Часть 1
18 июля 2022 г., 12:06
У самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что его любят. Стало быть, в этом счастье… Лев Николаевич Толстой
Поместье Острожских. Петербург. —Жизнь не может быть вечно игрой, Анна! — нервно качая ногой, кричала младшая княжна Острожская. — Как это не может? — тихий смех, — когда тебя выдают замуж за самого состоятельного вампира России, может, — снова смех. — Как же отец слеп, — поднимая подолы юбки, лишь вымолвила Аглая. — Уже через неделю торжество радуйся сестренка! — та плясала возле зеркала, всматриваясь в своё свадебное платье. Белые кружева, длинный шлейф, высокая горловина — всё по последней моде, ведь это было самое главное в жизни Анны. — Для меня это будут похороны, —хлопая дверью, младшая сестра вышла из ужасной комнаты, запах которой до сих пор оставался внутри. Весь организм отвергал эту чёртову лаванду. Простые белые стены коридора, где иногда весели картины, обычно пейзажи, напоминали Аглае родину. Те бесконечные поля, усыпанные лавандой. Она скучала по виду этих цветов, но их запах её заставлял содрогнуться всем телом. Их имение в Петербурге уступало дворцу, что находился в Варшаве. Девушки привыкли считать Польшу своим домом, однако отец их, Михаил Петрович, был человеком, любящим светское мероприятие. Мать же просто следовала за своим мужем, как и положено жене. Поэтому Петербург стал основным местом проживания для Острожский. Шагая по коридору, юная княжна вспоминала отчаянную попытку остаться в своей любимой оранжереи, которая цвела круглый год, но теперь наверное увяла навсегда. Девушка не выдержала и проронила слезу. — Ненавижу Петербург, — зло выдохнула княжна. Дворец Юсупова. — Кого я вижу сам, Михаил Петрович пожаловал, — выныривая из своего красного кресла, сказал Юсупов. — Здравствуй, тесть, — Феликс не пожалел протянуть руку будущему родственнику, да и была ли в этом необходимость? — Есть разговор, Аня, она слишком увлечена подготовкой к свадьбе, но мы же знаем, что этот брак лишь вынужденная мера, и сейчас я пришёл получить то, цена чего моя дочь, — Острожский обошёл своего «приятеля» и сел в кресло напротив камина. — Ваша дочь, — смешок, — мне вовсе не нужна. Она лишь печать в нашем хрупком договоре, — лисья ухмылка появляется на лице Феликса. — Вы обязаны любить её как супругу! Ведь она любит вас, — Михаил встрепенулся на своём месте. — Не надо указывать мне в моем доме, — небольшая пауза, — вы пришли за бумагами, пожалуйста, —Юсупов размеренным шагом прошёлся к комоду из красного дерева и поднял нужный ему документ. — Держите. Папка упала на колени гостя. Тот будто нехотя открыл её и стал убеждаться в верности договора. — Когда уже я получу обещанное место в священной дружине, князь? —постукивая рукой по подлокотнику сказал Михаил. — Когда Столыпин уйдёт со своего поста, — Феликс закатил глаза, — а когда я получу завод с углем? — В скором времени, когда подготовят все бумаги. Думаю, через два дня, так что жду вас у себя на ужин, — также быстро поднявшись Острожский покинул кресло, а вскоре и дворец Юсупова. Феликс связал себе узами брака только ради этого чертова завода, жена его глупа и легкомысленна. Это он узнал от графа Дашкова, который любезно согласился присмотреть за Острожскими. Их семья не внушала доверия никому в Петербурге. Улица Петербурга. Яркие лучи солнца контрастировали с настроением Аглаи, которая пожелала прогуляться по Петербургу без охраны и иных людей. На сей раз она была одета в самое обычное чёрное платье с квадратным вырезом на груди, однако пришлось взять такой