты только скажи, организуем и тебе такой же поход – уверяю, о скуке забудешь моментально. Геральт мотнул головой. Напомнил: - Ты говорил, что в этом необходимости пока нет. - Если обстоятельства сложатся так, что тебе нужно будет найти в этом времени хоть какое-то занятие помимо перетаскивания тяжелых ящиков за благодарность господина Ойнура и восхищенные взгляды продавщиц, - хмыкнул молодой человек, - пройти через формальность медосмотра придется все равно. - Ага, а пока ты таскаешь нас с Йен на своей шее, - не удержался Геральт. – А я каждый день натыкаюсь на молчаливое осуждение Эсси относительно того, что наше присутствие отвлекает тебя от обычной жизни и работы. О которой, кстати, ты не считаешь нужным рассказать. Понимаю, не наше дело, чем ты занимаешься в своем времени, но, Лютик… Он запоздало осекся, поймав взгляд молодого человека. Юлиан приоткрыл было рот, очевидно намереваясь напомнить об избранном ранее обращении ведьмака к себе – однако, передумав, неслышно выдохнул и обхватил пальцами пустую чашку. - Верно, не ваше, - негромко откликнулся молодой человек, изучая кофейный осадок на тонких фарфоровых стенках. – Что до Эсси, мой тебе совет – не приписывай своих мыслей другим и не выдумывай раньше времени того, чего на самом деле может и не быть. Хочешь узнать – просто спроси. На последних словах Юлиан поднял голову, и в прохладной синеве ведьмак вновь различил короткую вспышку темноты. Вздохнул, черт-знает-в-который раз смиряясь с ситуацией вынужденной неизвестности – и одновременно сопротивляясь ей же. Отодвинул от себя кружку – содержимое, конечно, остыло, но не до такого состояния, как живописал Лютик. - Спрашивать, говоришь… Я, если ты помнишь, спрашивал, например, кто такой Альфред, из-за которого ты так… - Геральт помедлил, вспоминая собственные ощущения. - …заморозился и заодно перепугал Эсси и Цири. Что ты сказал? Весьма конкретно попросил не вмешиваться. Хотя очевидно, что от самого факта наличия этого человека ты явно не в восторге, но вынужден по каким-то причинам с этим мириться. Он тебе неприятен. Или опасен. Или угрожает твоей жизни или жизням тех, кто тебе в этом времени важен, но… - ведьмак чуть подался вперед, упершись ладонями в столик, - …это все равно нас не касается, верно? Даже в тени куполообразного сооружения, закрепленного над столиком, было заметно, как Юлиан побледнел. - Не касается, - «почти-спокойствие» Геральта не обмануло. – Справлялся с ним до твоего появления, справлюсь и после. И не беспокойся за себя и за девочек. Если этот… Альфред, - молодой человек стиснул зубы, - посмеет тронуть кого-либо из вас, ему не поздоровится. Очень и очень сильно. И он об этом знает. Лютик откинулся на спинку стула, выпустив из рук чашку и мягко постукивая пальцами по столешнице. Поверить в небрежную расслабленность мешали лишь потемневший взгляд да сжатые губы. Поняв, что большего пока не добьется, Геральт выпрямился: - Тогда еще вопрос. - Слушаю. - О чем тебя можно спрашивать? Юлиан вздрогнул: - В смыс… - Во всех, - перебил ведьмак. – Что в твоей нынешней жизни является свободным для обсуждения и узнавания, а к чему лучше не подступаться. Кого из новых знакомых можно спросить, и что им разрешено ответить. Знают ли они что-то, что не позволено знать нам, и не боишься ли ты, что кто-то из них проговорится… Лютик, разрешено ли нам вообще хоть что-то знать о тебе? Или все должно ограничиться лишь знакомством и приспособлением к новому окружению? - С каких пор… Молодой человек осекся. Медленно покачал головой. - Все, что касается меня и моих друзей либо… не-друзей – касается только меня и их, - глухо отозвался он. – Вам с девочками лишние знания ни к чему. - То есть, ты запрещаешь нам понимать тебя, - уточнил готовый к такому ответу Геральт. Юлиан пожал плечами, откликнувшись так же глухо и сорвано: - Тебе это и раньше не требовалось. - Не приписывай своих мыслей другим. - Всего лишь повторяю твои. Геральт хотел возразить, что когда это было, да и было ли, дела давно минувших дней, все меняется, ведьмаки вот тоже не такие бессердечно-бездушные, коим Белый Волк себя всегда считал и как себя вел, не оглядываясь на чужое восприятие – так ведь это все было до Посады, до Цинтры, до Ринды, а потом… Не возразил. Вспомнил Кайнгорн. Каэр-Морхен. Множество случаев до этого. Проговорил негромко: - Камень. Юлиан согласно кивнул: - Камень. Геральт прикрыл глаза. Молочно-синеватое свечение морской глади, чеканная монета полнолуния, россыпь камешков в маленькой бухточке, расколотый фонарь с погнувшейся решеткой. Темно-алые струйки на пораненной острыми сколами ладони. Тяжелый всплеск. - Как скажешь, Лютик. - Юлиан. - Лютик, - повторил ведьмак. – Для Йен и Цири ты – Лютик. Им можно. Мне нельзя. Почему? Молчание. Тихое ровное дыхание сидящего напротив человека. Стук сердца – такой же размеренный и четкий, даже не сбившийся с ритма, как несколько минут назад. Уже догадываясь о возможном ответе и не то чтобы желая его озвучивания, Геральт не спешил открывать глаза. Ждал, не исключая того, что предположение может оказаться неверным. Слух равнодушно свидетельствовал о правильности пришедшей в голову мысли. Нечеловеческое ворочалось за реберной клеткой, нейтрально напоминая, что возможны оба варианта. Несуществующее же… Несуществующее, похоже, просто существовало. Одним фактом осознания этого переворачивая с ног на голову если не все, то многое. Или же наоборот – расставляя все по местам. Да, по непривычным, не признаваемым ранее, но все же… Лютик молчал. Геральт не торопил, уже определившись для себя, какой ответ и как повлияет на его собственные действия в отношении собеседника. Точнее, не повлияет – поскольку с решением, несмотря на все последующие и до сих пор существующие сомнения, ведьмак определился еще раньше и менять его не собирался. Так что – что бы молодой человек ни сказал… …- Одуванчик! Грубый раскатистый голос сломал тишину, заставив пульс Юлиана чуть ускориться, Геральта – открыть глаза, немногочисленных птиц – в панике вспорхнуть с веток дерева, свесившегося почти над столиком, а немногочисленных посетителей «кафе-на-открытом-воздухе» обернуться в сторону того, кто нарушил их покой. Нарушитель – чернобородый крепыш в мятых кожаных штанах и перепачканной футболке, – не обращая ровным счетом никакого внимания на недовольных, подтащил к столу, за которым сидели Лютик и ведьмак, пустой стул и, оседлав его, бесцеремонно вклинился в молчание, сверкая лысиной и темно-ореховыми глазами: - Слышал, ты снова в работе, Одуванчик. - Рад тебя видеть, Коррак, - улыбнулся Юлиан. Бородач чуть поморщился, почесал нос: - А вот я тебя не очень, но об этом потом. Каким ветром сюда? Куколка? - Слава богам, нет, - молодой человек покачал головой, посерьезнев. Коррак хмыкнул: - Мазелька и красотка, значит. Ладное дело. Куда определишь, согласовал уже? - В процессе. - А здоровяк? – покосился бородач на Геральта с прежним недоверчивым подозрением. Ведьмак не сомневался, что их имена «сыну-мать-его-эльфийки» уже давно и прочно известны, но встревать не стал, решив ограничиться наблюдением. До сих пор полностью не понимая правил, по которым строилось взаимодействие Юлиана и Коррака, кое-какие выводы для себя Белый Волк все же сделал. И хотя некоторые из них противоречили друг другу, штрихи в вырисовывавшейся картине были уже достаточно четкими, давая ведьмаку как минимум общее представление. Давнее знакомство. Привязанность. Определенная степень доверия – взаимного, но, как представлялось Геральту, более весомого со стороны Лютика, чем бородача. Некий элемент… не снисходительности, скорее, покровительства – уже с позиции Коррака, при всем остальном равноправии в общении этих двоих. И еще… Да. «Пара вопросов». И толком не озвученный «уговор»… - Со здоровяком, - между тем спокойно откликнулся молодой человек, - пока не ясно. Но тут разброс вариантов больше, так что надолго не затянется. Геральт, мало что понимая – а точнее, не понимая ни хрена, – предпочел молчать в тряпочку… то есть, в кружку с кофе. Его мнение здесь очевидно никому не сдалось и даром, даже несмотря на то, что речь шла о нем и Йен с Цириллой. Куда их там собрался «определять» Лютик, ведьмак не знал, но это не сильно его беспокоило, если честно – Юлиан же говорил, что не намерен обеспечивать незваных гостей бесконечно, а значит, параллельно с возвращением к своей работе негласно для остальных изыскивал возможность спровадить как минимум Геральта и Йеннифер хотя бы в какую-то деятельность, приносящую доход. Это было вполне логично, ожидаемо и справедливо. Куда больше напрягал тот факт, что в задаче «определения» был каким-то образом замешан лысый бородач. Нет, едва ли Лютик рассказал Корраку подоплеку появления троих «пришельцев из прошлого»… однако даже Геральту было понятно, что в этом времени они никто, нигде и никак, пусть с именами, но без истории, а значит, должны были обрести хотя бы подобие биографии. Юлиан, по его словам, позаботился об этом, отправляя Йен и Цири в больницу – но, похоже, без определенного содействия со стороны бородача тоже не обошлось. И вот эта возможная причастность чуждого элемента Геральту немного… …не нравилась, да. Но, конечно, выбирать было не из чего. Либо всерьез учиться правилам времени, в которое их закинуло – либо гордо свалить в неизвестность, и еще леший знает чем это обернется. Чудовищ тут, конечно, нет… и все же не исключено, что они просто поменяли оболочку, спрятавшись за человеческими лицами и вооружившись не менее опасным арсеналом. А наставники ведьмаков и ученые Средневековья так далеко в будущее не заглядывали, так что едва ли в нынешних книгах найдется что-то похожее на бестиарий или тот же Монструм… - … «жеребчика» моего не почистил? Геральт оторвался от созерцания остывшего кофе, поднимая голову навстречу тишине, оцепеневшему Юлиану и бородачу, который, опершись на спинку стула, пристроил голову на сложенных руках и сейчас глядел на молодого человека снизу вверх – спокойно, серьезно и темно. - Договорились же, - произнес он. – Пользуешься сколько нужно, но перед возвращением обязательно должен почистить. Что ж ты оплошал-то так, Юлиан? Вроде ничего особенного не было в этом укоризненно-мягком вопросе – так, наверное, любящий отец грозит пальцем провинившемуся сыну, что с виноватым видом стоит перед родителем, свесив голову и всем видом демонстрируя полное раскаяние в случившемся… ничего особенного, ни обвинения, ни гнева, ни злости. Просто – обращение по имени. Вместо привычного прозвища. Всего лишь. Лютик лицо держать умел – натренировал за годы путешествий по Средневековью, виртуозно меняя маски от случая к случаю. Вот только Геральт на лицо не смотрел. Смотрел на руки – дрогнувшие и вновь потянувшиеся к чашке. - У тебя… были неприятности? – пальцы скользнули в изгиб ручки, обхватили гладкие бока, чуть сжались. Коррак мотнул головой: - Не успели. А ты в своем репертуаре… Ты хоть понимаешь, Юлиан, что это серьезно? И помнишь, что, в случае нарушения оговоренных условий одной из сторон, другая сторона… - …имеет право в единоличном порядке уговор разорвать, - ладони крепче прижались к чашке. – Помню. Не препятствую. Бородач вздрогнул – казалось, он ожидал другого ответа. Медленно расправил плечи, по-прежнему опираясь руками на спинку стула. Проговорил, тяжело и мрачно: - Плохо помнишь. Поступить по своему усмотрению я имею право. А потому… Потому, Юлиан, я беру самоотвод от исполнения своих обязательств. На неопределенный срок. Молодой человек промолчал. Сидел, неестественно выпрямившись, не выпуская чашку из рук и чрезвычайно заинтересовавшись кофейными потеками на белых стенках. Пальцы мелко подрагивали, не попадая в такт учащенному пульсу. Геральт не вмешивался. Смотрел. Слушал – тихое поверхностное дыхание Лютика, шумное глухое сердцебиение Коррака, нарастающий звон давящего молчания, сжимавшего пространство в пределах маленького столика… Ведьмак прекрасно понимал, что, попробуй он обратиться к Юлиану с вопросом о подоплеке странного разговора, которому стал свидетелем, в ответ получит прохладно-вежливое «Это касается только меня» и толком ничего не узнает. Рассчитывать на помощь Эсси бессмысленно – Геральт сомневался, что девушка в курсе, потому что, похоже, и Юлиан, и Коррак оба оберегали ее от существовавшей между ними напряженности. Спрашивать самого бородача – попросту бесполезно, поверхностное знакомство не повод для откровенности. Собственные выводы… …а их Геральт пока придержал при себе, не озвучивая даже мысленно. - Коррак… - тем временем приглушенно промолвил Юлиан, - прежде чем ты… Пара вопросов. Геральт насторожился, сам пока не зная, почему. Осознавал только – интуицией ли, еще чем-то – что ответ одинаково важен для обоих и – возможно! – даст какую-то ниточку для понимания самому ведьмаку. Он слышал, как обеспокоен Лютик затянувшимся молчанием, как снова меняется дыхание бородача, словно тот хочет что-то сказать, но передумывает и берет паузу для формулировки какого-то другого ответа, как… - Нет. И… - Коррак набрал воздуха в грудь и выдохнул, резко, нехотя, через силу, будто заставляя себя произнести следующие слова. – Не исключено. Геральт не сводил глаз с несчастной чашки, которая, кажется, держалась уже из последних керамических сил. С пальцев, стиснутых так сильно, что почти сравнялись с ней по цвету. - Ясно. - Постарайся не вляпаться ни во что за это время. - Ты меня знаешь. - Именно. …это же Лютик, прошелестело в сознании. Что его дернуло повернуть в этот момент голову, ведьмак едва ли мог себе объяснить. Отмеченное на периферии зрения движение, вздох или мазнувший по выцветшей тишине штрих дернувшейся ветки, дрогнувших листьев, отодвинутого стула… неважно, подумал Геральт, когда натолкнулся на внимательный и цепкий темно-ореховый взгляд. Бородач смотрел на него. Ведьмак смотрел на Коррака. Недолго – секунда, две, может, три. А потом Геральт на мгновение закрыл глаза – и, когда открыл их, бородач уже быстро шагал прочь от столика. Ссутулившись и вжав голову в плечи. Дожидаясь, пока крепкая фигура скроется за поворотом мощеной аллейки, ведьмак прокручивал в голове эти короткие моменты обмена взглядами, все четче утверждаясь в принятом ранее решении. Затем повернулся к Юлиану и осторожно забрал у молодого человека чашку. - Раздавишь. - А… - тот встрепенулся, вскинул голову, словно опомнившись, быстрым движением губ нарисовал на лице почти естественную улыбку. – Задумался. - Я вижу, - хмыкнул Геральт. Юлиан глянул на ведьмака из-под ресниц, быстро, вопросительно и немного растеряно, еще не полностью вернувшись в привычный беззаботно-спокойный образ и как будто только сейчас осознав, что недавняя беседа проходила в присутствии пусть и безмолвного, но все же свидетеля. Выпрямился вновь, опираясь чуть дрожащими пальцами о стол. Он готовился, собравшись и уже заслоняясь безмятежно-равнодушным «это-мое-дело» от возможных вопросов Геральта, которые после всего услышанного имели полное право прозвучать и обозначить границы вмешательства (либо невмешательства) ведьмака в отношение Лютика к небезразличным менестрелю людям. Готовился напоминать о пропасти, стене, камне, еще черт знает о чем, лишь бы максимально отстранить Геральта от своей жизни. Готовился быть вежливым и приветливым, не озвучивая подразумевающееся «не влезай не в свое дело», готовился опять превращаться в знакомого Йеннифер и Цирилле Лютика, ограждая их от проблем – своих и своего времени, готовился… Геральт молча глотнул остывший кофе. А ведь день начинался тепло, солнечно и вполне себе неплохо. Юлиан довез их до больницы, попросил ведьмака занять столик в кафе напротив через дорогу, заказать пока себе что-нибудь («Геральт, это та же корчма, так что процедура просиживания штанов на стуле и поглощения напитков разной степени крепости тебе должна быть знакома… только учти, спиртное здесь не подают»), зашел вместе с «девочкам» в сверкающее большими застекленными окнами здание, вышел из него уже один и присоединился к ведьмаку, сообщив, что чародейку и княжну теперь нужно подождать, а потом, если «девочки» будут не против, Юлиан отвезет их – и тебя, ведьмак, тоже, да – либо туда, где весело, либо туда, где спокойно. Усмехнулся, увидев заказ, но комментировать не стал – сел напротив и попросил приветливую девушку-подавальщицу (о-фи-ци-ан-та) «повторить, но в меньшем объеме». Вкратце пояснил, через что предстоит пройти Йен и Цири, упомянул, что Эсси проконсультировала их… ведьмак, правда, не понял, для чего было привлекать Эсси и почему не обошлось консультацией самого Юлиана, но вопросов задавать не стал – Лютику, соображал он, лучше знать. Потом… А оставшееся время, получается, они провели в полном молчании. Геральт – поглядывая на двери больницы и забыв про кофе, Лютик – приканчивая первую чашку, за ней вторую… Затем случилось это подобие разговора. Потом появился Коррак… - Это снова не мое дело, так? - Так. - Ладно, - пожал плечами Геральт. Юлиан нахмурился, вглядываясь в сидящего напротив ведьмака. Казалось, он пытается сообразить, в чем тут подвох, ведь совсем недавно Белый Волк был настроен выпытать едва ли не всю подноготную бывшего менестреля – и тут вдруг такая легкая и быстрая капитуляция? Подозрительно легкая… слишком быстрая. Ведьмак спрятал непроизвольную ухмылку за очередным глотком кофе. Никакого подвоха, Лютик. Не хочешь слишком личных вопросов – их не будет. - Девочки идут, - произнес молодой человек, даже не оборачиваясь к зданию напротив. – Им ни к чему знать о… о том, что произошло. Геральт наклонил голову, соглашаясь. Сейчас, как ни удивительно, их намерения совпадали полностью. Молодой человек прикрыл глаза, вздохнул, чуть сжал губы – ведьмака опять коснулась волна пронизывающего холода, как тем запечатлевшимся в памяти утром, коснулась и схлынула, отогнанная прочь васильковой вспышкой во взгляде и теплой улыбкой… так вот как это происходит на самом деле, понял Геральт. Вот как Лютик меняет маски – через холод и боль, ставшие привычными настолько, что сам Юлиан это уже едва ли замечает. Да и другим не видно – если не приглядываться. Не прислушиваться. Йеннифер – видела. Цирилла – услышала. Геральт же… «…Вот не надо, нахер, лютикать мне тут, так это не работает! Я. С тобой. Разговариваю!..» Ведьмак опустошил чашку, поморщившись от остывшей крепкой горечи. А может быть, не совсем от нее, а от того, что пытался ею запить. Хватит домысливать. Не спросив, он не узнает. Вот только вопросы задавать ему запретили. Не все. Лишь те, которые задать следовало бы. Нет, так нет. Запоздало настаивать и еще больше раздражать этим Лютика Геральт не собирался. - Ведьмак. - ? - По поводу обращения… - Юлиан смотрел на приближающихся княжну и чародейку. – Называй как хочешь. Мне… Молодой человек не договорил. Но ведьмаку и без этого все было ясно.

***

…Едва завидев «девочек», Геральт понял, что что-то, несмотря на уверенность Юлиана, все же прошло не совсем так. Лицо Цириллы могло легко поспорить цветом с самыми спелыми гранатами из лавки господина Ойнура и одержать в этом соревновании победу. У Йеннифер же напротив, казалось, побледнели даже глаза, а щеки и шея почти сравнялись по цвету с белой блузкой из тонкого льна. Но если девочка выглядела скорее смущенной и, может быть, лишь чуть-чуть рассерженной, покусывая губы и дергая за шнуровку на любимой жилетке, то чародейка… она, похоже, переживала несколько ощущений одновременно – растерянность, злость, непонимание, какое-то даже отторжение узнанного или услышанного во время пребывания за стенами больницы. Словно не зная, куда деть руки, Йеннифер теребила пальцами ворот блузки, отряхивала невидимые пылинки, одергивала незаметные складки и то и дело поправляла широкий пояс на брюках, будто тот сполз, сидел неудобно или сдавливал – хотя выверенное расположение чеканной пряжки точно над линией молнии было очевидным, а сам ремень никоим образом не врезался в тело. Юлиан, конечно, тоже заметил состояние Йен и Цири – судя по тому, как вспыхнул темным беспокойством васильковый взгляд, а с губ чья-то невидимая рука стерла улыбку. Шагнув навстречу «девочкам», Лютик внимательно оглядел чародейку, нахмурился каким-то своим мыслям – и присел возле Цириллы на корточки, решив, видимо, первой успокоить её. - Зири’эль? – ласково проговорил он. – Если тебя кто-то из врачей обидел, причинил боль или оскорбил, скажи. О таком нельзя умалчивать. - Не… нет! – замотала головой девочка, лицо которой медленно приобретало привычные краски. – Всё как ты и Эсси говорили, но просто… просто… понимаешь, - дернувшись вперед, уткнулась носом она в плечо молодого человека. – В общем, кажется, некоторые… вопросы мне теперь лучше обсуждать с Эсси и Йеннифер, ты не сердишься? Потому что они… ну… - Цири, - неслышно выдохнул Лютик. – Ласточка, разумеется, я не сержусь. Просто не забывай, что всегда можешь обратиться ко мне – если я знаю ответ, то дам его, если же нет, поищем вместе. - Угумн… - Цирилла порывисто обняла молодого человека. Лютик, явно опешивший от такого проявления эмоций, ответил на объятие не сразу – и все же через мгновение его ладони бережно сомкнулись на плечах девочки и практически тут же разжались. Цири отступила, шмыгнув носом и едва заметно мотнув головой в сторону молчаливой Йеннифер – она, похоже, уже успокаивалась и теперь намекала Юлиану, что стоит уделить внимание спутнице. Лютик не возражал. Выпрямившись, он повернулся к чародейке. Произнес ее имя – мягко, вопросительно, осторожно, с затаенной тревогой: - Йеннифер? - Лютик, я не хочу говорить, – отозвалась та, вскидывая голову. – По крайней мере, не сейчас и не здесь. Геральт различил знакомые интонации – резкие, ранящие, болезненно-отчаянные. Он слышал их лишь однажды, и слишком хорошо помнил место и тему разговора. И то, что случилось позже, тоже помнил. Юлиан, по-видимому, думал о том же. Легкая тень горечи на секунду исказила выразительное лицо, метнувшись в глазах и затаившись в васильковой глубине, однако мысли свои молодой человек озвучивать не стал. Лишь произнес – негромко и спокойно: - Один вопрос, и я оставлю тебя в покое. То, что тебе сказали, угрожает твоему здоровью или жизни? Только честно, Йеннифер. Та, прикусив губу, покачала головой. - Мне важно знать, что с тобой и Цири все в порядке, чародейка, - отозвался Лютик. – И если то, о чем ты умалчиваешь, не несет вам обеим какой-либо угрозы, я не стану вмешиваться. Йеннифер кивнула. Шепнула – едва слышно: - Знаю… Спасибо. Лютик подался вперед – не движением, лишь намеком на таковое, – словно хотел обнять собеседницу, успокоить ее, как несколько секунд назад Цири, но, опомнившись, передумал. Выпрямился, расправляя плечи и возвращая на лицо улыбку: - Ну что ж… Дамы, мы, конечно же, можем продолжать торчать здесь неподвижными столбами, загораживая другим дорогу и обзор, и мрачно предаваться каким-то своим сомнениям и тревогам… Йеннифер слабо фыркнула: - Какие предлагаешь варианты? - Мы можем поехать туда, где весело, или туда, где спокойно, - откликнулся молодой человек, одновременно нашаривая в кармане джинсов настойчиво вибрирующий телефон. – Решать вам, как скажете, так и будет… да кто такой настырный-то?.. Лично я бы, конечно, предпочел… Выудив, наконец, аппарат, он взглянул на экран. В фильмах, которые Геральт время от времени смотрел (нечасто), в момент, подобный этому, внезапно изменился бы звуковой фон. Вместо легкой беззаботной музыки в уши заполз бы глухой монотонный мотив в диапазоне двух-трех рядом находящихся нот. Или мелодия прервалась бы вовсе, а на весь экран крупным планом показали реакцию персонажа – вроде той, что ведьмак недавно наблюдал собственными глазами во время разговора Лютика и Коррака… но, конечно, окружавшие их звуки принадлежали только природе, а ей все равно, что и с кем происходит. Поэтому Геральту пришлось довольствоваться другими признаками. Едва различимая складка на переносице, чуть сведенные темные брови, потемневший взгляд, сжатые губы и напрягшийся подбородок – все это, похоже, заметил только он один. Уж не начинают ли сбываться опасения «сына-мать-его-эльфийки»? - А ты чего бы хотел? – вмешался в разговор ведьмак. Юлиан вздрогнул, уголки губ чуть дернулись в «почти-улыбке». - А… не прочь повеселиться я, если честно. Если девочки, конечно, не возражают. - Бааард, - снисходительно протянула уже обретшая прежнюю язвительность Йеннифер, изогнув бровь. – Всегда бард. Лишь бы гульнуть да выпить. Ребенка бы постыдился с собой тащить. - Ведьма, - отбил молодой человек, коротко выдохнув. – Натуру не пропьешь да не прогуляешь. А детям тоже можно – больше скажу тебе, многие сами туда бегут. Геральт предпочел промолчать – в очередной раз. Цири непонимающе вертела головой: - Лютик, а как… куда… что… Юлиан наклонился к девочке и что-то зашептал ей на ухо, подкрепив рассказ выразительным движением руки, обрисовавшей, как показалось ведьмаку, изгиб волны. Цирилла распахнула глаза, открыла рот, тут же закрыла. Открыла снова. Заявила – не капризно, но решительно: - Хочу попробовать! - Не испугаешься? – подначил, выпрямляясь, Лютик. Княжна нахмурила светлые бровки, с вызовом вскинула голову: - Пфы! Едва ли там круче, чем на Скеллиге! - А их, между прочим, в честь Скеллиге и назвали, - наконец, засмеялся молодой человек. – Итак, два