же темный плащ, чтобы ветер, который веял с финского залива, не заставил кожу озябнуть. Цокот копыт, фонари у дорог, громкие крики из таверн разносились по дневной столице, но Острожская лишь молча шла, разглядывая старые улочки, пытаясь найти схожесть с Варшавой. В один миг девушке захотелось выпить, так что она зашла в первое попавшиеся заведение, яркое солнце сменилось жёлтой лампой, которая была не лучшим осветителем. Подойдя к стойке, Аглая произнесла: — Рюмку хорошей настойки, будьте добры, — возможно она заказала это, потому что ей надоел ледяной ветер и захотелось тепла. — С вас один рубль, — сказал человек за стойкой. Это был мужчина с небритой щетиной, и с ячменем, а возраст переваливал за пятьдесят. Достав из внутреннего кармана юбки свой маленький кошелёк, Острожская оставила на баре сумму, которую запросил мужчина. — Ожидайте, — смазливая улыбка заставила девушку скривить лицо. Аглая любила роскошь, балы, танцы, дорогие вины и одежду, но какая же жизнь без простоты? Поэтому девушка любила также менять свою обыкновенную жизнь на противоположную. Через пару минут снова показался мужчина с маленькой рюмкой в руках, жидкость красного цвета в ней пробуждала особые рецепторы во рту. Острожской захотелось есть по-настоящему. Она оголодала. Не задумываясь ни на секунду, девушка развернулась и вылетела из таверны. Вдохнув в лёгкие как можно воздуха, Аглая попыталась уловить запах своей жертвы. Молодая проститутка в двух кварталах от таверны стала её жертвой. Не замечая ничего вокруг, девушка скрывалась за поворотами, приближаясь к своей жертве. Когда перед глазами появился бордель, голод обострился, а клыки своевольно выбрались наружу. Оглядев улицу, Аглая заметила толпу нужных ей девочек. Переступая с ноги на ногу, как самый грациозный кот, девушка дошла до своей пищи. Ей предстояло сделать самую отвратительную работу в своей жизни— притвориться милой. — Зайчик, удели мне немного времени, — тихо прошептала Острожская проститутке, что стояла немного поодаль. — Я стою немало, — сразу сказала брюнетка, поправляя свой чёрный корсет. — Любые деньги, — эта манящая улыбка. — Тогда прошу, — темноволосая повела её в тёмный переулок, что скорее всего ввёл к парадной. Когда тени здания скрыли их фигуры, Аглая прижала девушку к стенке и вжалась в её шею. Вдохнув посильнее, Острожская почувствовала гниль и немного скривилась, но произнесла: — Я помогу тебе, избавлю от гнили внутри, — губы размыкаются и впиваются в шею проститутке. Она не успевает вскрикнуть, как княжна затыкает ей рот рукой. — Шшш, такова цена твоих грехов, шлюха, — Аглая делает большой глоток, тело в её руках проседает. Не успевает Острожская вздохнуть от облегчения, как сзади слышится: — Ах ты упырь, — щелчок, пуля попадает в левое плечо. Княжна взывает от боли, бросая свою жертву, и разворачивается к стрелку. Перед ней стоит темноволосый мужчина с такими же чёрными глазами и наведённым на неё дулом. Жизнь идёт на секунды, Аглая срывается с места. Придерживая плечо, она пытается выбраться из тёмного переулка живой. Жжение, вызванное серебряной пулей, усиливается. До девушки доходит. Мужчина знал о упырях. Это мысль заставляет ее отвлечься от побега, что приводит к ещё одной ошибке, Аглая ударяется больным плечом о угол, за который решает повернуть. Её силы исчерпываются очень быстро, а тело не может убрать эту чёртову пулю. Сзади слышится ещё один выстрел, он прилетает мимо, но затем ещё несколько и громкие слова: — Я искореню вас всех, вы сдохните, упыри, — ещё одна пуля осекает щеку княжны. Снова слышится шипение от боли. Голова Аглаи гудит, а ноги подгибаются, но человек с серебряными патронами не отстаёт. Когда Острожская заворачивает ещё за один поворот, кто-то хватает её за талию и притягивает к себе, затыкая рот. — Не стоит бояться, — говорит неизвестный мужской голос и тянет её назад. Аглая, пытаясь сопротивляться, потеряла все силы. Княжна провалилась в неизвестность прямо на руках у незнакомца.***