голоса за веселье. Чародейка? - Гулять так гулять, - пожала плечами та, оставив в покое воротник. - Мое мнение, так понимаю, значения не имеет, - проворчал ведьмак скорее для того, чтобы хоть что-то сказать, потому как свой выбор он уже сделал в то самое мгновение, когда увидел реакцию Юлиана на звонок. Лютик покосился на него исподлобья, хмыкнул, пряча телефон обратно в карман брюк: - А вот как раз тебя никто на привязи не тащит. Можем подбросить обратно до дома, а сами поедем, куда намеревались. Вечером вернемся. Или ты не хочешь отпускать девочек со мной… по физиономии твоей вижу, ведьмак, чем-то ты недоволен. Вот только чем, понять не могу. …«Разучился тебя читать, раз не нужно уже», - продолжением царапнула сознание недавняя реплика. Неприятно так царапнула, холодком по нечеловеческому-несуществующему. Геральт прикрыл глаза, почти физически ощущая на себе покалывания трех устремленных на него взглядов – вопросительно-равнодушного, встревоженного, непонимающего. Мысленно сосчитал до десяти, все больше – и практически окончательно – утверждаясь в принятом решении. Лютику не нужны вопросы. По крайней мере те, на которые он не жаждет отвечать. Ладно. Как скажешь, менестрель, безмолвно поставил точку на воображаемой строке ведьмак, я не буду спрашивать. Он открыл глаза. - Чем я недоволен? Да хотя бы тем, что в ожидании вас мне придется в одиночестве терпеть общество твоего зверя, Юлиан. Он же меня на дух не переносит. - Сам виноват, - не собирался проявлять ни толики сочувствия Лютик. – Душ принимать надо чаще. - Да не в этом дело. - Конечно не в этом, - молодой человек пожал плечами, потер ладонью висок, словно это нехитрое движение как-то могло помочь ему прийти в нужное расположение духа. – Шучу я, Геральт. Вы с Альбом просто слишком похожи, вот и все. И вообще, мы можем тут стоять и состязаться в остроумии бесконечно, а можем сесть в машину и поехать уже! Кто на переднее сиденье со мной? - Я! – встряла Йеннифер прежде, чем Цири успела выдвинуть свою кандидатуру. – Только учти, бард, никаких разговоров. - Полностью согласен, ведьма, - шутливо поклонился тот. – Давайте-ка в карету, господа, прошу за мной. Проговаривая последние слова вроде бы спокойно, но с каким-то затаенным раздражением и наигранным весельем, Юлиан потянулся ладонью к карману с телефоном и тут же отдернул руку. Если бы Геральт не ждал этого движения, то не обратил бы внимания – настолько молниеносным оно было. …- Постарайся не вляпаться ни во что за это время. - Ты меня знаешь. - Именно… …Цирилла не особо рвалась рассказывать о своем «походе по специалистам». Может быть, потому, что немного устала от свалившихся на нее сведений, может быть, какие-то вопросы ее смутили – «девчачьи», как смутно догадывался Геральт. А может быть, просто потому, что с утра ни она, ни Йеннифер ничего не ели – как объяснял Лютик, для некоторых процедур это было обязательным условием. В «карете» в специальном «холодном чемоданчике» для женской составляющей их квартета своего часа покорно ждали бутерброды и четыре небольшие бутылки с водой – по одной для каждого. Геральт особого голода не ощущал – он достаточно сытно позавтракал. Юлиан утром почти не притронулся к еде, однако не было похоже, что сильно страдал от этого… Вообще, вспоминал ведьмак, краем уха прислушиваясь к тараторящей что-то Цирилле, Лютик после того их разговора (вот и появилась еще одна точка для отсчета) стал чаще исчезать из дома, уезжая практически сразу после завтрака и возвращаясь незадолго до ужина. Работа, предполагал ведьмак, та самая, сдвигать сроки которой, по словам Эсси, Юлиан не мог бесконечно. Йеннифер, Цири и Эсси все чаще проводили время втроем, и если девушка порой недоумевала относительно полного невежества собеседниц в некоторых вопросах, то максимально тактично уходила от неловких моментов, меняя тему разговора или что-то поясняя. Геральта, конечно, тоже включали в разговор, охотно и с удовольствием – казалось, «девочки», количество которых разрослось до трех, даже находили забавным делиться чем-то узнанным или знакомым с тем, кто до последних дней, сам того не осознавая, сопротивлялся новому времени, не желая отпускать мысль, что оно… временное… …Приспособленец чертов, мрачно думал Геральт, уставившись в окно, за которым проносились деревья и кустарники, ближе к горизонту величественно шествуя на фоне ясно-василькового неба, залитого теплым солнечным светом. Стоило ли гордиться своим терпением, спокойствием и умением адаптироваться к любой ситуации – чтобы ощутить себя совершенно растерянным там (или, точнее, тогда), где от него никто не требовал прятаться, скрываться, убегать, размахивать мечом, кого-то защищать и подставлять собственную шею хрен знает за что? Чужое время предлагало ему тот самый покой, до которого еще не дожил ни один ведьмак – и вот же ж… Ловя отдельные фоновые реплики Цири и вспоминая свои недавние мысли по поводу реакции Юлиана на телефонный звонок, Геральт без особой охоты вынужден был признаться себе, что требуемый ранее покой и благодатная тишина не слишком-то на самом деле его радуют. И дело тут даже не в менестреле – то есть, не только в нем. Цирилла и Йеннифер нашли в себе смелость ступить на борт корабля под командованием капитана Лютика, чтобы нестись по волнам навстречу неизведанному, страшась и одновременно жаждая нового. Ведьмак же, если продолжать аналогию с морем, болтался в чахлой лодчонке посреди бескрайнего простора на потеху полнейшему штилю, не имея ни малейшего представления о направлении, в котором следовало грести. Зато самостоятельный и гордый, да… … - …Я не справился. Я до сих пор это делаю. Каждый день. - Как? - Выбираю. Быть сумасшедшим. Или мертвым. Как понимаешь, оба варианта меня не устраивают. Поэтому приходится учиться третьему. Каждый день заново. Каждый. Чертов. День… Лютик не озвучил тот самый «третий вариант». Геральт пока до понимания оного не дошел. Дойдешь тут, пришпиленный ко дну тяжеленным якорем необоснованного желания, чтобы все как-нибудь само уладилось. Не уладится. Или уладится, но не само и не как-нибудь, а определенным образом и посредством чьего-либо вмешательства. Геральт же в данной ситуации мог только определиться, кем он будет – безучастным свидетелем без права голоса, или же тем, чьи действия и слова принимаются в расчет, и чье мнение не остается нерассмотренным. Второе, конечно, было бы предпочтительнее – однако же даже не предполагало, а требовало полного доверия со стороны «капитана». Что в данный момент представлялось маловероятным. Да уж… Геральт был весьма и весьма близок к тому, чтобы серьезно задуматься над изменением принятого ранее решения. Потому что… - …почему Эсси и господин Коррак все время называют Лютика Одуванчиком? – внезапно вклинился в размышления голосок Цириллы, выдергивая ведьмака в реальность. – Интересно, да? Что здесь у него такое же цветочное имя. - А ты не пробовала спросить? У самого Лютика или хотя бы у Эсси? – предложил, отвлекаясь, Геральт. – Думаю, секрета в этом нет. - Может, и нет, - смешно наморщила носик девочка. – Я спрашивала. Да вот только они оба ничего конкретного не отвечают. Эсси смеется, говорит, что у Юлиана такое прозвище в детстве было, а Лютик хоть и улыбается, но видно, что эта тема ему… не нравится, что ли… Что-то в словах Цири зацепило Геральта, но что именно и чем, было пока неясно. Ведьмак выпрямился на сидении, заставляя себя сосредоточиться на разговоре, столь неожиданно затронувшем тему, раскрыть которую почему-то показалось важным – хотя вроде бы ну что тут такого в невинном детском прозвище… - Как ты это поняла? Что Лютику неприятно вспоминать об этом? Цирилла недоверчиво покосилась на слушателя: - Помнишь то утро? Ну, когда… - Помню, - моментально сообразил ведьмак, о чем речь. Забудешь тут. - У него глаза такими же стали на пару секунд… - поежилась девочка. – Замерзшими. Как будто… ну, не знаю, кратковременное проявление колдовства, что ли. …- А это… колдовство… Его можно как-то снять? - Полностью нельзя. Оно врожденное. Время от времени напоминает о своем наличии… Голос Эсси ударил в виски приглушенным набатом, запустив цепочку умозаключений, звенья в которой пока казались разрозненными, не связанными между собой, но определенно этой самой цепочке принадлежали. Детское прозвище, проявление «врожденного колдовства», услышанное ведьмаком в то утро имя человека, который очевидно был неприятен Юлиану, тот факт, что даже несмотря на не самые веселые воспоминания, связанные с «цветочным именем», менестрель легко принимает это обращение от Эсси и Коррака – ровно вот как сейчас остается «Лютиком» для Цириллы и Йеннифер, хотя от Геральта слышать свое «Средневековое» наименование не слишком жаждет… у всего этого должно быть объяснение. Ведьмак сам не понимал, за каким чертом его вдруг задела эта тема и как она могла повлиять на уже принятое решение в отношении Юлиана, но… Но. Определенно в ней было что-то, способное нарушить видимость покоя. - …и сейчас вот так же… - продолжала Цири, вновь обращая на себя внимание. - Сейчас? – не понял ведьмак. - Когда мы решали, куда поедем, - девочка шмыгнула носом и прикорнула на плече Геральта. – Где весело или где спокойно. Лютик хотел туда, где спокойно. Он вчера вечером рассказывал нам с Йеннифер про это место, свозить нас собирался. Где весело – был дополнительный вариант, но Лютик как-то не особо вдохновлялся им, поэтому… Геральт подивился наблюдательности дочери. Пока девочка была проводницей Хаоса, подобное объяснялось легко – чужие мысли, чувства, образы, страхи и радости тайной для опытных чародеек не были никогда, и пусть Цирилла лишь начинала свой путь контроля над Силой, она, обладая врожденной склонностью к Хаосу, какие-то детали осознавала почти интуитивно, просто не всегда понимала, как их интерпретировать. Там, в Каэр-Морхене, прочитать Лютика ей было легко, как, в принципе, и Йеннифер. Однако сейчас… Сейчас, похоже, ситуация изменилась мало. Что княжна, что чародейка – обе они ощущали состояние Юлиана так же свободно, как и в прошлом, едва ли даже задумываясь над тем, как у них это выходит без вездесущего Хаоса. Вот просто получается – и все. В отличие от Геральта. Впрочем, и с ним ведь ничего не поменялось, верно? Как раньше не понимал Лютика, так и сейчас вот ровным счетом то же самое. То есть, нет, разумеется, ведьмак прекрасно осознавал то, во что его недавно чуть ли не носом ткнули – существование «не-его-дело» вопросов, запрещенных к озвучиванию… эх, Лютик, ты бы список, что ли, составил – вот об этом спросить можно, вот об этом тоже, а вот это лучше обходить десятой дорогой и даже не думать получить ответ каким-то иным образом… Ведьмак помотал головой. Хватит. Он. Уже. Принял. Решение. И. Не намерен. Его. Менять. Ни при каких обстоятельствах и ни на каких условиях. - И все-таки Юлиан выбрал веселье, - напомнил Геральт девочке. – И вы с Йен его поддержали. - Ну… - поерзала на сидении Цирилла, устраиваясь поудобнее. – Это так, да. Но… - упрямо добавила она, - до звонка Лютик точно хотел другого. А потом передумал. Он вообще в последнее время какой-то… - Какой? - Ой, как бы объяснить, - помотала головой юная собеседница. – Задумчивый очень. Сосредоточенный на чем-то. - У него работа, не забывай. Лютик же не обязан все свое время посвящать только нам одним. - Да не в этом дело, - в голосе Цири прорвалась едва уловимая досада. – То есть, в этом, наверное, но не только. Это как… вот знаешь, просто угадать момент нужно, чтобы увидеть. Вот он сидит со своим ком-пью-те-ром, хмурится, как будто сердится на что-то, а потом вздыхает, так, словно ему грустно стало… он незнакомый такой, непривычный. - Как в то утро? – уточнил ведьмак, помимо воли прислушиваясь к рассуждениям девочки. - Не-а. Тогда он был вообще чужой. А тут – просто непривычный. Но достаточно его окликнуть, спросить что-то, и – раз! – Цирилла подняла руку, щелкнула пальцами, видимо, обозначая тот самый «раз». – И сразу – снова Лютик. Прежний… Как раз-таки время Лютика принадлежит только нам с Йеннифер. Если с нами Эсси и Альб, то получается такой Лютик-Одуванчик. А работа и всё остальное – Юлиан. И еще что-то – тот, чужой. Я это к чему, Геральт… может быть, звонок его расстроил чем-то, и он захотел отвлечься, развеяться… стать на какое-то время опять Лютиком? Геральт пожал плечами: - Скорее всего, так и есть. Обманывать девочку не хотелось. Тем неприятнее для ведьмака было понимание, что он только что сделал именно это. Потому что, если Цири права и Юлиан действительно изменил первоначальные намерения из-за полученного звонка, тут определенно что-то большее, чем просто переключение между Лютиком-Одуванчиком-Юлианом-чужим. Не в расстройстве дело, там его даже близко не было, вспоминал ведьмак мимолетную тень на лице бывшего менестреля. Там другое… что-то другое. Сжатые в твердую жесткую черту губы – укол неприятия, недовольства. Вспышка темноты в глазах и сразу же за ней безмятежно-серая прохлада – захлопнувшаяся дверь, спрятавшая ненужные в тот момент эмоции. Сведенные брови – сосредоточенность. Напрягшийся подбородок – упрямство или решимость, или то и другое вместе. Слишком часто за последнее время Геральт замечал все эти признаки в поведении Юлиана, в основном относившиеся непосредственно к самому ведьмаку. Слишком часто, чтобы даже такой далекий от понимания людей «нелюдь» не научился распознавать эти детали хотя бы в общем. По меньшей мере контраст в отношении Лютика к остальному окружению определенно присутствовал (Коррак и Альфред пока не считаются, там, как понимал ведьмак, всё куда сложнее). Так что для Геральта довольно неожиданно было узнать, что, оказывается, подобной сомнительной чести удостоился не он один. Кто мог добиваться внимания Юлиана? Эсси? Но ее звонку Лютик был бы рад. Неизвестный пока Альфред? Тогда повеяло бы сильным холодом, как отголоском от «колдовства». Бородач? Так он вроде бы временно самоустранился от «исполнения обязательств», что, как догадывался ведьмак, предполагало и ограничение какого-либо общения. Напоминала о себе по-прежнему скрытая от знания Геральта работа?.. …- …не наше дело, чем ты занимаешься в своем времени… - Верно, не ваше… Стоп, что… серьезно? Он, Геральт, серьезно размышляет над тем, как бы получить у молодого человека ответы на вопросы, которые запрещено задавать? Тем самым раздражая и отталкивая Лютика еще дальше? Да нах*** надо, оборвал собственные размышления ведьмак, можно подумать, у него других дел нет. Единственный вопрос, который, по мнению Белого Волка, Юлиан хотел бы сейчас услышать от него и Йеннифер, это «Кем в твоем времени могут работать охотник на монстров и чародейка?»… - …какую работу может выполнять девочка вроде меня в этом времени? – эхом вклинился в поток мыслей голосок дочери. – Надо бы у Лютика спросить, как думаешь? - Тебе зачем? – поинтересовался, вновь отвлекаясь, Геральт, покосившись на закрытую перегородку и гадая, могут ли Юлиан и Йеннифер их слышать. – Лютик и Эсси ничего подобного не требуют, наоборот даже. Цирилла помотала головой, откликаясь с каким-то затаенным, но отчетливым упрямством: - Да помню я, помню, нельзя лишать ребенка детства, ей и так пришлось слишком рано повзрослеть, и прочее, прочее, прочее… Но, Геральт, я же не могу сидеть у него на шее, верно? Да, я гуляю с Альбом, когда Лютик отсутствует по работе, мы с Йен осваиваемся и помогаем с домом, составляем компанию Эсси, если она тоже там, и все-таки… - Цири вздохнула. – Это… это не Цинтра. Не бабушкин дворец, не придворные и слуги, которые готовы исполнить любой каприз, от свежих фруктов в разгар зимы до нового платья с понравившейся картинки. Здесь… Она запнулась, прикусила губу и наморщила нос, словно стараясь не заплакать от воспоминаний. Затем упрямо тряхнула головой и глухо, сорвано договорила: - Здесь другое время. Другие правила. Здесь я не княжна, а обычная девочка, которую содержит тот, кто вообще не должен этого делать. Да, он обеспечивает меня питанием, крышей над головой, одеждой, обучает и помогает учиться… но потакать мне во всем не обязан, поэтому… Когда это произошло, не мог понять Геральт, не сводя глаз с непривычно серьезной Цириллы. Когда эта веселая беззаботная девчушка, сумевшая не ожесточиться после всех пережитых ею ужасов, так внезапно и необратимо перешагнула тот порог, за которым к еще не упорхнувшему окончательно детству начинает незримо, но неизбежно подкрадываться взросление? В ее рассуждениях проскальзывало то, о чем сам ведьмак предпочел однажды не задумываться – после одного заданного вопроса и полученного ответа, то, что, словно солнечная рябь на морских волнах, мерцало на поверхности, пусть и отогнанное, отброшенное куда-то далеко, слишком яркое, слишком режущее глаза неприкрытой правдой. Юлиан не обязан. Не обязан быть удобным, знакомым и привычным. Ни для Цириллы. Ни для Йеннифер. Ни тем более для Геральта. Чем чаще меняются маски, тем больнее ранит холод. Колдовство, от которого нельзя избавиться. Причина того, что Юлиан стал таким, какой есть. Замкнутым и открытым. Лжецом, который говорит правду. Тем, кто доверяет каждому – и одновременно не верит никому. Погруженным в одиночество – среди тех, кто ему близок. Геральт крепче обнял дочь. - Спасибо, Цири. Он не пояснил, за что. Девочка не стала спрашивать.

***

…- Ласточка, у тебя какие-то проблемы, о которых мы не знаем? - Чт… Лютик, нет! Я же просто… - …спросила, как и чем можешь зарабатывать в этом времени, да, я слышал. Так же, как и ты, надеюсь, слышала меня – если тебе что-то нужно… - Лютик… - Зири’эль, - Юлиан присел на корточки, по-прежнему сохраняя дистанцию. – Сумма, которую ты назвала, слишком конкретная, достаточно весомая, но для меня вполне подъемная, однако не из тех, которые легко и быстро зарабатываются в короткий срок. Устроиться на подработку ты можешь, никто не запрещает, для этого понадобится лишь разрешение Геральта, потому как по правилам этого времени ты несовершеннолетняя. Но для детей есть определенные ограничения – неполный рабочий день, например, из чего следует, что необходимые тебе средства за пару месяцев – срок обозначен тобой, Цири – заработать не получится. А от меня их, как я понимаю, ты принимать не хочешь, поэтому… это немного тревожит. - Ох, Лютик… Цири внезапно схватила собеседника за ворот водолазки, притянула к себе – скорее от неожиданности, чем от силы жеста, Юлиан послушался, - и что-то зашептала ему на ухо. По мере получения информации выражение лица молодого человека менялось с напряженного на недоуменное, непонимающее, мрачное, насмешливое, теплое, спокойное, пока, наконец, цепочка не замкнулась едва заметной улыбкой, примирительной, но, как показалось Геральту, немного грустной. Потом Юлиан кивнул и отстранился: - Уверена, что хочешь этого, Цири? Все-таки это… не совсем для княжеских ушей. - Пф! – фыркнула девочка. – Я и покрепче насмотрелась-наслушалась в свое… время… - Цири! – поймав паузу, Лютик уже знакомым движением поднял и развернул ладонь. – Именно поэтому мне и хочется тебя оградить от чего-то подобного. Но если ты полагаешь, что… Девочка не дала ему договорить. Повторила жест, дотронулась до пальцев Юлиана, обхватила его ладонь и потянула на себя, во второй раз за день ошарашивая Лютика неожиданным объятием. Снова что-то шепнула. Несколько слов, от которых молодой человек вздрогнул, замер… а потом вдруг неслышно выдохнул и улыбнулся снова, на сей раз отчетливее, хотя и по-прежнему с грустью. Опять отстранился, мягко размыкая объятие, выпрямился, подал Цирилле руку: - Обсудим позже. - Но ты обещаешь, так? - Что обсудим – да. Насчет остального… - Лютик! – возмущенно выкрикнула Цири. Впрочем, как показалось Геральту, возмущение это было скорее наигранным, чем настоящим. Чего бы ни хотела Цирилла, она определенно была настроена этого добиться, заручившись поддержкой Юлиана. Который, в свою очередь, если и не приветствовал внезапный порыв трудоголизма девочки, то как минимум попытался выяснить его причину и найти компромиссное решение, устраивающее обе стороны. Ведьмак не сомневался – обсуждение разрешится обоюдным согласием. Немного напрягало то, что ни с ним, ни с Йеннифер (Геральт подозревал, что Эсси тоже не в курсе) княжна делиться своими планами не спешила. С одной стороны это, конечно, имело под собой определенные основания – девочке для чего-то потребовалась некая денежная сумма, и это «что-то» не было едой, одеждой или чем-то другим из разряда минимально необходимого, а относилось, как полагал ведьмак, к тем самым «капризам», о которых Цири упомянула в их недавнем разговоре в машине. Капризом, решать который, по справедливому рассуждению девочки, Лютик был не обязан, но мог помочь как-то иначе. С другой стороны, материальное содействие могли бы в свою очередь оказать Геральт и Йеннифер… но вот это как раз-таки на данный момент представлялось невозможным по причине нахождения их в том же самом положении, что и Цири – а именно, в положении «сидения-на-шее-одного-бывшего-менестреля»… К слову, о котором. Ведьмак посмотрел на Лютика. Тот, казалось, не обращая ни малейшего внимания на двоих своих спутников, был полностью сосредоточен на обществе Цириллы. Девочка, временно прекратив обсуждение темы, так и оставшейся пока для Геральта загадкой, потащила Юлиана к огромному… ну, Белый Волк, чуть-чуть освоившийся с техническим оснащением чужого времени, едва ли ошибся бы, назвав предмет заинтересованности Цири большим телевизором. Очень большим, состоящим, кажется, лишь из одного экрана, закрепленного на невысокой прочной стойке. «ИЩИ», как буквально несколько минут назад со смешком назвал это сооружение Лютик, заметив заинтересованные взгляды Цириллы и чародейки и очевидно разглядев недоумение на лице самого Геральта. Расшифровал, впрочем, тут же, все с той же странной усмешкой – Интерактивный Щит Информации, своего рода карта-ориентир места, куда Юлиан привез своих спутников. А ориентиров, как осознавал Геральт, им понадобится «от-до-и-больше», оглядываясь и безуспешно пытаясь найти хотя бы какие-то выделяющиеся из общего обозрения приметные точки. Ну так, чтобы в том случае, если он вдруг умудрится потеряться, мог хотя бы попробовать выбраться к какой-то одной из них. Впрочем, как уже и определил для себя ведьмак парой минут ранее, – сие безуспешно. Приметным здесь было всё. За высокими стенами, ограждавшими отдельный внушительный участок суши от основного городского пространства, жил… ну, практически другой мир. Первыми бросались в глаза, конечно, разноцветные палатки с разодетыми торговцами, что с улыбками махали гостям, зазывно кивая на ассортимент своих товаров, среди которых, как успел понять Геральт, были в основном безделушки и угощения. Чуть поодаль то тут, то там выглядывали из пестроты такие же яркие, но строго придерживающиеся однотонных расцветок купола шатров, рядом с которыми то на минуту, то на несколько останавливались люди – что-то обсуждали с хозяевами (за неимением иного названия ведьмак предпочел считать таковыми тех, кто оставался в шатрах, не покидая их ни на минуту), вероятно, узнавая новую информацию или уточняя уже имеющуюся, совершали уже знакомые, но так до сих пор непонятные действия вроде манипуляций с те-ле-фо-на-ми («смартфон, Геральт, это называется смартфон, Средневековье ты ходячее…»), и спешили куда-то дальше. Туда, где играли задорные мелодии, то и дело перебиваясь всплесками детского смеха, криков и взвизгов – звонких, рассыпчатых, наполненных не страхом, а весельем, беззаботностью, предвкушением, ожиданием, чистой и неприкрытой радостью… …дети. Именно они и составляли основную часть гостей. Малыши и ребята постарше лет до тринадцати-четырнадцати – в сопровождении родителей, опекунов, взрослых братьев или сестер, воспитателей или учителей. Подростки, видимо, обладали чуть большей свободой действий – снисходительно косясь на младших, они в свою очередь старались сохранить безразлично-скучающий вид, демонстрируя наигранное равнодушие к «детским забавам» и собственную независимость от присутствия старших сопровождающих. Впрочем, одиночек даже среди них не наблюдалось – в основном держались парами или небольшими группами. Этот контингент от ярких шатров тоже уходил в музыку и смех, но немного по другому курсу – туда, где… И вот тут словарный запас ведьмака, категорически противившийся обогащению новыми понятиями, в очередной раз решил его подвести. Всем, на что хватило Геральта, было: - Цири туда не пойдет. - Гераааальт! – скорчила недовольную гримаску девочка. - Цири, нет. - Кто мне запретит? - Я. - Лютик? – ошарашено повернулась к молодому человеку Цирилла. Геральт чуть менее ошарашено – потому что да, поддержки Юлиана он определенно не ожидал – проговорил: - Хоть в чем-то ты на моей стороне. - Не припомню, чтобы когда-то вообще было иначе, - ровно отозвался тот. – И не обольщайся раньше времени, ведьмак. Цири не пойдет туда… одна. - Лю-ууууу-тик… - Зири’эль, - молодой человек снова присел, поморщился и потер ладонью поясницу. – Цири, да, я понимаю, ты смелая, сильная, стойкая, ничего не боишься… все это понимаю. И в иной ситуации не стал бы вмешиваться. Однако прошу, пойми меня и ты. Хочется вам или нет, но пока что за вас несу ответственность я. Не за ваш выбор, не за ваши решения, но