— Где ты ее нашёл? — рассматривая оголенное плечо девушки, произнёс Юсупов. — Я выслеживал Карамору, а она попалась ему в безлюдном переулке, точнее, он застал её за «перекусом», — Дашков усмехнулся. — Получается, Каразин знает наш секрет, интересно, — переводя взгляд на бледное лицо девушки, сказал Феликс. — Именно поэтому я им и занимаюсь, а не бегаю за Руневским, — бросил Дима, снимая перчатки. Час назад граф Дашков саморучно вытащил пулю юной княжне, затем он отправился за Феликсом, чтобы объяснить, что в его доме делает это девушка. По их расчетам она уже должна была очнуться. И вправду: послышалось лёгкое движение губами, а затем и цельное предложение: — Кто вы? — княжна открыла глаза и взглянула на двух мужчин, что смотрели на неё сверху вниз. — Граф Дашков и князь Юсупов к вашим услугам, — шутливо сказал Феликс. — Черт, — Аглая снова прикрыл глаза и поморщилась от боли в плече, — не говорите отцу, что я здесь была, —девушка попыталась встать, но Юсупов остановил ее. — Не стоит переживать, всё это останется в тайне, правда, Дима? А вам бы поблагодарить его, он все-таки вытащил пулю из вашего тела, —будто нехотя сказал Феликс. — Спасибо, граф Дашков, но у меня ещё один вопрос: где я? — опуская обратно голову на подушку, спросила Аглая. — Вы у него дома, — Дима кивает головой в сторону рыжеволосого князя. — Отец меня убьёт, — девушка усмехнулась. — Отчего же? — поинтересовался Феликс. — Наверно потому что вы женитесь на моей сестре, а я так случайно остаюсь у вас, — пояснила гостья. — Что ваш отец сделает против меня? — Юсупов засмеялся, — правильно, ничего! — Во-первых, он не узнает, во-вторых, считайте эту помощь подарком на свадьбу вашей сестры, — закончил Дашков. Он сел в кресло напротив тёмной кровати, в которой лежала Аглая. Феликс же сел в ноги юной княжны. — Я обещаю вам, никто не узнаёт, что произошло, — Юсупов заглянул в голубые глаза Острожской и не нашёл никакого сходства с его невестой или будущей женой. Её глаза были океаном. Который часто выходил за свои границы. Хотя, разве у него есть границы?***
Граф Дашков ушёл поздно ночью, Юсупов оставил её в покоях и сам ушёл в неизвестном направлении. Девушка ворочалась два часа, а то и более. Она успела рассмотреть каждый предмет в этой зелёной комнате. Её деревянная кровать была застелена прекрасными темно зелёными шёлками, бежевый ковёр с различными рисунками покрывал пол, а на потолке весела огромная люстра, которая работа от электричества. Да она стоила целое состояние! Комната вмещала в себя даже небольшую гардеробную, вероятно, в ней были прекрасные наряды. Но девушку зацепила одна ваза — она несколько выбивалась из общего дизайна комнаты. Это была гжель, прекрасно исписанная лошадьми. Как же Аглая их обожала. Где-то в тысяче километрах от Петербурга её ждал Рибир. Он был фризской породы, девушка сама купила его себе на восемнадцатилетие. Ровно два года назад. Неожиданно внизу раздался звук разбитого стекла, оторвавшись от гжели, Аглая посмотрела на дверь, которая вела в великолепные залы или такие же комнаты, как её. Желание узнать что происходит победило, девушка направилась к шуму.