за вашу безопасность. - Лютик, но ведь другие же дети… - сбивчиво попыталась объяснить девочка. – Мы же сами видели, что… и младше меня которые, они… - В сопровождении взрослых, Цири, - мягко пояснил Юлиан, легонько касаясь плоского ремешка на запястье княжны, такого же, какой получили он сам, Геральт и Йеннифер при входе. – Нравится тебе это или нет, такие здесь правила. А иначе тебя просто не пропустят. Цирилла дернула себя за косичку, покусала нижнюю губу. Спросила неуверенно: - То есть, если вместе с тобой… - Или с Геральтом, или с Йеннифер, или с обоими сразу, - Юлиан выпрямился, опять морщась. – Тогда разумеется. Глаза девочки засияли: - Значит, пойдем? - Значит, пойдем, - откликнулся Лютик. – То есть, пойдешь ты, конечно же. Выбирай, с кем, и приобретем билеты. - Йеннифер? Геральт? – повернулась Цири к чародейке и ведьмаку, изумрудно-зеленый взгляд распахнутых в предвкушении глаз метался с одной на другого, спрашивая, интересуясь, приглашая… Йеннифер, помедлив, пожала плечами – она, как отчетливо видел Геральт, определенно не горела желанием подвергать собственный организм испытаниям подобного рода, к коим так рьяно рвалась Цирилла. Геральт мог понять чародейку – отсутствие Хаоса теперь требовало и от нее, и от княжны гораздо большей внимательности и осторожности. Однако если Цири, казалось, жаждала испытать себя на прочность, на возможность приспособиться, влиться в это совершенно новое для себя окружение, то Йеннифер пока держалась в стороне от всякого рода рискованных действий… к которым почему-то не относились ни готовка, ни прогулки по берегу в компании Эсси и Альба, ни поездки с «девочками» и белым волком в город за покупками в «карете», надежность которой вызывала у ведьмака некоторые сомнения. С другой стороны, по собственной воле он и сам бы ни за какое количество чеканных, которые в этом времени практически не были в ходу, сменившись непонятным «безналом», не пошел бы туда, куда так хотела попасть девочка. Но так как упомянутые Юлианом правила требовали… - Лютик, а может, ты со мной сходишь? Слабая улыбка – точнее, тень таковой – коснулась губ молодого человека: - Уж думал, не пригласишь. - Постой, - мотнул головой Геральт. – Лютик, ты же… - Что? – склонил голову тот, насмешливо-прохладно сверкнув сине-серыми льдинками глаз. – Недостаточно взрослый? Не слишком надежный? Не внушаю доверия? Геральт стиснул зубы. Опять двадцать пять… это прекратится когда-нибудь или нет? Любая попытка сделать малейший шаг пусть хотя бы к подобию примирения – насчет возрождения привычного ранее взаимодействия ведьмак уже перестал питать иллюзии – натыкалась на преграду «вас-это-не-касается», неизменно вежливую, чуть отстраненную, но всегда непреодолимую. Другой, вспоминал, глядя на молодого человека, Геральт слова Цириллы. Одуванчик – для Коррака и Эсси. Лютик – для Цири и Йен. Юлиан – это «другой». А тот, что был тем утром – «чужой»… почему же ведьмаку до сих пор казалось, что, несмотря на решение Юлиана более не возвращаться к ушедшему, не искать на дне моря тот злополучный камень, во взаимодействии с ним, с Геральтом, среди черт «другого» нет-нет да и проблескивал острый, какой-то неживой холод «чужого»? Юлиан неожиданно хмыкнул – льдистая маска раскололась от иронично-веселой ухмылки: - Надеюсь, к тому времени, как мы с Цири вернемся, ты определишься с ответом, - он быстро глянул на нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу девочку, снова улыбнулся и посмотрел на Йеннифер. Посерьезнел, протянул руку, легко дотронулся до плеча чародейки. – Как ты, дорогая моя ведьмочка? Останешься с этой «яблонькой» или составишь нам компанию? - Я бы с удовольствием, бард, - отозвалась та. Она уже не казалась такой напряженной, как пару минут назад. – Выглядит, конечно, жутковато, но с вами наверняка веселее, чем с этим… Ведьмак открыл рот. Заработал тычок локтем в бок и тут же закрыл. Йеннифер невозмутимо продолжила: - …однако с твоего позволения я поскучаю с Геральтом, ладно? - Когда это тебе требовалось мое разрешение? – Лютик подался вперед, чуть приобнимая собеседницу, на мгновение сжал пальцы, расслабил и отступил. – Тогда вам лучше посидеть вон там, - указал он в сторону на огороженный стойками участок, где под невысоким тентом виднелись несколько столиков и стульев, практически не занятых. – Можете перекусить при желании. Полноценных обедов там, правда, ждать не стоит, но чай и кофе вполне себе хороши, соки делают прямо при вас, а десерты всегда свежие. Как рассчитываться, помнишь? - Помню, но… - Никаких «но», чародейка, - мягко перебил Лютик. – И больше не будем поднимать эту тему. По крайней мере, пока. Цири, - повернулся он к девочке, - идем. - Идем! – подпрыгнула та. – Геральт, Йен, мы скоро!.. - Ну-ну… - то ли с наигранным, то ли с искренним сомнением негромко протянул Лютик, вновь улыбнувшись, когда Цирилла схватила его за рукав и потянула в сторону. Пара мгновений – и менестрель и девочка исчезли среди остальных посетителей этого странного, яркого, веселого, разноцветно-радостного места, которое непонятным образом подействовало даже на ведьмака, заставляя отвлекаться от любых только вспыхнувших в сознании мыслей. Проследовав за Йеннифер к маленькому подобию корчмы, Геральт сел за столик и, пока чародейка, листая тонкую папку с названиями предлагаемых здесь яств, выбирала, что заказать, бегло осмотрелся, стараясь зафиксировать в памяти детали поведения других гостей для последующего их самостоятельного воспроизведения в подходящих для того ситуациях. Нравится вам это или нет, звучали в голове слова Лютика, пока что за вас несу ответственность я… немаленькая такая ответственность, не мог не понимать этого ведьмак. Крыша над головой, еда, все расходы от минимально необходимых до максимально комфортных… все вынужденно потраченные Геральтом на нужды менестреля монеты в прошлом уже давно окупились вдесятеро, а Лютик по-прежнему вел себя так, словно это – само собой разумеющееся. Знай ведьмак Юлиана меньше, решил бы, что тот таким образом пытается искупить свою вину за то, что их перебросило в иное время… Вот только уж в чем, а в этом Лютик точно виноват не был. А Геральту приходилось смириться с тем, что его «знания» о бывшем менестреле весьма и весьма ограничены. И да, восполнять их запас ему категорически запретили. - Держи, - голос Йеннифер бесцеремонно вклинился в размышления. Перед ведьмаком оказалась внушительная кружка, доверху наполненная знакомым дымящимся напитком с горьковато-бодрящим ароматом. И блюдце с большим прямоугольником из трех пластов светлого воздушно-пористого теста, прослоенных белой субстанцией чуть более плотной на вид текстуры с темными вкраплениями. Сверху «прямоугольник» украшала мелкая стружка кофейного цвета и несколько щедро уложенных свежих ягод. - Что это? - Десерт, - хмыкнула чародейка. – Пользуйся моментом, Лютик не слишком жалует сладости… ложечкой, Геральт, будь любезен, вкушай аккуратно, неторопливо и с достоинством, а не набрасывайся на пирожное, как оголодавший зверь на мясо. Геральт плохо представлял себе, как все вот это «вкушается», да еще и «достойно и аккуратно» - еда есть еда, она либо съедобна, либо нет, и предназначена только для того, чтобы утолять голод, а не получать от нее наслаждение эстетического или вкусового характера. Ведьмакам что – есть что съесть, есть чем запить, и ладно. Когда в кошеле практически пусто, а во время ночевок на открытом воздухе в опасной близости снуют одичавшие псы или волки – не до кулинарных изысков и этикета… …да, но здесь-то нет диких собак, а волк всего один. Что до кошеля, Лютик и тут пока избавляет своих гостей о необходимости задумываться о хлебе насущном – практически в прямом смысле этого слова. Никто никуда не гонит, не поторапливает, когда позволить себе попробовать если не насладиться, то хотя бы присмотреться к столь неожиданному покою, как не сейчас… а вот поди ж ты. Что-то в границах нечеловечески-несуществующего протестовало против такого неторопливого спокойствия, пока что слабо, неявно, напоминая о себе редкими колючими всплесками каждый раз, когда Геральт вечерами ловил взгляд возвращавшегося после так и не названной работы Юлиана. Сосредоточенный, отстраненный, направленный куда-то мимо, насквозь, навылет… короткие мгновения и отголоски холода, которые замечал один ведьмак (а теперь, оказывается, и Цири обращала на это внимание), таяли моментально, стоило лишь в поле зрения оказаться Альбу или кому-то из «девочек». Покой, как же, мелькало в голове в такие минуты, для кого угодно, только не для Лютика. То, что в число «посвященных» Геральт не входил, раздражать было не должно. Но почему-то раздражало. Словно Лютик не доверял ему. Это тоже не должно было бесить. Однако бесило. Почему-то. Разозлившись непонятно на что и неясно по какой причине, ведьмак отломил ложкой светло-белую воздушность, отправил в рот. По языку тут же разлилась мягкая искрящаяся сладость, не приторная, дополненная освежающими нотками кислинки и едва-едва различимой горечи, растаявшей прохладным мятным отголоском. Приглушенно-терпкий ягодный вкус лишь подчеркивал непривычное сочетание, ощущавшееся на контрасте яснее и ярче. - Хм… - Наслаждайся, - в фиалковых глазах чародейки зажглись смешинки. – Про кофе не забудь, остынет еще. Геральт решил не сообщать собеседнице, что с остывшим кофе уже познакомился не далее как сегодня. Упоминание об этом могло зацепить иные детали разговора, участником и свидетелем которого ведьмаку пришлось стать, а Лютик явно не желал посвящать Йен и Цириллу в свои проблемы. Правда, по несколько иным причинам, чем те, что касались самого Геральта. «Девочек» Юлиан оберегал. Ведьмаку же… Не доверял. Был честен – да. Но всё-таки – не доверял. Горьковато-кислый привкус десерта внезапно проявился отчетливее остальных. И хотя ощущение длилось не дольше пары секунд и было скорее кажущимся, чем действительным, Геральт чуть повернул голову, чтобы спрятать от Йеннифер намек на гримасу недовольства. Пройдет, сказал он себе, всего лишь отклик на неуместные и несвоевременные размышления, нужно просто отвлечься, ненадолго сосредоточить внимание на чем-то другом. Или на ком-то… ну вот почему бы не на посетителе за дальним, прячущимся в тени столиком. Тем более что благодаря мутациям полумрак для ведьмака вообще не проблема – главное, не вглядываться слишком пристально, отвлечение-то и нужно только на те самые пару мгновений. Геральт быстро скользнул глазами по приглушенно-темному силуэту, по привычке отмечая ненужные детали вроде расслабленной позы, смартфона на столике возле непочатого стакана воды, легкого, едва различимого блеска на неподвижном лице… что-то с терморегуляцией не в порядке, наверное, вон как вспотел, хотя здесь не жарко. Вкусовые ощущения выровнялись, и Геральт повернулся к чародейке. Нарочито неторопливо поднес к губам кружку и демонстративно сделал большой глоток горячего напитка. Йеннифер усмехнулась: - А ты, похоже, любителем кофе заделался. - Плохо? - Почему же? – пожала плечами чародейка. – Как говорится, все – лекарство, и все – яд, зависит только от дозы. Ты же не глушишь ведрами, как Лютик. - Прямо ведрами? - Это я образно. Но да, у него в последние дни кофе, похоже, на завтрак, обед и ужин, а порой и вместо. Внутри что-то кольнуло. Едва заметно, холодком. - Серьезно? - Угу, - чародейка отправила в рот кусочек собственного десерта, запила соком, отложила ложку. – Эсси расстраивается. Кольнуло снова. Отчетливее, острее. - С чего бы? - Ну… - Йеннифер рассеянно побарабанила пальцами по столу, помрачнела. – Говорит, Лютик опять изводит себя работой, даже ночами почти не отдыхает. А кофе тонизирует… бодрит, сам знаешь, вот Лютик его и пьет постоянно, чтобы не уснуть. Ох, ладно, - внезапно проговорила она, распрямив плечи и преисполненным изящества жестом поправляя волосы, фиалковые глаза вспыхнули непонятной искрой и тут же погасли. – Допивай, а то и правда остынет. Не наше это дело, верно, Геральт? - Не наше, - эхом отозвался он, глядя в собственную кружку. Не их дело. Не их, черт побери. Лютик у себя дома и волен травить собственный организм, как в голову взбредет! От алкоголя он ушел, после самого первого вечера в новом времени Геральт больше не ощущал в присутствии Юлиана этого специфического запаха – значит, для сброса напряжения, причин для которого у молодого человека очевидно было достаточно, Лютик изыскивал другие способы. Прогулки с Альбом, разговоры с «девочками», вечера одиночества в маленькой бухточке, исчезнувшие в равнодушной густоте морской глубины камешки – слова, поступки, воспоминания. А теперь вернувшемуся к работе Юлиану понадобилось держать себя в постоянном тонусе. И, учитывая, что в определенной степени присутствие нежданных гостей из прошлого этому мешало – ведь силы приходилось тратить и на них, превращаясь в собеседника и слушателя и поддерживая знакомый им образ, – поддержку сил физических бывший менестрель искал в искусственных стимуляторах вроде кофеина. Перебор с которым у человека, как и в случае с передозировкой эликсирами у ведьмака, мог привести к серьезным последствиям. Да-да, несмотря на до сих пор не угасшее сопротивление чужому времени, кое-что Геральт о нем все же узнавал. Без особой, правда, охоты, решив отнестись к этому как к вынужденной необходимости. Как… ну, наверное, как к изучению чудовищ – внешний вид, чем опасны, какую тактику избрать при взаимодействии, какие уязвимые места искать в первую очередь, чем защищаться, какие дополнительные меры для удачного исхода использовать. Грубое сравнение, конечно же, но в чем-то верное. Ну и, разумеется, кофе как аналог зелья для восстановления энергии был изучен ведьмаком сразу же, как стало ясно, что это подобие эликсира ему по вкусу – точнее, Юлиан, заметив заинтересованность Геральта в этом напитке, прочел «реликвии Средневековья» целую лекцию, расписав достоинства, но не забыв при этом упомянуть о недостатках чрезмерного употребления. Которые, похоже, теперь грозили ему самому. Ведьмак поднял голову. Чародейка, не проявляя ни малейшей толики волнения за здоровье Юлиана, неторопливо расправлялась с десертом и соком. Подобное поведение, невозмутимое, спокойное и какое-то равнодушное, настолько не вязалось с уже ставшим привычным тепло-насмешливым взаимодействием ее и Лютика, что Геральту было нелегко уложить в голове эти два полярно противоположных образа. …Не наше это дело, верно, Геральт?... Кофейная горечь обожгла язык, и ведьмак, поморщившись, отодвинул кружку, так и не допив. …- …не наше дело, чем ты занимаешься в своем времени… - Верно, не ваше… Желание спуститься в бухточку, найти там самый тяжелый камень и зашвырнуть его как можно дальше от берега возникло внезапно и необъяснимо. Что-то было во всем этом странное, непонятное… неправильное какое-то, раздражающее и чуждое, и одновременно – знакомое, цепкое, близкое, пронизывающее все его существо тысячами зудящих уколов. Как найденный след, пока что первый из многих, который лишь подтверждает присутствие кого-то из обитателей страниц Бестиария, но еще не говорит точно, о ком именно речь. Ощущение было настолько отчетливым, что на несколько мгновений Геральт практически «выпал» из беседы, не понимая, недоумевая – откуда? Откуда, черт побери, здесь, во времени, исключающем наличие монстров, взялось это ни с чем не сравнимое, безошибочное осознание приближения чего-то неизвестного, и потому потенциально опасного? Как будто… …что? Додумать он, разумеется, не успел. Всё по законам выдуманных кем-то жанров – «за секунду до…». - Кофейничаешь? – раздался из-за спины знакомый голос. Раскрасневшаяся, растрепанная, взбудораженная и донельзя довольная Цирилла плюхнулась на соседний с Геральтом стул, а Юлиан, обойдя ведьмака, сел рядом с Йеннифер и бесцеремонно сцапал с ее тарелки оставшийся кусочек десерта. - Эй! – возмутилась та. Фиалковый взгляд, тем не менее, искрился далеко не злостью. - Умффффф….фкуфно, - молодой человек дожевал «украденное», глянул в меню. – Как называется? Новое, раньше таких здесь не было. Возьмем парочку с собой. - А можно? Ты ведь не ешь подобное, в холодильнике никогда ничего такого… - Дорогая моя ведьмочка, когда ты смотришь столь проникновенно, отказать просто невозможно. Мало того, скажу только тебе и по огромному секрету – пару раз в месяц сладости употребляю даже я, представь себе. Йеннифер, впервые после утреннего визита в больницу рассмеявшись, толкнула Лютика в плечо: - Да ну тебя! - Ладно, не парочку, штук пять захватим. И еще вот этих. И, может быть, тех. - Лютик, на меня одежда налезать перестанет! - Несколько пробежек с Альбом вдоль берега или верховых прогулок, и ты снова в форме, чародейка. - Верх… верховых? – вполне, как показалось Геральту, искренне распахнулись глаза женщины. – А разве они тут… - Йен, если мы не используем лошадей в качестве средств передвижения из пункта А в пункт Б, это не значит, что сии благородные животные исчезли с лица Континента вовсе. Решено, в ближайшие выходные наведаемся… - Куда? - Увидишь, - ухмыльнулся Юлиан, взглядом пригласив официанта и вполголоса попросив приготовить с собой несколько десертов, затем вновь повернулся к Йеннифер и подмигнул ей. – Туда, где спокойно. Цири? – глянул он на девочку. – Ты ведь с нами? - А Альба возьмем?.. В беседу – в которую его, если честно, и не приглашали пока вовсе – Геральт больше не вслушивался. Что-то другое вновь перебило неспешный и легкий ритм разговоров. Что-то, похожее то ли на раздражение, то ли на досаду, но не являющееся ни тем, ни другим. Что-то извне, но одновременно очень близко. Что-то знакомое, не столько видимое, сколько уловимое – осязанием, обонянием, зрением, цепочкой уколов по позвоночнику, телом, автоматически настроившимся на действие, выбросом адреналина в кровь – не таким, который требуется для преследования или битвы, но тем, что подает отчетливый сигнал «Обрати внимание!». Что-то полузабытое, но при этом такое же естественное, как дыхание, что-то… Ведьмак, прищурившись, скорее машинально, чем целенаправленно оглядел немногочисленных посетителей «корчмы», прислушиваясь, опять же больше инстинктивно, чем намеренно. Это было сродни импульсу, короткому молниеносному сигналу, уже обработанному сознанием, но пока не оформившемуся в понимание – как замеченная на периферии зрения неправильность, пойманный обонянием запах или коснувшийся слуха звук, не вписывающиеся в остальную обстановку. …Обрати внимание! Да на что, леший бы вас побрал, безмолвно выругался ведьмак. Осмотрелся снова. Ничего такого, что стоило бы этого самого внимания. Ничего особо выделяющегося. Негромкие голоса и смех, фигуры за столиками, аромат сладостей, выпечки, напитков, адренал… …стоп, а это откуда? Цири – все еще под впечатлением? Геральт чуть качнул головой, возражая сам себе. Да, но не только она. Новый всплеск – резкий, внезапный, словно случилось что-то, что вызвало подобную реакцию у одного из присутствующих. Слово, звук, вспышка… …вспышка. Точнее, слабо засветившийся и погасший экран смартфона за одним из столиков. Вроде бы ничего необычного, верно? У многих здесь так – звонки, мес-сен-дже-ры, ви-де-о-связь. Так, да не так. И вот это самое «не так», ничем не объясненное и не подтвержденное, через пару секунд покинуло маленькую «корчму», пройдя мимо их столика и напоследок зацепив ведьмачье обоняние едва различимым маслянистым запахом. Геральт едва сдержался, чтобы не повернуть голову вслед, рассмотреть внимательнее, запомнить… не ваше дело, в очередной раз вспыхнуло в сознании, на сей раз наставительно произнесенное его собственным голосом. Проблемы этого времени гостей из прошлого касаются чуть меньше чем никак, пока существуют на неопределенно-далеком «где-то», катаясь по своей колее и не пересекаясь с другими. Та, что на короткие секунды привлекла внимание, была чужой, совершенно неважной и не несущей абсолютно никакой опасности ни для ведьмака, ни для Йен и Цириллы – в самом деле, мало ли какие причины были у неизвестного «не-так» отреагировать на звонок или сообщение? Лютик вот сегодня тоже… …- Геральт? Возле уха резко и звонко что-то щелкнуло, и Юлиан, ухмыльнувшись, расслабленно откинулся на спинку стула, встряхивая ладонью. Ведьмак, вздрогнув, оглянулся. - Эй, а где девочки? - Успокойся, катаются на Скеллигских горках, - Лютик легонько похлопал пальцем по подобию браслета, такого же, как у самого Геральта, Йен и Цириллы. – Служба безопасности следит за тем, чтобы с гостями парка ничего не случилось во время их пребывания здесь. Если не приведи боги какая-то неприятность, мне тут же сообщат. - Тебе? – не понял ведьмак. – С чего вдруг? Ухмылка стерлась с лица собеседника, глаза на мгновение потемнели: - Ты, похоже, плохо меня слушал, - тем не менее, невозмутимо откликнулся Юлиан. – Пока что за вас несу ответственность я. В каждой группе, которая сюда приходит, обязательно определяется главный – тот, с кем в случае любого вопроса можно в любой момент связаться. Потерялся ли кто-то из компании в толпе, где это немудрено, пропал ли сигнал с браслета по какой-то причине, стало ли кому-то нехорошо во время поездки на аттракционах. Смотри, - молодой человек развернул смартфон к Геральту. На экране мягко светилась уменьшенная копия «ИЩИ» - мелкая, но неожиданно точная, отзывающаяся демонстрацией информации на каждое касание. – Видишь зеленые точки? Геральт видел. На пару секунд закрыл глаза, припоминая примерное расположение основных объектов на ин-те-рак-тив-ном щите при входе в парк. Не был уверен, но предположил: - Две на «Горках», две здесь. Три маленьких, одна крупная… ты? - Точно, - кивнул Юлиан, похоже, довольный догадливостью ведьмака. - А если что-то произойдет с тобой? Судя по тому, как подернулся льдом вновь потемневший взгляд, вырвавшийся вопрос, вызванный вполне объяснимым опасением за жизнь и здоровье этого магнита для неприятностей, был определенно неуместным и несвоевременным, тут же сообразил Геральт. Собеседник выпрямился, этим быстрым, почти неуловимым движением настраивая в себе давшую слабину ось и возводя вокруг нее ограждения-шипы. Опять. В который раз. Не Лютик, но и не Юлиан. Чужой. - Если я умру прямо здесь и сейчас, это будет весьма неприятно, ведьмак. Но ты, конечно же, сориентируешься быстро, не впервой лицезреть чужую смерть и выводить из-под удара других, - с отстраненным спокойствием качнул головой молодой человек, разворачивая смартфон к себе и быстро рисуя указательным пальцем на экране какие-то линии. – А что-то другое вряд ли случится. - Это был просто вопрос, Лютик. - И просто ответ, - по-прежнему сосредоточившись на смартфоне, откликнулся тот. – Ничего, кроме смерти, со мной уже не произойдет. Но и в этом случае вас не бросят на произвол судьбы, не беспокойся. - Юлиан. - Умирать я пока не собираюсь. Причин не вижу, - все так же ровно продолжал молодой человек. – Смысла тоже. Значит, волноваться по этому поводу… - Не туда куда-то свернул разговор, тебе не кажется? – перебил ведьмак. - Не я начал поворот, - внезапно зло парировал Юлиан. Поднял голову. – Твой кофе снова остыл, кстати. «Тема закрыта, Геральт», невысказанное, но почти осязаемое, повисло между ними насмешливо-льдистыми искорками мерцающих пылинок. Гадкое ощущение застряло в горле то ли тошнотворно-горьким привкусом того самого недопитого в очередной раз бодрящего напитка, то ли воспоминанием обо всех принятых за долгое ведьмачье существование эликсиров с попыткой разобраться, какой же из них наиболее противен. Сравнение ничего не дало – то, что поселилось внутри, было не в пример гаже всего, что приходило в голову. Жгло и ворочалось, царапалось и впивалось шипами-крючками во все, до чего могло дотянуться – желудок, легкие, анатомическую мышцу, гоняющую кровь по телу. Не больно, терпимо, да, но… Место, Белый Волк. Хороший пёсик, держи косточку. Именно так. «Тррррреск!» По светлой скатерти расползлась некрасивая, несимметричная неравномерно-коричневая клякса, пахнущая горечью и почему-то железом. Что-то крупно-белое глухо звякнуло об пол, осталось на ладонях, перемешиваясь с невыносимо яркими красными каплями. На их столик оглянулись, посмотрели, вернулись к разговорам, в поле зрения возник ящичек, похожий на тот, что был в доме Юлиана, только меньше размером… аптечка, отстраненно вспомнил ведьмак название, отвлекаясь от завораживающих тонких карминовых линий на собственных руках. Что-то подобное он уже видел, кажется. Там, в бухточке, когда неосторожно схватил необработанный до гладкости водой камень. Случайно тогда вышло. А вот Лютик… …Это – слова? Или тот, кто их произнес?.. - …приношу извинения, всё будет возмещено. - Ваш друг в порядке? Может, пригласить специалиста? - Мой коллега в норме, так что благодарю, но тревожить врача не нужно. Включите стоимость нанесенного ущерба в общий счет, будьте любезны. Как только вернутся наши спутницы, мы заберем заказ и уйдем, дабы не смущать никого своим присутствием. - Как скажете. Но в столь быстром уходе нет необходимости. - Случилась неприятность. - И ее последствия были немедленно ликвидированы. Инцидент исчерпан. - Юлиан, - с трудом ворочающийся язык вытолкнул из горла имя, и Геральт, вцепившись в реальность (или в стол, тоже сойдет) обработанными от мелких порезов руками (заживет без следа уже к вечеру), заставил себя вступить в разговор о последствиях его собственной глупости, - давай не будем портить девочкам развлечения, ладно? Скажи, как добраться… обратно, и я уеду, а вы отдыхайте. Молодой человек повернулся к ведьмаку, прошелся по нему внимательным непроницаемым взглядом, без тревоги или беспокойства, но с долей то ли скепсиса, то ли сомнения. Пожал плечами, кивнул стоящей возле столика молодой женщине с плоским ком-пью-те-ром (план-ше-том) в руках – она наклонила голову в ответ, развернулась и, чеканя тонкими каблучками каждый шаг, прошла за стойку, отдав при этом вполголоса распоряжение одному из официантов. Еще через пару мгновений испорченная скатерть исчезла, сама столешница была тщательно протерта и застелена чистой скатертью, в центре стола вновь оказался букетик из сухоцветов, а на маленьком подносе, водруженном рядом… Геральт засмеялся бы, если бы мог. Кофе. Свежеприготовленный, горячий, с густым терпким ароматом. - Держи. Геральт оперся локтями о стол, вжался лбом в стиснутые кулаки. Что ж все так нескладно-то, а… - Послушай… - Нет, послушай ты, - едва слышно перебил Лютик. – Хватит уже этих танцев на стёклах, надоело. Зря я сорвался, давно уже разобраться пора. Тебе… вам сейчас непросто, понимаю. И имею право понимать и говорить об этом, потому что был на вашем месте. Двадцать лет был. Двадцать гребанных лет. Каждый день просыпался с мыслью, что сдох или спятил, и каждый день мирился с тем, что нет, к сожалению, это не так. Каждый день выбирал между первым и вторым, но в результате все равно шел по третьему варианту. Не хотел. Но шел. Понимал, что застрял в твоем времени навсегда, но все равно цеплялся. За идею, за мысль, за глупость, может быть. Знал – скорее всего, не вернусь. Но если сдамся, если буду врать себе, что ничего страшного не произошло, если потеряю разум или умру – не вернусь уже точно. Тихие рубленые короткие фразы, так непохожие на знакомое многословие, вспарывали реальность, рассекая на лоскутки удобный занавес нейтралитета, за которым так просто было прятаться. Лютик впервые говорил об случившемся сам. Не жаловался, не обвинял. Констатировал, вот с такой вот холодной откровенностью, не требующей ответа. Ведьмак поднял голову. Споткнулся взглядом о подернутое льдом сизое небо. - Ты был один. Льдинки дрогнули. Истончились, но таять не спешили. - А ты – нет. У тебя есть Йен и Цири. Я – проводник. И я отвечу на любой вопрос относительно правил, новшеств, технологий и прочего, дам любой совет, что касается настоящего, в которое вас троих забросило. Но мое прошлое в этом времени принадлежит только мне и моим друзьям. Я не хочу втягивать вас в него. Не стану. Не потому что до сих пор мешает уже наше минувшее, не потому что не доверяю, нет. Просто не твое это. Не твое, не девочек. Не ваша головная боль, не ваша проблема. У вас другая задача. Привыкнуть. Освоиться. - Смириться? - Жить, Геральт, - лед по-прежнему отказывался таять, однако из пасмурно-серого стал прозрачным, проявляя посветлевшую спокойную синеву. – Третий вариант. Не самый легкий. Иногда, кажется, невозможный. Но все-таки достижимый. Вроде бы говорил Лютик то же самое, что и час назад. Почти теми же словами. Почти с той же непреклонной, не терпящей возражения интонацией. Только звучало почему-то иначе. Или – не звучало, а воспринималось… Ведьмак опустил руки. Ладони горели. То ли от уже затянувшихся, но пока не заживших полностью порезов, то ли от странного необъяснимого ощущения, что он держит в руках раскаленный шар из стекла. Обжигающий и злой, но одновременно хрупкий, способный расколоться от малейшего неосторожного движения. Разбиться. Ранить. До крови, до боли, до тысяч проникших в тело осколков, уже остывших, но таких же больных. - Лжёшь. - В чем? - Что не мешает, - слова царапали горло. – Что доверяешь. Камень – острый. Юлиан улыбнулся, горько и спокойно. Подтвердил: - Острый. Мешает. Но для того он и в море. Сточится, обязательно. Время только нужно. Теперь оно есть. И… - помедлив, добавил он, - …я доверяю, Геральт. Всегда доверял. Просто не всё. Керамическая кружка согрела ладони. Тепло пробиралось под кожу – уверенное, настойчивое, упрямое. - Имя. Тебе действительно безразлично? Улыбка осталась все такой же спокойной. Коснулась глаз, замерла в тонких линиях у век. По-прежнему невеселая, но уже без горечи. - Пей. Я серьезно, остынет же. Уводит разговор в сторону… понятно. Ведьмак настаивать на ответе не стал, послушался. Поднес кружку к губам, сделал глоток. Еще один. Бархатная терпкость обволокла язык, скользнула в горло горячей, но не обжигающей волной, смывая все надуманные или реальные ощущения колких острогранных слов, требовавших невероятных усилий для простого высказывания вслух. Перевел взгляд на сидящего напротив собеседника. Заметил, как Лютик наблюдает за ним – чуть склонив голову и приподняв бровь, то ли заинтересованно, то ли ожидая чего-то… видимо, оценки вкусовых качеств очередной за день порции – четвертой по счету, второй по приемлемому состоянию? Кивнул, признавая собственные ощущения, а заодно и решив воспользоваться столь резкой сменой темы и осторожно уточнить недавние слова Йеннифер. - Вкусно. Не так, как у тебя, не так, как в том кафе. Но вкусно. У кофе, как и у сыров, разные сорта, верно? Каждый со своим… нюансом? - Поздравляю, Геральт, - в синих глазах заискрились серебром смешинки, - теперь ты в клубе. Ступень первая – «Любитель». - А ты тогда кто? Как называют тех, кто поглощает сей достойный услаждать уста богов напиток в неимоверных количествах? Грация василиска в посудной лавке не сработала. Смешинки угасли, губы сжались. - Кто сказал? Ведьмак не стал выкручиваться. - Йен. А ей обмолвилась Эсси. Ты сам говорил о последствиях злоупотребления. Не боишься, что догонит и тебя? - Боюсь. - И все-таки продолжаешь. - Хватит. Прошу. В бесстрастном ровном голосе, как и на лице, не было ни намека на недовольство или раздражение, смятение или настороженность из-за того, что Геральт снова оказался в опасной близости от грани, за которой начиналось необъятное, неизведанное и запрятанное от чужого любопытства «не-ваше-дело». Зато было другое. Ось-шипы-осколки. Снова. Шаг вперед. Два назад. Иллюзий относительно направления каждого из этих шагов ведьмак больше не испытывал. Один – за стену. Другой – к пропасти. Ладно, Лютик. Раньше я не хотел слышать тебя. Теперь ты сам мне это запретил. Он неторопливо опустошил кружку. Вернул на поднос, где уже лежала разорванная в клочья бумажная салфетка. Ее точная копия была близка к такой же участи, сминаясь угловатым комочком в подвижных сильных пальцах. - Я не буду задавать нежелательных для тебя вопросов, раз это так важно, - Геральт поймал взгляд собеседника, удержал. – Даю слово. Бумажный комок упал на стол, скатился к краю, замер, балансируя в странном подобии равновесия. Лютик, сосредоточенный, неулыбчивый, не отводя глаз, медленно наклонил голову. Первым подал руку – мягким естественным движением, без пафоса и торжественности, привлекающей излишнее ненужное внимание, просто и свободно призывая скрепить рукопожатием такой вот странный уговор… который по счету в твоей жизни, Юлиан, подумал ведьмак, отвечая на жест и надеясь (непривычное ощущение, если честно), что оброненное ранее молодым человеком «…разучился тебя читать…» пока что соответствует истине. Потому что вот именно сейчас подозрения в неискренности сказанного были Геральту не нужны. - Забавно, не находишь? - Что именно? - Что подобные разговоры мы ведем в столь неподходящем месте и в такое неподходящее время. Второй раз за день, кстати. - А с разговорами так и бывает, Геральт. Они либо происходят, либо нет. И поверь мне, ни место, ни время в таком случае значения не имеют. Спасибо тебе, кстати. - За что? - Что дал слово, - негромко откликнулся Лютик. - Веришь, что не нарушу? - Верю. И решения менять не буду. …Вот и я тоже не стану. Смятая салфетка почти неслышно шлепнулась на пол.

*****

По дороге из парка они заглянули в новиградскую квартиру Эсси. Задержались, конечно же – девушка была очень рада видеть «девочек», легко втянула их в разговор искренней заинтересованностью и вопросами. Лютик улыбался, пил чай, хрустел печеньем, время от времени поглядывал в телефон. Геральт делал вид, что его здесь вообще нет – небезуспешно, потому как удостоился лишь веселого приветствия, а затем смущенного и такого же веселого извинения от Эсси за не уделенное гостю внимание. Юлиан фыркнул, но никак не прокомментировал – лишь напомнил спутникам про время и пообещал, что в следующий раз они обязательно прибудут пораньше и задержатся подольше. Обратно приехали ожидаемо к позднему вечеру. Цири – измотанная, сонная, но довольная донельзя, с порога бросилась обниматься с сорвавшимся навстречу Альбом, даже не обратив внимания, что белый волк, судя по траектории движения, изначально намеревался приветствовать того, кто стоял чуть правее девочки. Однако Лютик, угадав намерения и зверя, и княжны, тут же опустился на колено рядом с Цириллой, позволив Альбу облапить (в прямом смысле) их обоих сразу. Йеннифер, удостоившись внимательного янтарно-желтого взгляда и почти небрежного движения-кивка крупной красивой головы, усмехнулась, кивнула в ответ и направилась на кухню – прятать в холодильник десерты, на которые расщедрился Юлиан. Внушительная сумка с продуктами, купленными на обратном пути, привычно досталась игнорируемому белым волком Геральту как основной тягловой силе этого по-прежнему странного квартета-квинтета обитателей дома на берегу моря. Нет, действительно странно, отрешенно подумал ведьмак, помогая Йен с распределением провианта на полках-ящиках и ловя себя на том, что мысль о завтрашнем дне, который, конечно же, начнется с холодного душа, сытного завтрака и чашки… нет, на этот раз, наверное, крепкого отвара чайных листьев… короче, в этом времени грядущее кажется больше похожим на нечто стабильное и само собой разумеющееся, чем на неожиданный даже не подарок, а снисхождение Пути. После пройденных дорог, уничтоженных чудовищ, скудной оплаты, дней голода без крыши над головой, скрываемого, а порой и откровенного страха вперемешку с неприязнью, брезгливостью и даже ненавистью… живи, казалось бы, да радуйся, Геральт из Ривии. Дочь да чародейка рядом, а то, что ни наставника, ни собратьев вот уже века как нет, так что – ты ж ведьмак, лишенный всех этих ненужных глупостей типа эмоциональной привязанности к себе подобным. Вроде бы. Так-то оно так, да. Вот только не совсем. То ли слишком много чего-то. То ли наоборот, не хватает. А чего – поди пойми… - Интересно? Он повернулся. Натолкнулся на выразительно-насмешливый фиалковый взгляд. Сообразил, что застыл перед открытым холодильником, уставившись в разноцветье свежих овощей и фруктов. Так и не решив, чего ему хочется больше – выругаться или фыркнуть, откликнулся, захлопывая дверцу: - Очень. - Тогда завтрак за тобой, - явно не поверила, но не стала выспрашивать ничего чародейка. - Не все же Лютику одному для нас трапезы устраивать. - Несъедобно будет, - указал на очевидное Геральт. Собеседница скривила губы, водружая на одну из кухонных полок упаковки с мукой и специями: - Отказ не принимается. - Продуктов тебе не жаль? Йеннифер резко задвинула дверцу на полке. Обернулась. - Жаль, - ее голос почему-то звенел, то ли от злости, то ли еще от чего. – А Лютика жаль еще больше. И вот только попробуй скажи ему об этом… не примет же. «Дорогая моя ведьмочка, никаких трудностей, что ты, мне это в удовольствие, да вы и так мне помогаете во многом…»… ага, помогаем, как же. Цири только с Альбом если гуляет, да от ужина мы освободили, сами справляемся, и то потому, что сложных блюд там не надо, овощи-фрукты порезали, да и все. А с остальным… Она замолчала. Геральт шагнул к чародейке, обнял, ощутил – напряглась, уперлась ладонями в грудь, словно оттолкнуть хотела… но вздохнула и расслабилась. Помотала головой: - Ладно… забудь. Встану завтра пораньше, сил нет больше на него смотреть. Опять, наверное, ляжет только под утро, так хоть лишний час, может, отдохнет, - Йеннифер мягко высвободилась из объятий, быстро провела ладонью по глазам, глянула в сторону гостиной. – Давай-ка пожелаем Цири спокойной ночи, да иди уже спать. - А ты? – не понял Геральт. Чародейка невесело усмехнулась: - Надо подумать, что приготовить на завтрак. Будильник поставить с учетом времени. Лютику написать не забыть, чтобы не вскакивал ни свет ни заря. Ждать я его не буду, решу, что да как, и тоже на боковую. - Ждать? Да, ничего умнее ты спросить не мог, конечно же. Йеннифер отступила назад – дальше не получилось, мешал стол. Фиалковые глаза, усталые и потемневшие, вспыхнули недоумением, чуть сузились, искрясь то ли вопросительным недоверием, то ли недоверчивым вопросом, не суть – собеседница, как запоздало уловил Геральт, казалось, действительно была в растерянности от услышанного. Как будто говорила о чем-то очевидном, что по какой-то причине ускользало от самого ведьмака. Йеннифер подняла руку, легко дотронулась до его лица. Взгляд женщины прояснился, растерянность сменилась осознанием. - Пожелай Цири спокойной ночи. И от меня тоже. - Йен? - Иди-иди. Сумасшедший день, мрачно гонял в голове эту мысль Геральт в те короткие секунды, необходимые для того, чтобы дойти от кухни до гостиной. Сумасшедший без преувеличения день. Больница, парк развлечений, Скеллигские горки, Око Новиграда, еще что-то, о чем тараторила всю обратную дорогу Цирилла, пока не задремала на плече ведьмака. Две несчастные кружки кофе, одна остывшая, другая разбитая, и два разговора, им сопутствовавшие. Лютик, которому то ли дела нет до обращения к себе, то ли наоборот, и непонятно еще, что на самом деле лучше – не произнесенное вслух «все равно», которое расталкивает края пропасти до предела непреодолимости, или же такое же невысказанное «не знаю, пока не решил», обозначенное сменой темы и напоминающее о погребенном в холодной морской толще чертовом остром камне. Телефонный звонок, реакция, ощущение знакомого азарта, адреналиновой вспышки, ожидания чего-то – то ли неизвестности, то ли опасности, короткое, но отчетливое, острое, больное, почти желанное, напоминающее о Пути, о жизни, о… Геральт остановился, сначала не поняв, в чем дело. Ощущение невидимо уперлось в грудь тяжелой, преградившей дорогу ладонью, предупреждением – стой, ни шагу дальше, не спрашивай, не вмешивайся, не надо, не твое. …«Не твое это. Не твое, не девочек…» В гостиной обнаружилась Цирилла – прикорнувшая на диване, сонная, свернувшаяся в клубочек. Ничего необычного, девочка иногда оставалась до позднего вечера в компании Альба, если Лютик слишком задерживался, и наперегонки с белым волком бежала встречать хозяина дома, спрашивала, вглядывалась – внимательно, пытливо, тащила за собой и, усадив на диван, рассказывала, рассказывала, рассказывала. Юлиан безмолвно слушал, перебирал шерстинки на шее притихшего зверя – и, расслабляясь, менялся, от «чужого» до «другого». Лютиком он теперь был редко. Вот сейчас не был вообще. Буквально. Его не было в гостиной. Ни его, ни Альба. Только Цири. В том, что молодой человек поднялся к себе, Геральт усомнился сразу же, как только осознание недовольно отдернуло незримую длань «стоп-ни-шагу-не-твое-дело». Если бы так, зачем Цирилле оставаться в гостиной? …«Ждать я его не буду, решу, что да как, и тоже на боковую»… Ясно. То есть, конечно же, ничего не ясно. Кроме того, что Лютик ушел, забрав с собой Альба. В бухточку, или же просто на прогулку. На ночь глядя. Разумеется. Когда фланировать по берегу, как не в условиях кромешной темноты, разгоняемой лишь прерывистым лучом маленького фонарика и ночных светил, которых сегодня вообще-то и не должно быть видно – новолуние «раз», затянувшие небо к вечеру облака «два». Будь это «дремучее Средневековье», Геральт бы не удивился – вдохновение частенько нападало на барда именно по ночам, вынуждая ведьмака терпеть музыкальные и рифмованные экспромты и сдавленные ругательства, когда первое и второе не желали складываться воедино… справедливости ради, такое случалось все же редко. Но это было несколько веков назад, все-таки. Здесь, в своем времени, если Юлиан и возвращался поздно, то больше никуда не уходил. В бухточку или на прогулку со зверем он мог сбежать, если появлялся раньше и до привычного отхода ко сну оставалось еще час-два. Тот случай, когда ведьмак обнаружил это место самостоятельно, был скорее исключением, но объяснимым – предшествовавшие тем же днем события определенным образом повлияли на действия и решение молодого человека. Сегодня же… что случилось сегодня? Встреча с Корраком? Разговоры за кружками остывшего кофе?.. - Ге…ральт? - Цири, - ведьмак наклонился, легко подхватил девочку, усаживая ее на закорки. – Спишь уже, давай-ка в комнату. - А Лютик с Альбом еще не пришли… – зевнула княжна, удобно укладываясь щекой на ведьмачий затылок, и тут же ответила сама себе. – Не… тогда разбудили бы. Я поговорить… хотела… - Завтра, - отозвался Геральт, поднимаясь по лестнице. Остановился в коридоре, легко ссадил дочь, мягко подтолкнул к двери. – Спокойной ночи, Цири, от меня и Йен. И Лютика с Альбом, наверное, - добавил он с некоторым сомнением. - А они уже пожела…а-а-а-али, - снова зевнула Цирилла, проскальзывая в проем. – Когда гулять уходили… Спокойной ночи, Геральт… и Йен тоже… Послав ведьмаку воздушный поцелуй, девочка скрылась за дверью. Ведьмак спустился в гостиную. Постоял, подумал. Решительно направился на кухню. Йеннифер была там – изучала содержимое холодильника. Услышав шаги, закрыла дверцу, глянула на Геральта – без ожидаемой насмешки, поинтересовалась, коротко и емко: - Ну? - Йен… - он прошел к столу, сел на табурет, оглядел просторную уютную кухню, светлую и прибранную, сейчас закутанную в мягкий полумрак за исключением маленького участка, освещенного россыпью золотистых огоньков на стене возле холодильника. Подумал снова. Решился, отбрасывая сомнения. – Йен, послушай… …Чародейка ушла в комнату через час. Еще примерно столько же Геральт потратил на бесцельное продавливание дивана. Думал. Вылавливал из сознания намеренно или случайно отправленные туда детали – подмеченные, услышанные, запомнившиеся, сложившиеся в разрозненные цепочки на первый взгляд не связанных друг с другом выводов. Эсси и Одуванчик знакомы с детства. Коррак и уговор, наличие которого Лютику неприятно, но по каким-то причинам молодой человек мирится с этой проблемой. Работа, требующая полного вовлечения, любой свободной минуты, каждого момента, что не тратится на передышку, а порой лишает и самого отдыха. Колдовство и Альфред, маячивший особняком, но определенно являющийся одним из звеньев. Категоричное желание Юлиана не вмешивать гостей из прошлого в собственную жизнь. Острый камень под толщей воды – сожаление, что с неизвестным Альфредом нельзя поступить так же. Третий вариант… что-то было общее у всех этих деталей, какая-то схема расположения, рисунок, сложившись по правилам которого они образовали бы гармоничную и понятную картину. И как раз рисунка Геральт не видел. Мешало что-то. …«Не твое это. Не твое, не девочек…» Ну да. …Я не буду задавать нежелательных для тебя вопросов, раз это так важно. Даю слово… Глухой звон от стены отвлек, заставил обернуться. Между плавно разошедшимися в стороны створками лифта проскользнул силуэт – стремительно, бесшумно. Почти. Не для ведьмачьего зрения. - Ну привет, - негромко произнес Геральт. Силуэт остановился. Ведьмак не двинулся с места, прекрасно осознавая, что даже будучи скрытым в ночной тени, он не был полностью невидимым для внимательного цепкого взгляда. - Ты долго. Силуэт ожидаемо не ответил. Геральт все так же не шевелился, прищурившись в ответном изучении – смотрел, искал, что-то, какое-то настораживающие знаки, тревожащие внимание детали, мелочи. К собственному облегчению – не находил. Позволил себе движение – легкий медленный наклон головы: - Как знаешь. Если силуэт что-то и знал, то предпочитал хранить молчание, явно не пылая жаждой докладывать хоть какую-либо информацию тому, кто столь глупо и бесполезно расположился на диване, ожидая новостей, получить которые не мог, вместо того, чтобы, как все нормальные представители рода почти-человеческого, потратить это время суток с куда большей пользой. Выспаться, например. Ведьмак усмехнулся – то ли собственным мыслям, то ли тем, наличие которых предполагал у обладателя устремленного сейчас на него взгляда. - Отдохнул, или только собираешься? Молчание. Впрочем, иного Геральт не ждал. Продолжал смотреть в упор, понимая, что балансирует на достаточно тонкой грани и каждое последующее мгновение рискует сорваться в откровенный вызов, но первым прерывать зрительный контакт не желал. Это не игра «кто-кого-переглядит», победителем или проигравшим в которой можно стать всего лишь из-за нечаянно попавшей в глаз соринки, это не игра вообще, не соревнование или противостояние, но что-то иное. Что-то древнее, первобытное, рожденное на уровне инстинктов, глубокое и давнее, не «я – тебя или ты – меня», а «возможно – мы», потому что… Внезапное настойчивое дребезжание вибрацией прошлось по бедру, вынудив Геральта все же сдаться первым в этом молчаливом поединке. Ведьмак насторожился. Вспомнил. Ударил себя сначала по лбу, затем по карману брюк, вытащил оттуда телефон – «неубиваемый кнопочный», по выражению Лютика. Насчет второго все было очевидно, в первом Геральт сомневался, но проверять на практике не стал. Мало ли. На экране светилась строчка сообщения. Геральт прочел. Вернул на место поползшие на лоб брови. Отвечать не торопился – по содержанию догадывался, что последует продолжение. Не ошибся. Новая строчка. Три слова и знак вопроса. Ведьмак, подумав, набрал ответ, мысленно поблагодарив Цириллу – свой постоянный источник СМС-ок, из-за которого пришлось все же научиться мало-мальски обращаться с данным компактным подобием мегаскопа. Кто ж знал, когда пригодится. Строчка выскочила снова. На сей раз была длиннее. И опять с вопросительным знаком. Прежде чем ответить, ведьмак вновь посмотрел на того, кто минуту назад вышел из дверей лифта. - Про тебя спрашивают. Белый волк, презрительно-снисходительно сверкнув янтарно-желтыми глазами, развернулся и удалился прочь, всем своим тылом видом демонстрируя, что и в каких выражениях думает о некоторых сумасшедших личностях, засиживающихся в гостиной далеко за полночь, и иных не более адекватных представителях рода человеческого, коим взбредает в голову посреди ночи обмениваться сообщениями. Ну, то есть, Геральт предполагал, что Альб мог бы так подумать. Наверное. В любом случае, ведьмак не сильно бы удивился подобному. Он отправил ответ. Через полминуты экран засветился, демонстрируя четвертую строчку, прочитав которую, Геральт не удержался от усмешки. И, хотя это сообщение ответа определенно не требовало, ведьмак, подумав, все же набрал несколько слов, быстро направил адресату и тут же, отключив экран, сунул телефон между сидением и подлокотником. Затем откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Чтобы открыть их еще несколькими часами позже точно за секунду до того, как лифт прозвенел снова. На сей раз силуэт был другим – выше ростом, иного телосложения, держался на двух ногах, пусть и двигался так же легко и почти бесшумно. Геральт чуть повернул голову: - Доброй ночи, Юлиан. Точнее, почти доброе утро. Пауза была короткой, выражение лица – непроницаемым, взгляд – спокойным. - Доброе. Не спишь. - Как видишь. Ты загулялся. - А ты дал слово не задавать вопросов, - в таком же спокойном голосе прорвался знакомый холод. Чужой. Геральт кивнул, не споря: - Не буду. Уговор есть уговор. Из-под рукава черной водолазки показалась тонкая багровая нить, скользнула к побелевшим костяшкам стиснутых в кулак пальцев. Последнего ведьмак, упомянувший про «уговор» без злорадства, но все-таки намеренно, ожидал, к первому готов не был, поэтому тут же отвел глаза. Когда посмотрел на Юлиана вновь, натянутая манжета уже скрыла след, а синий взгляд вспыхнул вызовом. Отвечать на который Геральт не собирался. - Йен выгадала тебе пару часов. Не разочаровывай ее, потрать их на отдых. - Так и сделаю. Вызов погас, сменившись усталостью – темной, тяжелой. Молодой человек направился к лестнице. Геральт следил за ним, как ранее – за белым волком. Собирал зацепившие внимание детали. Делал выводы. В который раз убеждался, что принятое решение – верное. Дождавшись, когда стихнут шаги, а на верхнем этаже откроется и закроется дверь, ведьмак достал телефон, сунул в карман и поднялся в комнату. …Сумасшедший день, что уж и говорить… У него оставался еще целый час. Поэтому Геральт лег на застеленную кровать и закрыл глаза, намереваясь использовать резерв времени по назначению… …- Резерв времени есть. - Сработало? - Да. - Он ничего не подозревает? - Я могу догадываться о действиях, но не читаю мысли, так что стопроцентной гарантии не дам. - С ним – никто не даст. - Разумеется. И все же риск сведен к минимуму. Появился… неожиданный союзник. - Даже так? Интересно. Жду доклада. - Сейчас? - Основное ты сказал, детали потом. Нельзя упускать возможность. Отправляешься немедленно. Задание знаешь. - Так точно. - Вот еще что, Яр. Постарайся выжить. - Сделаю все от меня зависящее…

*********